Иона Берг: Когда берешь интервью у музыкальной группы, то интересно пообщаться с каждым ее участником. Потому как хороший сюжет для статьи может подкинуть любой из них. Но в то же время прекрасно понимаешь, что читателей интересуют в первую очередь такие люди, как Билли и Дейзи, – ну, может, еще Грэм и Карен.
Эдди: Разумеется, Билли припирает Иону в угол. Полностью захватывает его внимание. А Пит тем временем все уговаривает меня курнуть травки и расслабиться.
Карен: Когда все отошли пообщаться с мужиком, игравшим на рояле, я потихоньку утащила Грэма в дамский туалет.
Грэм: Уж не буду распространяться, кто, где и что вообще делал на публике.
Билли: Я даже удивился, обнаружив, что мне очень хорошо с ребятами. То есть я понимал, конечно, что Эдди терпеть меня не может, но с остальными-то мы прекрасно ладили, и мы снова отдыхали вместе. И только что мы отыграли совершенно потрясный концерт.
Дейзи: В ту пору для меня лучшие ночи выдавались, когда мне случалось в самый раз угадать с дозой. Чтобы идеальное количество кокса, идеально выбранное время для таблеток и достаточное количество шампанского для игристого настроения.
Карен: Когда мы с Грэмом вернулись к остальным, я подсела к Дейзи и распила с ней бутылку вина. Или, может, мы каждая выпили по бутылке?
Билли: Так вот, одно к другому…
Иона Берг: Кажется, именно я в какой-то момент предложил, чтобы они что-нибудь сыграли.
Дейзи: Кончилось тем, что я, забравшись на рояль, от души распевала «Мустанг Салли»[22].
Грэм: Надо было видеть, как Дейзи Джонс отплясывает на рояле босая и в меховой своей пальтушке, распевая во всю глотку «Мустанг Салли». Фантастическое зрелище!
Билли: Сам не помню, как я оказался на рояле.
Уоррен: Дейзи затащила и Билли на рояль.
Билли: Следующее, что я помню, – это как я пою там с ней на пару.
Карен: И как только Билли согласился забраться на рояль вместе с Дейзи Джонс! Это притом, что с нами тогда был Иона Берг! [Недоуменно пожимает плечами.]
Эдди: Это был не самый, скажем, лучший бар. На тот момент в большинстве заведений стоило взять пару аккордов «Медового рая», как тут же со всех сторон неслось: «О, челы! Это вы?!» А здесь народ и понятия о нас не имел.
Карен: Когда песня закончилась, Билли хотел было спуститься вниз, но Дейзи схватила его за руку и придержала. А я спросила пианиста:
– Можете сыграть «Сказал нам Джекки Уилсон»[23]?
Тот помотал головой, и я предложила:
– А можно я?
Он освободил мне место, и я начала играть.
Грэм: Дейзи с Билли мигом подхватили. Все в зале сразу оживились, начали плясать и подпевать. Даже тот мужик, которого Карен оттерла от рояля, подпевал вместе со всеми припев: «Динь-ди-лень-лень-лень…» Ну, сама помнишь, как там.
Иона Берг: В них был настоящий магнетизм! По-другому и не скажешь. Именно магнетизм!
Билли: Когда бар уже должен был закрываться, и мы с Дейзи наконец слезли с рояля, то пианист сказал нам:
– Знаете, вам надо взять это на вооружение.
Мы с Дейзи переглянулись и рассмеялись.
– Классная идея! – сказал я. – Я над этим подумаю.
Карен: В отель мы возвращались всей компанией.
Дейзи: Я немного отстала от группы, поскольку мне надо было обуться. И я думала, что пойду одна, пока не увидела Билли, который вернулся меня подождать. Он стоял, сунув руки в карманы, ссутулив плечи, и глядел, как я надеваю босоножки.
– Хочу остальным тоже дать возможность пообщаться с Ионой, – объяснил он.
Так мы вдвоем и пошли вслед за группой, немного поотстав, и всю дорогу проговорили о том, как нам обоим нравится Ван Моррисон.
Билли: Мы зашли в вестибюль отеля, простились с Ионой.
Иона Берг: Извинившись, я попрощался с ребятами и вернулся в свой отель. Я уже знал, о чем именно напишу статью, и мне не терпелось взяться за текст.
Карен: Я сказала всем, что собираюсь лечь спать.
Грэм: Выйдя из лифта, я сделал вид, будто направляюсь к себе в номер, а потом, когда уже никто не видел, устремился прямиком к Карен.
Дейзи: Мы с Билли двинулись к своим номерам, продолжая по пути разговаривать.
Карен: Для Грэма я оставила дверь чуть приоткрытой.
Эдди: Я был так рад избавиться наконец от Ионы, чтобы больше не притворяться, будто я способен выносить рядом с собою Билли. Мы раскурили с Питом по косячку, и я лег спать.
Дейзи: Мы с Билли прошли по коридору, и, когда оказались наконец у моей двери, я предложила:
– Может, зайдешь?
Мне просто очень понравилось, как мы с ним всю дорогу говорили. Наконец-то мы начали узнавать друг друга лучше. Но когда я это сказала, Билли посмотрел себе под ноги и ответил:
– Не думаю, что это хорошая идея.
