БИЙО. Подобные бредни ты мог бы оставить историкам. А Робеспьер прав, господа, – дело это роковое. Если мы уничтожим Дантона, то потом придется придерживаться террора, факт.
КОЛЛО. Надо страдать истерией, чтобы бояться террора.
БИЙО (утомленно). Надо страдать идиотизмом, чтобы вводить его безрассудно. Мы создадим еще и ужасающий прецедент. Однако… у нас нет выбора.
БАРЕР. И все же… тот, кто вырвет у Конвента обвинительный декрет, возьмет на себя чудовищную ответственность…
ЛЕНДЕ. Свыше сил человеческих.
БИЙО. Для того-то нас и избрали.
КОЛЛО. Что ж, продолжим заседание, господа. На повестке дня переписка Бартелеми с Женевой. Через полчаса двое из вас пускай соблаговолят сходить в зал. Делегатам может потребоваться помощь. (Звонит в колокольчик. Появляется Пристав.) Позовите кого-нибудь из секретарей.
Вестибюль Конвента. Три входа: налево в зал, в глубине сцены в парк, направо на галерею. Слева на переднем плане скамья, позади нее несколько кресел вокруг стола. Большие окна выходят в парк. Дантон в сильном волнении расхаживает туда-сюда; Камилл вбегает из зала.
ДАНТОН. Ну что, малыш? Пропал Дантон, а? Похоронили его?
КАМИЛЛ (пылко). Как я мог хоть на миг усомниться в тебе! Жорж, прости мне ту минуту необъяснимого ослепления.
ДАНТОН (хватает его за плечи). Страха, дружок. Самого обычного страха. Однако нынче ты набрался новой храбрости, да? И отважишься опять взяться за перо?
КАМИЛЛ. Дантон, таких шуток я не позволю даже тебе.
ДАНТОН (наполовину обхватывает его и стискивает). Что, не позволишь?! (Сжимает сильнее.) Все еще не позволяешь?
КАМИЛЛ (обмирая). Мм-н-мм… ой!
Дантон отпускает его, но продолжает удерживать за плечи.
ДАНТОН (вполголоса, торжествующе). Мальчик мой, понимаешь ли ты, что мы смели Комитет безопасности?! Отныне шпики не могут нам навредить. Отныне честные люди могут дышать… и действовать. (Тише, горячее.) Через неделю Великий Комитет прекратит свое существование. Через восемь дней у Парижа будет выбор между Страшным судом на земле – и мною.
КАМИЛЛ (в восхищении). Жорж, измученная страна взывает к тебе о помощи! Ты один слышишь этот крик. Один ты, супротив тысяч безумцев, вырвешь Отечество из лап его истязателей. Дантон… ты велик.
ДАНТОН (весело треплет его по плечу). Ах ты подлый льстец!
КАМИЛЛ (тише. Нервно переплетает пальцы). Жорж, пошли меня на смерть. Я хочу умереть за тебя.
ДАНТОН (дружески рассмеявшись). Ты лучше пиши, чем умирать… на что мне твой труп?
Из зала выходят Делакруа, Бурдон и Филиппо.
КАМИЛЛ (подбегает к Бурдону и сжимает его в объятиях). Браво, Бурдон! Брависсимо, брат! Преподал же ты им урок!!
ДЕЛАКРУА (по другую руку от Бурдона). Виват Бурдон! Да здравствует победитель Комбеза! Эй, Камилл…
Не сговариваясь, внезапно поднимают победителя. Застигнутый врасплох Бурдон протестует, пока его качают. Камилл изнемогает от смеха.
КАМИЛЛ (согнувшись). Ой!.. Опля, Бурдон… Не могу. Уф! (Падает в кресло и обмахивается носовым платком.)
ДАНТОН (помог победителю слезть; пожимает ему обе руки). Коллега, моими устами тебя благодарит Франция. Мы обязаны тебе первой великой победой: ты нанес тирании Комитетов рану, которая не заживет. (Громче.) Эта победа, товарищи, сплотит вокруг нас трусливое большинство. Через несколько дней мы захватим бразды правления, и Франция пробудится к жизни после гнусного кошмара террора.
Через неделю сто тридцать тысяч молодых граждан вернутся к мирному труду. Наша кровь перестанет удобрять почву у нас на границах.
Через неделю вы заключите в объятия тех, кто сегодня томится в башнях новых Бастилий за то, что посмел требовать всеобщей свободы. Фабр упадет в ваши объя…
ФИЛИППО (неожиданно, будто выстрел). Что… этот фальсификатор?! (Испуг.)
КАМИЛЛ. Так вы верите в эту бесстыдную клевету, в эту дьявольскую ложь Комитетов?! Фабр! Этот поэт с голубиным сердцем!..
Делакруа и Бурдон обмениваются доверительными усмешками.
ФИЛИППО (становится в центр группы и каждым своим словом разряжает царящую в ней намагниченную атмосферу). Господа, чем дольше я наблюдаю вашу тактику… тем меньше вас понимаю. Я тоже требую освобождения – для невиновных, но не для таких, как Фабр! Я тоже всей душой жажду возвращения к нормальным условиям – но не ценой государственной катастрофы!
Вы подкопались под Комитеты, на которых лежит сегодня все бремя правления, – и до сих пор не создали органа, который был бы готов принять у них власть! Но в таком случае если Комитеты вдруг рухнут, то государство обрушится, как взорванная крепость! Это ясно любому ребенку! Вы что, смеетесь надо мной?!
