ШАБО. Ну а ты?
ФАБР. Я сижу здесь с тринадцатого января. С доисторических времен, еще исчислявшихся январями и маями…
РОЯЛИСТ II (глядя в пол). Когда афера с Индийской компанией была самой свежей сенсацией…
ШОМЕТТ (подсчитав). Конец мая, Вестерман, это начало прериаля.
ДЕЛАКРУА (расхохотавшись, прислоняется к двери). Хо-хо-хо! К тому времени известь уж и скелеты наши разъест!
Внезапная, смущенная тишина, как после высказанной бестактности.
ФАБР (вздыхает). Может, у кого-нибудь найдется где присесть, господа?
Одновременно.
КАМИЛЛ (вскакивает). Фабр!.. Иди сюда, к нам, присаживайся на койку… (Усаживает его по правую руку, по левую Дийон. Застывает посреди сердечного приветствия.)
ФАБР. О, спасибо тебе… (Удивленно.) Что… неужто я так изменился?..
КАМИЛЛ. Нет… это я изменился. Мне открыли глаза… силой.
Возникает взаимная холодность, которую они тщетно стараются развеять.
ДАНТОН (расположившись с Эро на кровати Филиппо). Эй! Достаньте-ка пару стульев!
ДЕЛАКРУА. К вашим услугам, достопочтенный сударь. Кто мне поможет?
Выходит с Шометтом и Дийоном.
ВЕСТЕРМАН. Дантон неподражаем. Его уже слушается весь тюремный персонал.
ФАБР. Вас ведь должны были изолировать. Но он переговорил с надзирателем, и… (указывает на комнату) вот она, ваша изоляция.
ДАНТОН (значительно). Да, друзья мои, я знаю подход к душе народа.
ЭРО. О, знал бы ты, что тут творилось сегодня с утра! Откуда пришла весть – непонятно, однако весь дворец так вдруг и загудел. Никто не хотел верить, никто не мог доказать, некоторые при каждом шуме думали, что это сигнал к новой резне, – словом, вой, сутолока и переполох, мы смотрелись почти как Конвент.
Трое посланных за стульями вносят их. Все рассаживаются полукругом вокруг Дантона.
ДАНТОН. А теперь, господа, поговорим серьезно.
Протест.
ДЕЛАКРУА. Отставить! Всему свое время, Дантон. Теперь-то уж нам можно не беспокоиться.
ВЕСТЕРМАН. Утруждаться следовало две недели тому назад!
ЭРО. Э, теперь-то уж верная смерть… чего тут голову ломать?
ДАНТОН. Постойте, господа. Комитеты – это тоже всего лишь люди.
ФАБР. Но власть-то у них, а не у нас!
ДЕЛАКРУА. Припозднился ты с этим открытием!
МЕРСЬЕ. Чепуха. Расскажи-ка лучше парочку свежих сплетен…
РОЯЛИСТ II (видит, как Филиппо открывает окно). Пойдемте в зал. Здесь дышать нечем.
ФАБР. Там кишмя кишит филерами.
ДАНТОН. Это единственная просторная камера. Мы должны остаться тут.
ДИЙОН. Что ж, может, перейдем уже наконец к делу?
Снова протест, выражающий нежелание.
ДАНТОН (подавляет его). Итак, друзья мои, я только что получил весточку от Мерлена. (Все сразу напрягаются.) Поверите ли, Робеспьер и Сен-Жюст уже в восемь утра добились обвинительного декрета против нас… принятого без голосования при всеобщем одобрении?!
Негодование и сдерживаемый страх.
ВЕСТЕРМАН. Я бы этому Конвенту! Шайка вонючих трусов!
ФАБР. Это уже не трусость – это явная мания самоубийства.
ДАНТОН. То есть завтра нас перевезут в Консьержери…
Внезапна страшная тишина.
КАМИЛЛ (одинокий вопль). Господи!..
ДАНТОН. …потому что через каких-нибудь три дня они начнут наш процесс. (Пауза, все затаили дыхание. Внезапно он взрывается.) Братцы, проснитесь! Что с того, что руки у вас связаны? У вас есть еще зубы и голос, чтобы защищаться! Наши жизни не какое-нибудь тряпье, даром мы их не отдадим! Если уж мы должны погибнуть, так давайте, по крайней мере, оставим нашим убийцам по себе память, какой они подавятся!
ВЕСТЕРМАН и ДИЙОН (возбужденно). О, хорошо сказано! Но как это сделать, Дантон?!.
ДАНТОН. И потом, это неправда, что мы должны погибнуть! Кто такие это правительство, эти судьи? Вчерашние отбросы, сегодня разодетые в тоги!
Собравшиеся начинают оживляться и разделяются на скептиков и сторонников.
ДЕЛАКРУА. Только не хвастай, Дантон! С тобой-то они, как бы там ни было, справились!
ЖИРОНДИСТ I. Хотя, с другой стороны… теперь, когда с нами Дантон?..
ДИЙОН. О, с таким врагом, как Дантон, Комитетам придется считаться!
ДАНТОН. Просто стряхните с себя апатию – и все мы будем целы и невредимы!
КАМИЛЛ (взволнованно). Мерзавец ты, Жорж… но размаха у тебя не отнять!
ФИЛИППО (вне полукруга, спокойно, склонившись над книгой). Демулен, не дайте сбить себя с толку! У нас нет ни единого шанса!
Всеобщее негодование.
