– Ну что вы, Нари, каждый может допустить ошибку!
Едва ли справедливо, – говорил Арджани, – отправить ее в психушку из-за той глупой мелодрамы – в конце концов, большинство женщин в определенный период жизни позволяют себе странные, необъяснимые выходки, ну что делать, тут же все дело в сложностях женской природы, то месячные, то климакс, то еще какие-то женские проблемы. Да что говорить, когда его собственная супруга – Господи благослови ее – после пятидесяти двух лет счастливой семейной жизни иногда делает такие вещи… которые приводят его просто в недоумение. Что касается Люси, то нет никаких претензий к ее работе, она любит детей, она и готовит, и убирает в доме. Отвести ее к доктору и рассказать, что она натворила, так доктор наверняка отправит ее в клинику. – Лично я, как ее работодатель, считал бы, что злоупотребляю своей властью, – закончил Арджани.
По временам Нариману хотелось взять инициативу в свои руки и заняться лечением Люси. Но исход его стараний было трудно предсказать. Он отлично знал о нечеловеческих условиях в государственных больницах, особенно в психиатрических, где больных держали в зарешеченных клетушках. Если у больного не было семьи, которая хоть как-то присматривала бы за ним, он был обречен на пожизненное заключение. Не желает же он для Люси такой участи?
Но напоминать Арджани о его ответственности он мог. Напоминания делались все жестче, пока в один прекрасный день Арджани не сказал ему, чтобы он перестал совать нос в чужие дела.
– Но я вынужден делать это, – сказал Нариман, – поскольку ваша совесть, похоже, покрыта мозолями.
– Боже мой, кто говорит о совести! Сам мистер Образцовый Супруг!
Йезад сначала пытался вникнуть в смысл Нариманова бормотания, но потом повернулся на бок, к Роксане, и заговорил о том, что ему было приятно повидаться с Джалом и убедиться, что тот наконец проявил хоть какой-то характер.
– Жаль только, что поздно. А то чифа и не вышвырнули бы из собственного дома!
– Кто знает? – вздохнула Роксана. – Все происходит в свое время.
– Ошибаешься, все должно происходить тогда, когда мы этого хотим.
И обнял ее, решив, что пришло время действовать по собственному принципу.
Улица еще не закипела утренней кашей транспорта и выхлопа, когда Йезад подошел к книжному магазину. Он ощущал перемену, что-то носилось в воздухе, может быть, предвестие декабрьской прохлады, которой уже пора потеснить жару.
Клиент со свеженаписанным письмом в руках с благодарностью склонился к ногам Виласа – по его словам, одними деньгами за такую бесценную услугу не отплатить.
Вилас отстранил его:
– Больше так не делай, а то перестану писать твои письма.
– Простите, Ране-джи, простите великодушно, – смутился тот и поднял ко лбу сложенные ладони.
Вилас жестом показал, что не сердится, отослал клиента и начал пересказывать Йезаду суть проблемы: семья решила продать одну из дочерей. Ей четырнадцать, а замуж ее выдают за шестидесятилетнего вдовца.
– Дед говорит, что ему нужна жена, а вся деревня знает, что он покупает себе рабыню. Семья продает девочку по самой банальной причине – всех не прокормить. Этот, для которого я написал письмо, приходится ей братом, он просит родителей повременить, обещает, что скоро пришлет денег.
Измученный Йезад нетерпеливо слушал очередной рассказ Виласа о жалкой жизни его клиентов. Он чувствовал, что больше не в силах выносить чужое горе и муки.
– Слушай, я нашел выход, – прервал он Виласа.
Изложив свой план вовлечения Капура в избирательную кампанию, он сказал:
– Твоя роль вот в чем: ты идешь в местную ячейку Шив Сены с жалобой на всех этих Санта-Клаусов, которые заполонили Марин-Лайнз и Дхоби-Талао. Объясняешь им, что это вторжение чужеземной культуры, и требуешь их вмешательства. Что головой качаешь?
Вилас рисовал каракули в блокноте.
– Как я могу повлиять на Шив Сену?
– Ты можешь прийти в ячейку с жалобой, как лояльный маратх, как патриот Индии, как верующий индус!
– Я ни то, ни другое, ни третье.
– Сделай вид!
– Допустим, я пойду. Местный главарь Шив Сены не станет устраивать уличные беспорядки. Погромы затеваются по прямому указанию сверху.
– Но ты их можешь навести на эту мысль.
– Не о том ты думаешь.
– В смысле? Ты же сам сказал, что Капуру нужна мотивация.
– Не такая. Не тревожь спящую змею, не дразни дремлющего тигра.
– На черта мне твои пословицы!
Они молча сидели и смотрели на поток машин, на уличных разносчиков, на пробегающих мимо школьников с ранцами и фляжками с водой.
– Я раньше любил Рождество, – заговорил Йезад. – А теперь – ты только посмотри на эти тупоумные витрины. Не говоря о моих личных проблемах, Шив Сена всем сделает доброе дело. Убьем двух птиц одним камнем.
Вилас опять вздохнул:
– Шив Сена никогда не является с одним камнем. Шив Сена посеет такой ужас, что мы все будем дрожать, как твой тесть.
– Вечно ты преувеличиваешь! – огрызнулся Йезад.