Когда я закрыла за собой дверь, оставшись в номере одна, то почувствовала себя ужасно глупо. Судя по всему, он подумал, будто я пытаюсь его закадрить, и от этого мне сделалось очень грустно.
Билли: Когда она достала из кармана ключ, то прихватила заодно и пакетик с коксом. То есть она шла к себе в номер и намеревалась, по меньшей мере, нюхнуть кокаина. И я… Мне не хотелось при этом присутствовать.
Я просто не имел права войти в эту комнату.
Дейзи: В какой-то момент мне показалось, что мы с ним могли бы стать друзьями, что Билли мог воспринять меня как равную… Однако я была всего лишь женщиной, с которой он не смел остаться наедине.
Билли: Я хорошо себя знал. И такая ситуация для меня выглядела просто неприемлемой. Так что на этом все и должно было остановиться.
Мы с Дейзи устроили вместе отпадный концерт. И вместе отлично разгулялись в баре. Она была сногсшибательной красоткой. Самой настоящей красавицей. Никто даже этого не отрицал. С огромными глазами и потрясающим голосом. С длиннющими ногами. А ее улыбка… она была на редкость заразительной. Когда видишь ее улыбающейся, то сразу замечаешь, как у окружающих на лицах тоже расплываются улыбки, словно их мгновенно сражает какой-то всепроникающий вирус.
С ней рядом было очень весело.
Но она была…
[Ненадолго замолкает.]
Видишь ли, в дубак она расхаживала босая, а когда было жарко – куталась в кофты, и постоянно покрывалась потом независимо от температуры. Она никогда не задумывалась, прежде чем что-либо сказать. Порой она казалась как будто чем-то одержимой или пребывала в каком-то полубреду.
Она была наркоманкой. Причем из разряда наркоманов, которые считают, будто другие люди не замечают их пристрастия. А это, может быть, вообще самый безнадежный вид наркомании.
Так что я по-любому – что бы там у нас ни происходило, случись мне даже этого захотеть, – ну, просто никак не мог себе позволить быть рядом с Дейзи Джонс.
Дейзи: Я не понимала, почему он снова и снова так настойчиво избегает меня.
Билли: Когда кто-то дает тебе заряд энергии, когда словно взводит в тебе пружину – как Дейзи сумела взвести во мне, – то эту энергию можно направить или на вожделение, или на любовь, или на ненависть.
Для меня наиболее удобным выбором стала ненависть. Для меня это был единственно возможный вариант.
Иона Берг: С моей объективной точки зрения, именно удачное сочетание Дейзи и Билли делало группу столь незаурядной и первоклассной. Сольный альбом Дейзи совершенно не сравнить с тем, что делали The Six. И в то же время The Six без Дейзи и близко не походили на тех, какими они становились с ней.
Дейзи стала неотъемлемой составляющей The Six, ее важной и необходимой частью. Ее место было именно в этой группе.
Вот об этом я и написал.
Дейзи: Род принес мне посмотреть статью еще до публикации. И когда я увидела заголовок, то радостно взволновалась. Мне он очень понравился.
Иона Берг: Каким будет мой заголовок, я понял еще до того, как дописал статью. «Шестерка, которой суждено стать семеркой».
Род: Обложка номера выглядела великолепно. Четкий снимок ребят на сцене, причем Билли с Дейзи поют в один микрофон, а Грэм и Карен глядят друг на друга. И каждый из них отрывается от души. А на заднем плане – толпа зрителей, где четверо или пятеро подняли вверх горящие зажигалки. И на этом фоне – заголовок.
Уоррен: Вау! Мы попали на обложку Rolling Stone! Бог ты мой! Самого Rolling Stone! Я хочу сказать, когда поднимаешься все выше, то многими вещами как-то пресыщаешься – но только не этим.
Билли: Я выхватил из рук Рода статью.
Грэм: По-моему, Билли не шибко ей обрадовался.
Билли: «Шестерка, которой суждено стать семеркой».
Род: Насколько помню, Билли сказал:
– Это вы так стебётесь, вашу мать?
Билли: То есть вы так надо мной стебётесь, вашу ж мать? – возмутился я.
Дейзи: Я понимала, что об этой статье лучше даже не упоминать. Никто из нас не решался признать это вслух, кроме меня и Рода, причем только когда нас никто не мог услышать. Род мне сказал, что если я хочу официально присоединиться к The Six, то нужно просто набраться терпения, и возможность наверняка представится сама собой.
Род: Спустя несколько дней Билли начал понемногу остывать. К тому времени, как мы садились в самолет, чтобы лететь обратно в Лос-Анджелес, к нему окончательно вернулось спокойное здравомыслие.
Билли: Я вовсе не пытался делать вид, будто ничего не понимаю. Я прекрасно понимал, что самый ударный наш хит мы сделали вместе с Дейзи. И Тедди вовсю уже вынашивал идею, чтобы нам с ней в недалеком будущем записать еще одну-другую песню. Я понимал, что с Дейзи мы стали более популярными, более востребованными. Разумеется, я достаточно разбирался в происходящем, чтобы понимать все это. Но все же идея официально включить ее в группу застигла меня врасплох. Тем более что это предложение было сделано со стороны и столь публично.