КАМИЛЛ. А почем ты знаешь, Филиппо, что мы не нашли орг… (Осекается под красноречивым взглядом Делакруа.)
ДАНТОН (решительно отвлекает внимание). Дорогой мой, если наши действия тебе не по душе, то чего ж ты к нам затесался?
ФИЛИППО (задумчиво). Я!.. Да ведь это вы меня затащили!..
Чье-то лицо с трагическим выражением боязливо показывается из прохода справа; приглушенный крик.
ГОЛОС. Дантон!.. Дан-тон!..
ДАНТОН (резко отворачивается, делает знак Делакруа и подходит). Ну?..
Делакруа отвлекает внимание остальных. Его натиск оскорбляет Филиппо. Секретарь Комспаса возникает из темноты, однако остается стоять как приклеенный у стены и неустанно следит за всеми входами.
СЕКРЕТАРЬ. Бийо обвинил вас в государственной измене. Все, кроме Робеспьера, хотят вас казнить.
Две секунды кристальной тишины.
ДАНТОН (выпрямился. Непроизвольно взметнувшиеся было руки спокойно опускаются). Только меня?
СЕКРЕТАРЬ (дрожит). Нет – этих господ тоже, они знают их всех… (Хочет убежать.)
ДАНТОН (хватает его за руку). Стой!
СЕКРЕТАРЬ (в исступлении). Если меня узнают, я попаду под нож!
ДАНТОН. Сопротивление Робеспьера искренне или мнимо?
СЕКРЕТАРЬ (извиваясь). Откуда мне знать?! Кто-то идет! Идет!!
ДАНТОН. А что Сен-Жюст?
СЕКРЕТАРЬ (в конвульсиях). Он поддерживает предло… (Повернув голову к окну.) Господи Боже, это он!
Дантон моментально отпускает его и отворачивается. Секретарь окидывает зал молниеносным взглядом, после чего бросается в коридор, откуда пришел.
ДАНТОН (громким шепотом через зал). Эй, вы там! (Его услышали.) Исчезните! (Делая жест.) Исчезните! Идут!
Делакруа понимает первым и увлекает всех в проход, ведущий в зал. Дантон прохаживается, погруженный в безмятежные раздумья.
РОБЕСПЬЕР (без шляпы, входит первым, за ним Сен-Жюст). …тут вчера, и были только бутоны. Впрочем, это все же… (Замечает Дантона. Не выказывает этого ни малейшей дрожью в голосе.) …очень рано. Весна в этом году с характером.
ДАНТОН (издали поднимает руку в приветствии. Только Робеспьеру). Здравствуйте, коллега!
РОБЕСПЬЕР (с полным безразличием). Добрый день.
С Сен-Жюстом Дантон обменивается враждебными взглядами. Расходятся. Через пять секунд становится слышно, как в Конвенте само время замерло вместе с сердцами. Дантон отворачивается налево и смотрит на коллег с такой напряженной ненавистью, что его безобразный профиль, громоздящийся над челюстью подобно каменистой насыпи, приобретает некую абсурдную красоту.
БУРДОН (вбегает в ужасе). Дантон… мой декрет! они…
ДАНТОН. Так беги защищай его, болван! Пошел!
БУРДОН (прислоняется к стене). Э… это я должен его защищать?!.
Филиппо, еще суше обычного, незаметно проскальзывает в помещение; скрестив руки на груди, прислоняется бедром к столу и слушает.
Робеспьер в ярости. Конвент отменяет декрет, стоя на коленях. Комбез вернет себе Эрона… но не забудет! Мне еще сегодня дадут пинка у якобинцев! Поди же, взреви что есть мочи, не то нас всех черт заберет!
ДАНТОН. Не трать времени. Налево!..
БУРДОН (преображается. Подавшись вперед, делает шаг к Дантону). Дантон, мне из-за следствия по делам Фабра и Венсана трястись нечего. Дантон, я не для собственного удовольствия нападаю на Комитеты изо дня в день. (Руки Филиппо опускаются.) Меня, Дантон, не провозгласят дикта… (Дантон бросается на него. В пылу схватки еще громче.) …тором на груде черепов… (Дантон, навалившись на него, зажимает рукой ему рот. Бурдон уворачивается, пригнувшись, и кричит.) …Комитет спасения! (Но уже поздно. Дантон тяжело дышит, дрожа от гнева. Лицо Филиппо приобрело оттенок скульптурной глины. Увидев, что покушения на свободу слова не повторится, Бурдон спокойно направляется к скамье.) Так что я не стану жертвовать собой ради тебя. (Усаживается.) Иди и спасай свой декрет.
Камилл возвращается и становится у дверей.
ДАНТОН (наклоняется к Бурдону с сатанинской усмешкой). Иди и спасай свою шкуру, Бурдон. Если бы я тебя поддержал, братец, то назавтра ты сидел бы в Ла Форсе.
БУРДОН (дернувшись). Что… (Успокоившись.) Стращай свою тетку эдаким вздором.
Делакруа тихонько входит. Кладет бумаги в портфель, стоя рядом с Филиппо.
ДАНТОН. Видел того молодого человека? Это секретарь Комспаса. Он принес мне известие, что меня хотят отдать под суд.
Бурдон, которого словно ударило током, медленно поднимается.
Успокойся, только меня одного. О вас они ничего не знают… пока что. Но попробуй… только попробуй меня бросить! (Пауза.) А теперь советую: исправь, что испортил! Очень советую! И поживей – говорить со мной опасно для здоровья.