Билли: Меня уже достало то, что она ведет себя со мною так, будто у нее со мною заморочки. Это у меня с ней была одна большая заморочка! Причем я всего-то попытался предложить ей свою куртку!
Дейзи: Не нужна была мне его куртка. Зачем бы мне вообще понадобилась его одежда?
Грэм: Дейзи лишь чуточку повысила голос – и тут же примчался Никколо.
Карен: Он все крутился у диванов, что стояли у нас в углу, возле холодильника с пивом. Никколо всегда поверх футболки носил яркую спортивную куртку.
Уоррен: Этот паршивец сметал у нас все самое лучшее пиво!
Билли: Он подбежал ко мне и вцепился в футболку:
– Что у вас тут за проблемы?
Я оттолкнул его руку и в тот же момент понял по его лицу, что сейчас начнутся неприятности.
Грэм: Я наблюдал за происходящим, понимая, что назревает драка, и думал: когда мне нужно вмешаться?
Я боялся, что Билли сейчас врежет ему в табло.
Карен: Поначалу и в голову бы не пришло, что Никколо такой задира, потому что обычно он казался вкрадчивым и льстивым. Да и мускулов-то у него никаких. К тому же он был вроде как принц или что-то в этом роде. И вот я смотрела, как он выпячивает грудь перед Билли – крепким и внушительным парнем, – и сразу возникло ощущение, что Никколо просто не в себе, что он явно соскочил с петель.
Уоррен: Есть определенный кодекс, когда два мужика выясняют отношения. Не бить по яйцам. Да и вообще ногами не бить. И ни в коем разе не кусаться. А Никколо бы непременно укусил – по нему это сразу было видно.
Билли: Мог я силой вывести его оттуда? Наверное, да. Но не думаю, что он стремился к драке больше меня.
Дейзи: Я совершенно не представляла, что делать. А потому, наверное, просто ждала, глядя, что будет дальше.
Билли: Он все наскакивал на меня:
– Держись от нее подальше, понял? Вы только вместе работаете – и всё. Не смей с ней говорить! Не смей к ней прикасаться! Не смей даже глядеть на нее!
И я подумал: «Что за хрень он несет?» То есть, конечно, этот чувак может попытаться поучать, что мне делать. Но распоряжаться Дейзи, говорить, как она должна себя вести…
А потому я демонстративно повернулся к Дейзи, уставился на нее и спросил:
– Ты правда этого хочешь?
Она на мгновение отвела взгляд, а потом посмотрела на меня в упор и ответила:
– Да, я этого хочу.
Дейзи: Да уж, накрутила я себе в жизни запутанных клубков!
Билли: Я просто ушам своим не верил. Что она могла бы… Я ведь поверил в нее, хотя все говорило о том, что делать этого не следует. И тут я понял: с меня хватит. С этим полностью покончено. Она была именно такой, какой мне поначалу показалась. И я чувствовал себя полным идиотом, что думал о ней как-то иначе. А потому я поднял руки и сказал:
– Ладно, чел, согласен. Больше от меня и звука не услышишь.
Эдди: Мне даже не верилось, что я такое вижу. Что кто-то сумел-таки поставить на место Билли Данна!
Карен: Как раз в тот день попозже – или, может, на следующий – к нам первый раз закатился Иона Берг. Я, естественно, чувствовала себя как на иголках. Да и все мы, наверное. Потому что Билли с Дейзи друг на друга даже не поглядывали. После той стычки мы весь оставшийся день репетировали «Юные звезды», и они, даже когда пели дуэтом, сливаясь голосами, все равно друг на друга не смотрели.
Иона Берг: Я появился у них в студии, ожидая попасть в очень теплую душевную атмосферу. То есть я шел на встречу с группой, которая только что записала потрясающий альбом. В которой все, очевидно, находились на одной волне и работали как единое целое. Так мне, по крайней мере, представлялось. Но вот я вхожу, застав их на самой середине песни, – и сразу понимаю, что Билли с Дейзи насколько только можно сторонятся друг друга, хотя и поют по-прежнему на одной сцене. Визуально это ужасно раздражало. Обычно даже не задумываешься, насколько близко стоят друг к другу на сцене певцы, пока не увидишь таких вот двоих, разошедшихся аж на четыре с половиной метра, глядящих строго вперед и даже не оборачивающихся друг на друга.
Грэм: Я все думал: «Да соберитесь уже как-то, пока здесь этот чувак!»
Карен: В данной ситуации я бы сказала, что именно Дейзи должна была исправить то, что произошло. А она и не думала ничего делать.
Иона Берг: Но даже с этим, физически ощутимым напряжением в студии группа все равно звучала изумительно. И песни, что они играли, были замечательные. Это вообще всегда отличало The Six, но с появлением Дейзи Джонс у них стало получаться еще лучше. Они делали такую музыку, что, даже услышав их песню первый раз, ты все равно притопывал ей в такт. Это лишний раз свидетельствует о мастерской работе Уоррена Родса и Пита Лавинга. Конечно, надо отдать должное совершенно потрясающим текстам «Дейзи Джонс &The Six», к тому же и всеобщее внимание было, разумеется, приковано к Билли и Дейзи, как это обычно и бывает. Но все же ритм-секция у них была чертовски хороша!
Билли: В какой-то момент я спросил Рода, нельзя ли перенести визит Ионы на другой день.
Род: Встречу с Ионой было поздно переносить. Он уже сидел, смотрел репетицию.
