в Западном Голливуде.
Грэм: «Вдали от тебя» была песня суперская. И сразу ощущалось, что Билли ее глубоко прочувствовал. Билли вообще никогда не умел прикидываться. Когда он страдал от боли или исполнялся радостью – это невозможно было не понять.
В ночь, когда мы выступали в Troubadour, я посмотрел на Карен – она вся была поглощена игрой. Потом посмотрел на Билли – тот пел, изливая свою душу. И я подумал: «Блин, это наш лучший гиг!»
Род: В какой-то момент в конце зала я увидел Тедди Прайса. Тот стоял и с интересом слушал. Мне еще не довелось с ним познакомиться, но я знал, что он продюсер, сотрудничающий со звукозаписывающей компанией Runner Records. У нас с ним даже было несколько общих друзей. После концерта он подошел поближе, отыскал меня и сказал:
– Мой помощник слышал ваших ребят в P. J.’s. Я обещал сходить послушать.
Билли: Мы спускаемся со сцены, и Род подводит к нам нереально высокого и тучного дядьку в очень приличном костюме и говорит:
– Билли, хочу познакомить тебя с Тедди Прайсом.
И первое, что говорит мне Тедди (а ты, может быть, помнишь, что у него был очень сильный аристократический британский акцент):
– У вас чертовски талантливо выходит писать об этой девушке.
Карен: Тогда Билли вел себя как пес, который находит себе хозяина. Билли так хотелось угодить Прайсу, так хотелось получить контракт на звукозапись. У него едва слюни не капали от этого желания.
Уоррен: Тедди Прайс был страшен на лицо как смертный грех. С такой физиономией, которую лишь родная мама способна любить. [Смеется. ] Я, конечно, сгущаю краски. Но все равно он был ужасен. Но что мне нравилось – что сам он, похоже, вообще не парился этим вопросом.
Карен: Вот оно – счастье родиться мужчиной. Отвратная наружность для тебя – еще не приговор.
Билли: Я пожал Тедди руку, и он поинтересовался, есть ли у меня еще такие же замечательные песни, как те, что он только что слышал.
– Да, сэр, – кивнул я.
– И каким вы видите будущее своей группы через пять лет? Или, скажем, через десять?
– Мы станем лучшей в мире группой, – не раздумывая ответил я.
Уоррен: В ту ночь я впервые оставил свой автограф на титьках. Подходит ко мне одна деваха, расстегивает блузку и говорит такая: «Подпиши!» Ну, я прямо на ней и расписался. Знаешь, скажу я тебе, такое запоминается на всю жизнь.
Уже на следующей неделе Тедди навестил музыкантов на их репетиционной площадке в долине Сан-Фернандо и прослушал семь специально подготовленных для этой встречи песен. Вскоре после этого группу пригласили в офис компании Runner Records, представили главному ее руководителю Ричу Палентино и предложили подписать контракт на запись и распространение композиций. Тедди Прайс лично выступал продюсером их альбома.
Грэм: Где-то около четырех часов дня мы подписали контракт, и как сейчас помню: выходим мы на бульвар Сансет, всей шестеркой, солнце сразу бьет по глазам, и впервые чувствуем, как Лос-Анджелес широко раскрывает для тебя объятия: «Вливайся, детка!»
Несколько лет назад я увидел на одном пацане футболку с надписью: «На мне темные очки, потому что мое будущее слишком ослепляет». И я подумал тогда, что тот мелкий грызёныш, что ее носил, и понятия не имеет, о чем там говорится. Он никогда не стоял на бульваре Сансет – так, чтобы солнце слепило глаза, чтобы рядом с тобой были пять твоих лучших друзей, а в заднем кармане лежал контракт на запись первого альбома.
Билли: Вечером вся наша компания отмечала это знаменательное событие в Rainbow, а я ушел из заведения и дошагал до ближайшего уличного телефона-автомата. Только представь: ты достиг, казалось бы, самой дикой своей мечты – и чувствуешь внутри себя пустоту. Все это ничего для меня не значило, пока я не разделю это с Камиллой. И вот я позвонил ей.
Когда послышались гудки, сердце у меня заколотилось как бешеное. Я пощупал пульс – он бился неимоверно сильно. Но когда Камилла сняла трубку, возникло ощущение, будто я опустился в постель после долгого, трудного дня. Даже просто услышав ее голос, я сразу почувствовал себя намного лучше и спокойнее.
– Я тоскую по тебе, – сказал я. – Мне кажется, я не могу без тебя жить.
– Я тоже по тебе тоскую, – отозвалась она.
– Зачем мы это делаем? Ведь нам с тобою предназначено быть вместе.
– Да, я знаю, – ответила она.
Мы оба помолчали, и я спросил:
– Будь у меня контракт на звукозапись, ты бы вышла за меня замуж?
– Что? – встрепенулась она.
Камилла: Окажись это правдой, я бы ужасно обрадовалась за него. Ведь он столько работал ради этого!
Билли: Я спросил ее снова:
– Если бы у меня был контракт на запись альбома, ты бы вышла за меня замуж?
– Ты подписал контракт?! – вскрикнула она.
Вот именно в тот момент я и осознал до конца, что Камилла – моя вторая половина, моя подруга сердца. Новость о контракте на запись моего альбома взволновала ее куда сильнее, чем нечто другое.
– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил я.
– Так ты подписал контракт? Да или нет?
– Ты выйдешь за меня? Да или нет?
Долгое мгновение Камилла ничего не отвечала, потом тихо произнесла:
– Да.
И тогда я тоже ей ответил:
– Да.
Тут она от радости завопила, заулюлюкала.
– Езжай ко мне сюда, милая, – сказал я. – Давай поженимся.
Тусовщица
1972–1974
Всерьез нацелившись сделать себе имя далеко за пределами Сансет-Стрип, Дейзи Джонс начала писать собственные песни. Вооруженная лишь бумагой и авторучкой, без какого-либо музыкального образования, Дейзи создала целый сборник песен, который довольно скоро увеличился в объеме и вместе с черновыми набросками насчитывал уже более сотни текстов.
Как-то раз вечером, летом 1972 года, Дейзи отправилась на концерт группы Mi Vida в клубе Ash Grove. Она встречалась тогда с их фронтменом Джимом Блэйдсом. В конце выступления Джим пригласил Дейзи на сцену спеть вместе с группой кавер «Сын проповедника».
Симона: Дейзи на ту пору отрастила длиннющие волосы и избавилась от челки. Притом она постоянно носила в ушах крупные кольца и никогда не надевала туфли. В целом же смотрелась просто потрясающе.
В тот вечер в Ash Grove мы с ней сидели в самом конце зала, и Джим пытался вызвать Дейзи на сцену, а она все отнекивалась. Но поскольку он уговаривал чуть ли не всю ночь, Дейзи наконец все-таки вышла к нему петь.
Дейзи: Ощущение у меня было совершенно нереальное. Все эти люди смотрели на меня во все глаза, ожидая, что вот-вот что-то произойдет.
Симона: Когда она начала петь вместе с Джимом, то казалась поначалу робкой, зажатой, так что я даже удивилась. Но по мере исполнения песни Дейзи все больше и больше втягивалась и где-то на втором припеве наконец раскрепостилась. И вот она засияла улыбкой. Она была счастлива на сцене. И публика просто не могла оторвать от нее глаз. Уже в самом конце композиции Джим перестал петь, предоставив ей возможность заканчивать одной. Дейзи буквально взорвала зал.
Джим Блэйдс (солист группы Mi Vida): Дейзи обладала совершенно невероятным голосом, немного грубоватым, но нисколько не скрипучим. Казалось, будто у нее в горле камни, по которым перекатывается звук. И за счет этого все, что она пела, сразу казалось каким-то более насыщенным, более интересным и, я бы сказал, даже непредсказуемым. Сам я никогда не обладал особым голосом. Если твои песни достаточно хороши, то, чтобы исполнять их, нет надобности иметь какой-то вокальный дар. Но Дейзи – воистину! – обладала им в полной мере.
Она всегда пела как-то из глубины себя, из самого нутра. У людей годы уходят на то, чтобы этому научиться, а Дейзи делала это совершенно естественно, без напряга – сидя рядом с тобой в машине или складывая вещи после стирки. Я постоянно пытался уговорить ее петь вместе со мной, но она все время отказывалась – до того вечера в Ash Grove.
Думаю, мне удалось все же убедить Дейзи петь на публике лишь потому, что ей очень хотелось прославиться в качестве автора. Я сказал ей: «Самое главное, что ты можешь сделать для своих песен – это исполнять их самой». Величайшим ее преимуществом на сцене было то, что люди не могли оторвать от Дейзи взгляд. И я посоветовал ей непременно этим пользоваться.
Дейзи: Мне показалось, Джим на самом деле хочет сказать, что всем совершенно плевать на то, что я там пою, если они смогут на меня пялиться. Джиму всегда удавалось меня взбесить.
Джим: Если не изменяет память, она даже швырнула в меня губной помадой. А потом, подуспокоившись, спросила меня, где бы ей попытаться выйти со своими песнями.
Дейзи: Мне хотелось, чтобы мои песни услышали. И потому я начала понемногу выступать по Лос-Анджелесу. Исполняла то тут, то там пару-тройку собственных песен, кое-что пела вместе с Симоной.
Грег МакГиннесс: С кем только Дейзи тогда не встречалась! Прикинь только, чел, какая драка разыгралась между Тиком Юном и Ларри Хэпменом возле Licorice Pizza, когда Тик аж рассек Ларри бровь. Оба как с цепи сорвались! Я видел это своими глазами. Отправился купить себе диск «Темная сторона Луны»[14]. Когда, бишь, это было? В конце семьдесят второго, кажется? Или в начале семьдесят третьего? Помню, сунулся на улицу – а там Тик сцапал Ларри в «стальной захват». Народ, топтавшийся рядом, сказал, что они дрались из-за Дейзи.
А еще я слышал, что Дик Поллер и Фрэнки Бейтс пытались подбить ее записать с ними песню и что она отказала им обоим.
Дейзи: Внезапно как-то сразу много разных мужичков стали убеждать меня записаться. Причем каждый из них изъявлял желание сделаться моим менеджером. Но я-то уже понимала, что это означает. В Лос-Анджелесе полно подобных деятелей, только и ждущих, когда какая-нибудь наивная девочка поверит в их трепотню.