Он поднялся на ноги, отряхнул сзади штаны и сошел с крыльца.
– Не торопись. Послушай, что я тебе скажу. Вилас похлопал по крыльцу, и Йезад сел на место.
– В принципе, ты придумал отличный план. Единственная проблема – участие Шив Сены. Нужно заменить этот рискованный компонент чем-то менее опасным.
– Например?
– Помнишь, я тебя как-то знакомил с моими приятелями? Двое актеров, Готам и Бхаскар, помнишь?
– Помню.
– Я могу попросить их изобразить шивсеновцев. Они будут в восторге, они же вечно ищут новые проекты.
– И в чем же твоя идея? Уличные беспорядки силами парочки актеров?
– Имей терпение, я тебе все объясню.
К крыльцу с почтительным поклоном приблизился новый клиент. Вилас попросил его подождать и, понизив голос, стал растолковывать свой замысел.
Йезад воспринял его скептически.
– Все получится, поверь мне! – настаивал Вилас. – Они классные актеры и действовать будут силой слова!
– И что, сыграют лучше настоящих бандюков из Шив Сены?
– Настоящая Шив Сена – это буйство толпы, это звон разбивающихся стекол, это огонь и дым, бандиты с палками и кирпичами. Брось, Йезад, это слишком опасно. К тому же твой Капур из тех людей, на которых слово действует сильнее, чем грубая сила, разве не так?
Йезаду пора было возвращаться в «Бомбейский спорт». Договорились встретиться вечером, доработать план, кое-что записать.
Йезад встал, освобождая место очередному клиенту Виласа.
Через два дня Капур после обеда отправился проверять давление. Вскоре после него ушел и Хусайн, которому дали какие-то поручения. «Отлично, – подумал Йезад, – все идет по плану».
Расхаживая по магазину, Йезад повторял в уме, что расскажет Капуру, когда тот вернется. Вспышки красной лампочки отвлекали его, и он отключил моторчик.
Теперь он мог спокойно репетировать сцену, импровизируя, описывая облик и манеры воображаемых визитеров. «Без лишних подробностей, – предупредил Вилас во время обсуждения. Человеку, столкнувшемуся с неожиданностью и напуганному, обычно трудно бывает точно пересказать, что и как случилось. О, на нем была зеленая рубашка, силится припомнить он, нет, подождите – серая… скорее, такая серо-зеленая. Человек сбивается, смешивает реальное с предполагаемым. Йезад должен помнить об этом, разыгрывая сцену».
Он репетировал ее около часа, пока в магазин с громким «хо-хо-хо» не вошел Капур. Он сразу поинтересовался, почему не двигается Санта-Клаус.
– Опять заело, я отключил.
Капур включил моторчик, понаблюдал немного за работой.
– Сейчас все нормально.
На вопрос о давлении Капур ответил, что врач советует продолжить нынешний курс и, конечно, велит по возможности избегать волнений. Он повозился с витриной, передвигая своих оленей-крикетеров. Уличный прохожий задержался посмотреть. Капур улыбнулся ему, жестом пригласил зайти.
– Надеюсь, в мое отсутствие все было спокойно?
Йезад сделал серьезное лицо.
– К нам заходили, – тихо ответил он.
– Ну?
– Двое. Из Шив Сены.
– Ясно, – отмахнулся Капур, продолжая наблюдать за поднимающейся и опускающейся битой. – Надеюсь, вы отправили в корзину их брошюрки или что они там приносили?
– Они не с брошюрками приходили.
Капур оставил витрину.
– Зачем они приходили? – напрягся он.
– Сказали, что они из налоговой инспекции.
– А вы сказали, что из Шив Сены, – нахмурился Капур.
– Это они сообщили потом.
– Они что, нахамили вам?
Йезад покачал головой.
– Вошли, поздоровались, назвали меня «сэр». На самом деле я испугался, когда узнал, кто они такие. Я им сказал, что мы не получали никаких уведомлений из налоговой инспекции. Тут они ухмыльнулись и объявили, что они не государственные служащие – их прислали из особой налоговой службы Шив Сены. И что они хотели бы обсудить небольшую проблему.
– Так.
Йезад замялся; тщательно отрепетированный текст звучал как-то странно. А для Капура – убедительно ли он звучит для него? Он вытер вспотевшие ладони о брюки под столом.
– Они требуют, чтобы все магазины, отели и офисы, в названии которых фигурирует слово «Бомбей», в течение тридцати дней заменили его на «Мумбай». Или заплатили штраф.
– И что вы ответили?
– Спросил, принято ли государственное постановление или закон на этот счет. Они сказали, что в законе нет нужды, это новая политика Шив Сены.
– Скоты. И что же?
– Я сказал, что я простой служащий, а владелец предприятия сейчас отсутствует. Вот тут один из них озлобился: «Сначала вы здесь заведующий, потом оказывается, что просто служащий. Заморочить нас хотите?» Я испугался, подумал, что он меня ударит, но старался говорить спокойно. Я сказал: «Если бы вы были налоговыми инспекторами, я мог бы заняться с вами, но тут ставится особый вопрос».
– А как они выглядели? Бандиты? Крепкие ребята?
– Маратхи, по виду обыкновенные клерки. Тощие, с