Дейзи: Когда мы закончили, Билли оставил гитару в одной руке, а другой схватил и поднял мою ладонь. И я почувствовала, что вся внутренняя поверхность его ладони в колючих мозолях. Когда он даже просто брал тебя за руку, его кожа царапалась.
Билли: Мы с Дейзи помахали зрителям, и публика стала вовсю аплодировать, яростно вопить, что-то выкрикивать.
Дейзи: А потом Билли объявил в микрофон:
– Итак, дамы и господа, теперь перед вами – The Six!
Тут же на сцену вышла остальная группа, и они сразу заиграли «Придержи дыхание».
Эдди: Я вернулся на сцену, увидел стоявшую в сторонке свою гитару, поднял ее в руки. Я был просто дико зол! Мало того что он постоянно поучает, как мне делать мою работу, мало того что от его прихотей зависит, где и сколько мы будем гастролировать, – так теперь он забирает у меня этот чертов инструмент и запросто оттирает меня со сцены! И ведь он даже не потрудился отдать мне ее в руки, когда я вернулся играть. Ты понимаешь, с чего я так вскипел?
Дейзи: Когда они все вышли на сцену, я спросила Билли на ухо:
– Мне уйти?
Он помотал головой, и я осталась – начала им подпевать, насколько получалось, позвякивая в такт своим тамбурином. И так здорово было остаться с ними на весь концерт!
Билли: Даже не помню, почему Дейзи в тот вечер осталась с нами петь. Кажется, я был уверен, что она уйдет со сцены, но когда она не ушла, я подумал: «Ну и ладно. Я, в общем, и предполагал, что она может остаться». В том смысле, что весь концерт тогда пошел у нас как-то по наитию, от балды.
Уоррен: Клянусь, от Карен в тот вечер прямо вибрация исходила: «Меня только что отжарили!» Бонс ее, похоже, как-то особенно тогда распалил.
Билли: В середине одной из песен я повернулся к Эдди, собираясь его поблагодарить за то, что было в начале концерта, но он на меня даже не взглянул. Мне не удалось перехватить его взгляд.
Эдди: Я по горло наелся этим его имиджем «славного парня». Потому что на самом деле он был самым настоящим козлом. Полным и абсолютным самовлюбленным мерзавцем. Уж извини, что я так говорю, но именно так мне тогда это представлялось. И если честно, я до сих пор того же мнения.
Билли: В итоге я похлопал Эдди по плечу – уже в самом конце выступления – и сказал:
– Спасибо, чел. Мне просто хотелось, раз уж нас пришли послушать из Rolling Stone, закатить им концерт что надо.
Эдди: То есть обычно он, дескать, дает мне поиграть самому, но раз уж к нам явились из Rolling Stone, он хочет сделать все как следует!
Грэм: В какой-то момент, в перерыве между песнями, Пит как-то особенно выразительно посмотрел на меня, и я попытался просечь, что у нас теперь за проблема. Наконец он кивнул на Эдди.
И прикинь, тут я врубился! С Билли очень часто ощущаешь себя человеком второго сорта. Но как бы мы это сами ни воспринимали, это не отменяло того факта, что народ платил деньги, чтобы прийти посмотреть Билли. Людям нравились его песни, нравилось, как он их пишет. Им нравилось видеть его на сцене. И Билли чувствовал себя вправе выйти на сцену и взять у Эдди гитару. Разумеется, выглядело это не совсем уважительно. И, конечно же, Эдди далеко не чувствовал себя польщенным. Но это было сделано ради наилучшего шоу.
В группе у нас главным образом царила меритократия. Хотя порой выглядело это скорее диктатурой. И Билли всем рулил не потому, что он-де такой самодовольный нахал, а потому, что он среди нас обладал наибольшим талантом.
Я говорил Эдди об этом… Если хочешь потягаться с Билли – считай, это уже проигранная битва. Потому-то я никогда с ним не соперничаю. Но Эдди, видно, этого не понял.
Карен: Концерт мы закончили композицией «Стремлюсь к тебе», где Дейзи всю песню очень слаженно пела вместе с Билли. Прежде мы еще ни разу не исполняли песен, держащихся на чисто вокальном созвучии. Получилось, на мой взгляд, очень даже неплохо.
Казалось, будто между Дейзи и Билли существует некий язык без слов, на котором они почти мгновенно друг друга понимают.
Билли: Когда мы закончили эту песню, я подумал, что это вообще лучший выход в нашей сценической жизни. Повернувшись к группе, я громко сказал:
– Отличная работа! Все молодцы.
Уоррен: И тут Эдди прямо вскипел.
– Счастлив угодить вам, босс! – злобно проговорил он.
Билли: Мне бы следовало, конечно, сразу въехать в ситуацию и просто отступить. Но я этого не сделал. Не помню, что именно я ему сказал, но, что бы это ни было, мне определенно не следовало этого говорить.
Эдди: Билли подошел ко мне вплотную и сказал:
– Не веди себя со мною как придурок только потому, что у тебя вечер не задался.
И это стало для меня последней каплей. Знаешь, почему? Потому что вечер у меня как раз очень даже задался. Потому что я классно играл тогда.