Дейзи: Я не понимала, что за проблемы выдумывает Билли. Мы легко могли бы просто поизображать любезность перед Ионой Бергом.
Иона Берг: После нескольких песен они сделали перерыв, и каждый по отдельности подошли со мною поздороваться. Выйдя на улицу, я угостил Уоррена сигаретой, получив, как мне показалось, неплохую возможность все выяснить.
– Просвети-ка меня: что у вас тут случилось? – спросил я.
– Да ничего, – отозвался Уоррен и слегка пожал плечами, будто не понимая, что я имею в виду.
И я ему поверил. Решил, что и вправду ничего сверхнеобычного не произошло, что так они всегда и работают. Что просто Билли с Дейзи не очень ладят друг с другом. А возможно, не ладили на самом деле и никогда.
Билли: Как раз в тот вечер Ионе захотелось пригласить нас куда-нибудь выпить пива, а я уже пообещал Камилле вернуться пораньше, чтобы помочь купать детей. А потому я попросил Иону перенести посиделки на следующий вечер, и он вроде бы легко со мной согласился.
Эдди: Обычно мы все ставили интересы группы на первое место, а тут Билли срывает нам первый же вечер, когда мы должны были пообщаться с человеком из Rolling Stone для публикации заглавной статьи.
Дейзи: Лично мне показалось хорошей вестью то, что Билли отчаливает. Теперь я могла первая дать интервью, не беспокоясь о том, что он станет маячить рядом.
Иона Берг: Я очень был признателен Дейзи за то, что она дала возможность пообщаться с ней. Ведь нередко пытаешься вникнуть в то, что описываешь, а отдельные участники группы просто не желают с тобой откровенно разговаривать. С Дейзи смастерить сюжет оказалось очень легко.
Род: Дейзи явно не хотела домой. Знаете, как бывает: видишь рядом человека, и сразу делается ясно, что он готов сколько угодно где-то с кем-то тусить, что-то всю ночь отмечать или же всю ночь работать – короче, что угодно делать всю ночь напролет, потому что ему не хочется возвращаться к себе и видеть то, что ждет его дома.
Такой и была Дейзи, когда вышла замуж за Никколо.
Иона Берг: В тот вечер мы всей компанией пошли по заведениям – всей, за исключением Билли. Начали мы с того, что отправились на шоу «Отвязных Брейкеров», что на Сансет-Стрип. И я понял, что Карен с Грэмом спят.
– Так вы, значит, пара?
И Грэм ответил «да», а Карен – «нет».
Грэм: Вот этого я не понял. Я совершенно тогда не понял Карен.
Карен: Я понимала, что мы с Грэмом ненадолго вместе, что это не… Мне это необходимо было всего лишь для того, чтобы существовать в каком-то жизненном вакууме – там, где ничего не значит твоя реальная жизнь, где будущее ничего не значит. Где единственное, что вообще имеет значение, – это то, что мы чувствуем именно в этот день.
Иона Берг: Уоррен, кажется, занимался только тем, что кадрил любую дамочку, возникшую на горизонте. Эдди Лавинг буквально висел у меня на ушах, толкуя про гитарные строи и что-то еще в таком же духе. Пит мог думать и говорить только о девушке, с которой встречался. А потому я решил сосредоточиться на Дейзи. К тому же по-любому именно от нее я и рассчитывал получить больше всего материала.
И вот что я скажу. В те годы большинство народу готово было «улетать» от всего, что только попадалось в руки. Этому никто тогда не удивлялся. И даже для нас, журналистов, не существовало ничего такого, чего нельзя было бы упомянуть на страницах журнала, – а уж тем более такого издания, как Rolling Stone. Писать можно было о какой угодно дури, что все кругом употребляли. Однако по некоторым людям нельзя было сказать, что они нюхают или ширяются веселья ради. Были и такие, кто сидел под кайфом потому, что без него, как им казалось, они просто не смогли бы справиться со своими переживаниями. Я глубоко убежден, что наркотическая зависимость подобных людей – это… самая страшная клетка, в которую не следует вторгаться. Множество журналистов относятся к этому не так, как я. Многие ведут себя иначе, совсем по-другому об этом пишут.
Разумеется, за много лет я не единожды попадал в такие ситуации, когда чувствовал себя вынужденным… или, точнее сказать, когда меня вынуждали в интересах продажи журнала «засветить» такого человека. Поэтому, когда я интервьюировал кого-то с серьезными проблемами по части наркомании, я старался не записывать то, что мне довелось наблюдать, и никому даже не говорил о том, что видел. Это, знаете, из разряда: «Ничего не вижу, ничего не слышу…» Для меня, во всяком случае.
В тот вечер, когда я общался с Дейзи, рассчитывая взять у нее интервью, мы с ней мало-помалу оказались в самой глубине толпы. И тут я смотрю – Дейзи потирает десны. Сперва я решил, что это кокаин, но потом понял, что она втирает себе амфетамин. Причем она вовсе не походила на любителя расслабиться, побаловаться – а уж я знаю, о чем говорю. К тому же я ощущал огромную разницу между той Дейзи, с которой я познакомился на их гастролях год назад, и той, что была сейчас передо мной. Теперь она стала более бурной и неистовой, и в то же время менее самобытной и яркой. И, может быть, печальнее, чем прежде. Нет, не так… Менее жизнерадостной, я бы сказал.