ГОЛОСА. А это что еще за ворон?! – Пророк несчастья! – Знаем мы это вечное карканье! – Осторожно… может, это стукач! (От шепота до крика.) Вышвырните его! – Убирайтесь! – Прочь отсюда! – Вон!
КАМИЛЛ (слабо). Да нет же…
ЛАФЛОТ (подходит к Филиппо). Нам шпиков не надо. Вон отсюда!
Филиппо закрывает книгу, засунув в нее палец, встает и уходит. Говорит от двери.
ФИЛИППО. Я не могу пойти в зал, это бы вас выдало. Соседние камеры свободны?
ГОЛОСА. Подите к черту! – Только посмотрите, какой предупредительный! – Живей, выметайтесь!
Филиппо спокойно уходит.
РОЯЛИСТ (тихонько показывает на Лафлота, негромко). Да… но кто это такой?
ГОЛОСА (приглушенно). Его кто-нибудь знает?.. – Я его не знаю… – Кто знает, кто он таков? – Столько стукачей… лучше вышвырнуть. – Так он пойдет и донесет…
ДИЙОН (встает и кладет руку ему на плечо). Не оскорбляйте моего товарища. Я за него ручаюсь.
ЛАФЛОТ (кланяется). Лафлот, бывший представитель правительства в Венеции.
КАМИЛЛ. Хватит уже проволочек!
ФАБР. Твоя самоуверенность, Дантон, заставляет меня задаваться вопросом, кого из нас с кем могут объединить. Что Делоне, Шабо и меня прикрепят к вам, это в любом случае дело верное… (Смущенный, насмешливый, удивленный шепот; «гм» со стороны Делакруа.)
КАМИЛЛ. Как так? Почему?
Роялисты покашливают и обмениваются улыбками.
ЭРО. Ну а как насчет меня? Или Вестермана?
ШОМЕТТ. С какой стати? Вы двое ведь эбертистское охвостье…
ДЕЛАКРУА (демонически). То-то и оно!..
Новая волна перешептыванья. Вид Дантона говорит о том, что он желает Делакруа внезапной смерти.
ДАНТОН. Да, дорогие мои, это очень даже возможно. Советую вам всем приготовиться! (Ропот недоверия и протеста.) О, друзья, дипломаты славного старого режима! Комитет Робеспьера еще покажет вам, что такое настоящее коварство! Они свалят на меня все преступления мира. Но плечи у меня могучие.
ФАБР. Да… однако позволь. Одно дело преступления идеологические, а другое… гм… политико-финансовые. Если вы позволите впутать себя в дело… с декретом о ликвидации, то общественное мнение примет вас весьма прохладно…
КАМИЛЛ. Такой клеветы ты не можешь допустить, Дантон!
Усмешки, деликатные подталкиванья локтем. Шабо постепенно краснеет и сжимает кулаки.
ДАНТОН (задумавшись). Да-да. (Видит улыбку Фабра.)Ты, Фабр, явно принадлежишь к нам – известно ведь, что тебя даже не коснулась та фаль… то дело. Однако (поворачивается к Шабо) мне очень жаль, но вы, те двое евреев и прочие нам ведь совершенно чужие…
Напряжение.
ШАБО (медленно поднимается, дрожа от ярости). Чу-жие! А кто привел нас к Бацу? Кто первый подумал о шантаже?! Кто уговорил нас участвовать в подделке?! Кто?!! А теперь они хотят нас оттеснить, одного за другим!!!
Вся компания внимательно следит за ходом стычки. От души забавляется.
ДАНТОН (высокомерно). Вы, видно, умом тронулись?
Шабо близок к апоплексическому удару.
ГОЛОСА. Только без ссор! – Будет об этом! – К делу!
ДАНТОН. Я один, слышите, я один могу всех спасти. Так что лучше мне не мешайте, не то потонете вместе со мной! (Сменяет тон.)
Друзья, политический процесс – это не процесс, а дуэль. И так и нужно с самого начала повести дело. Правительство нас обвиняет? Прекрасно, значит, и мы его тоже. Лишь одна сила имеет право судить обе стороны – это народ.
Ввиду этого мы будем парировать каждое обвинение контробвинением в форме намека. Но этими полуоткровениями мы должны запугать Комитет до такой степени, что он будет вынужден прервать процесс любой ценой…
ДЕЛАКРУА. …исключить нас из разбирательств и казнить без суда. Сказка, а не план!
ФАБР (среди всеобщего возбуждения). В самом деле, Дантон. Это кратчайший путь под топор.
ШОМЕТТ. Исключить?! Невозможно. За такое Трибунал с Комитетами линчевали бы.
ДИЙОН. Вот именно! Вы забываете, что голос Дантона творит с массами!
ДАНТОН. Да. Мой голос – это наш безотказный талисман. Он в мгновение ока наэлектризует плеб… публику на галерее, и тогда правительство уже не отважится пойти против закона.
ЭРО. У Дантона замыслы гигантские. Однако нынче эта мерка в самый раз.
ДЕЛАКРУА. Но, милые мои, декламаций недостаточно. Ты сразу же доведешь до истерики часть галереи своим рыком, Дантон, но не всю ее! И время от времени придется все-таки отвечать на обвинения… обоснованные?..
ВЕСТЕРМАН. Тогда надо отказаться отвечать!
Смех.
ФАБР. Уймитесь, это очень даже неплохая идея. Знаете что? Отвечайте только в присутствии обвинителей, то есть Комитетов. Это верный способ; ведь если Дантон настроит массы соответствующим образом, то Комитеты не решатся публично с ним тягаться, уверяю вас.