Так и пошел он ко всем чертям! И я ему так и сказал:
– Да катись ты к чертям собачьим!
А Билли огрызнулся:
– Давай-ка ты охолони немного, ладно?
Билли: Надо думать, я велел ему успокоиться или что-то вроде того.
Эдди: Если для Билли что-то ничего не стоит – то вовсе необязательно, что это не имеет значения для меня. И меня уже до печенок достало, что все вокруг с чего-то уверены, будто я должен обо всем думать так же, как и Билли.
Билли: Я повернулся к публике, делая вид, что ничего необычного не происходит, и воскликнул в микрофон:
– Спасибо, друзья! С вами были The Six!
Карен: И не успела на сцене погаснуть подсветка, я перевела взгляд на Эдди, увидела, как он снимает с плеча гитару и почувствовала, что сейчас произойдет.
Дейзи: Эдди взял гитару, поднял над собой…
Грэм: И вдребезги грянул ею об пол.
Эдди: Я разбил свою гитару и ушел прочь. Хотя, конечно, тут же пожалел об этом. Все ж таки это была лесполовская гитара[20] шестьдесят восьмого года.
Уоррен: Гриф у нее сломался, и Эдди просто замахнулся им, кинул на пол и вышел. Я тоже было хотел пнуть ногой по барабанам, дабы поддержать кураж, – но у меня как-никак был «Людвиг»[21]. А «Людвига» пинать уж точно негоже!
Род: Когда они сошли со сцены, я прямо не знал, что и делать. С одной стороны, они только что устроили зажигательное шоу. С другой, я боялся, что Эдди при первой же возможности устроит потасовку с Билли. А Иона Берг должен был вот-вот прийти к нам за кулисы.
Поэтому, едва завидев Эдди, я оттянул его в сторонку, дал стакан воды и велел сходить малость проветриться.
Эдди: Род пытался заставить меня сбавить обороты.
– Ты лучше скажи Билли, чтобы себя придержал, – ответил я ему.
Род: Иногда, знаешь, бывает нужно просто довести свою работу до конца. И от музыкантов можно при этом ждать как безудержного веселья, так и реального занудства.
Билли сошел со сцены, когда все остальные уже растеклись кто куда. Я сказал ему:
– Только не начинай, ладно? Просто забудь, считай, что уже проехали. В любой момент сюда заявится Иона Берг, так что тебе по-любому придется продолжать для него шоу.
Дейзи: Потрясающий был концерт! Просто супер! После этого концерта я готова была взорваться.
Иона Берг (рок-обозреватель журнала Rolling Stone в 1971–1983 гг.): Когда я лично познакомился с группой после их концерта в Глазго, то немало удивился царившему среди них высокому уровню товарищества. На сцене они были охвачены единым духом, вместе задавали жару, зажигая по полной, разбивая вдрызг гитары. Но стоило им уйти за кулисы – и все разом затихало, успокаивалось. Они уже казались совершенно обычными людьми. Что было немного нехарактерно для рок-звезд.
Впрочем, The Six вечно выдают не то, чего от них все ожидают.
Карен: Столько притворства было у нас в тот вечер! Билли с Дейзи старательно прикидывались, будто всегда вместе тусуются после концертов, чего на самом деле никогда не бывало. Эдди делал вид, будто вовсе не ненавидит Билли до глубины души. То есть, я хочу сказать, каждый из нас в тот вечер был поглощен совершенно иными заботами, но нам пришлось отодвинуть все в сторону, чтобы дружно пообщаться с Ионой Бергом.
Билли: Иона оказался отличным парнем, правда, довольно косматым. Несколько минут мы поболтали с ним за сценой, и я предложил ему пива. Себе взял колы.
– А вы почему не пьете? – поинтересовался он.
– Сегодня не могу, – уклончиво ответил я. Мне не хотелось, чтобы моя личная жизнь попала в руки к какому-либо журналисту. В этом отношении я соблюдал крайнюю осторожность, скрывая то, через что пришлось пройти моей семье. Зачем вообще выносить на свет свое грязное белье!
Уоррен: В итоге нас каким-то ветром занесло в небольшой пиано-бар в нескольких кварталах оттуда. Мы впервые вместе пошли куда-то, то есть мы вшестером и Дейзи.
Дейзи поверх шортов и блузки надела длинный меховой плащ с огроменными карманами. Так вот, когда мы зашли в бар, Дейзи достала из этих бездонных карманов какие-то таблетки и быстро закинулась ими под пивко.
– Чего это у тебя там? – справился я.
Иона в тот момент отошел к барной стойке, заказывая нам напитки.
– Никому не говори, – отозвалась Дейзи. – Не хочу опять выслушивать про это от Карен. Она считает, что я в «завязке».
– Да я спрашиваю не для того, чтоб на тебя стучать. Я спрашиваю, чтобы тоже подзаправиться.
Дейзи улыбнулась и дала мне таблетку из кармана. Положила на ладонь – а та вся в меховых ворсинках. Выходит, у нее по карманам таблетки валялись просто так, россыпью.
Билли: И вот сижу я с Ионой, и он задает мне разные вопросы: о том, как мы начинали, о том, что планируем дальше. Ну, всякое такое.