Снаружи, справа шум на некоторое время утихает. Слева.
ФУКЬЕ (поднимается). Господа, доложите Комитетам, что Конвент должен немедленно прислать, в качестве свидетелей по требованию обвиняемых, депутатов: Кур…
БИЙО. Знаем. А вам, обвинитель, Комитеты докладывают, что самое время выказать немного энергии.
ФУКЬЕ (негодующе). Немного энергии!.. И как же это?! Устроить представление, как он?!
ВАДЬЕ. Именно! Дали ему разораться на весь город!
Из глубины. Как раз сейчас Демулен начинает кричать. Диалог между ним и судьей Добсаном, которого поддерживает Эрман, грозит перейти в перебранку. Слыша смех толпы, Дантон при поддержке коллег вставляет саркастические замечания, все чаще напрямую обращенные к галерее, чтобы снова обратить этот смех на головы судей. Галерея реагирует одобрительно, подхватывая и повторяя остроты. Этот контакт представляет собой угрозу для суда, который, однако, пока что его игнорирует. Слева.
ФУКЬЕ. И как же мне заткнуть ему пасть?! С ума посходили?! И вообще, чего это вы тут лезете не в свое дело? Присутствовать не присутствуете, а суждения выносите?! По какому праву?!
БИЙО. Комитет не спускает с вас глаз, Фукье. Нам известно каждое слово.
ФУКЬЕ (голосом, сдавленным от гнева). Ко мне, общественному обвинителю, вы посмели подослать шпиков?!.
ВАДЬЕ. А как же, Фукье! Ваша неустойчивость не внушает доверия!
Снаружи, справа шум возобновляется с еще большей силой. Пристав II идет разбираться. Слева.
БИЙО. Знайте, что я потребовал вашего ареста.
ФУКЬЕ (задохнувшись, почти зашатавшись). Мо… моего а…
Безмолвная пауза. В глубине. Первый громовой раскат смеха Дантона. Галереи вторят ему, не пытаясь более сдерживаться. Эрман реагирует первой вспышкой и при этом выказывает такой запас энергии, что заставляет толпу призадуматься. В одних он возбуждает уважение, в других трепет. Невзирая на саркастический ответ Делакруа и провокационный смех Камилла, галереи трезвеют. Теперь по ним проносится враждебный гул.
Слева.
БИЙО. Вы бы уже и сидели, да только Робеспьер отговорил…
ВАДЬЕ. Чтобы не откладывать процесс… вероятно.
Снаружи, справа шум нарастает. Пристав I прибегает из коридора напротив. В глубине. Среди этого нового гула, который в дальнейшем стихает, Эрман приступает к допросу Делакруа. Когда замечает, что напряжение спало, поручает Дюма сменить его и выходит. Слева.
ФУКЬЕ (взрывается. Голос, поначалу приглушенный, постепенно возвышается). Да разрази вас все черти в аду, ведите его сами, этот ваш треклятый процесс! Сами разбирайтесь с этой зверюгой, что рычит и ревет, будто слон, которого режут! Говорю вам: пришлите ему свидетелей, да поживее; иначе черт знает, до чего дойдет! (Хочет бежать. Бийо удерживает его.)
БИЙО (движением руки остановив Фукье). Вот наш ответ: или вы приведете процесс к известному исходу, или следующий будет вашим. (Возле входа крики.) Средства – дело ваше. В свидетелях вы откажете. (Фукье вздрагивает всем телом.) Врагам не посылают подкрепления. Это все.
Собирается уйти.
ФУКЬЕ (дрожит от ярости). Свидетелей вы должны…
Снаружи, справа у входа шумная потасовка. Слева. Эрман врывается и останавливается. За ним четверо Приставов, которые спешат на помощь коллегам. Из глубины.
ГОЛОС ДЕЛАКРУА. …Миончинский солгал! Я ничего не говорил о военных трофеях! И вообще, Дантон всегда был…
Напряжение вновь нарастает, недостаток энергичности и сноровки Эрмана дает о себе знать. Далее. Дантон яростно вмешивается; Дюма, впавший в бешенство, теряет остатки авторитета и власти над толпой. Между ним и Делакруа разгорается все более ожесточенная ссора. Стучат по столу кулаками; Дантон время от времени вставляет отрывистый возглас, как бы пришпоривая лошадей, ему вторят товарищи и галереи. Толпа в восторге заходится от хохота и кричит, однако любопытство удерживает ее от беспорядочных воплей или воя. Враждебный гул – опасный симптом серьезного умонастроения, – однажды возникнув, уже не прекращается. Делакруа и Дюма уже стараются перекричать друг друга. Слева.
ЭРМАН (у него перехватило дыхание – подает Бийо бумагу, которую тот не берет). Господа, вот список свидетелей защиты. Пожалуйста, поторопитесь; сами слышите, что творится.
ВАДЬЕ. Нельзя было этого допускать!
Фукье вернулся и встал между ними. Снаружи, справа. Переговоры; перемирие, но не мир.
Слева.
ЭРМАН (изумленно, с достоинством). Вы не знаете, что говорите. Они не хотят отвечать, пока мы не вызовем…
БИЙО. Даже если бы они собирались разнести все здание – откажите!
ФУКЬЕ. Но ведь мы не имеем права!
ЭРМАН (отступает на шаг). Что?! Исключено. Право-то за ними. Толпа разошлась и поддерживает их уже единодушно. Мы не можем отказать.
В глубине. Дюма одержал победу. От его безудержного крика внезапно зародился страстный, весьма серьезный протест другой части толпы: той, которая не ради одной только оргии, но и, пусть не отдавая себе в том отчета, ради спасения души участвовала в каждой из многочисленных grandes journées[52] последних лет. Эта стихия отличается наивысшим жизненным напряжением; а потом, согласно закону природы, все подхватывают тон, заданный этими людьми. Протест так громок, что почти слышны слова: «Дай ему сказать! – Не перебивайте обвиняемых! – Свободу слова в суде!» Наступает кратковременное затишье, в течение которого Делакруа доканчивает фразу, прерванную вице-председателем. Слева.
ЭРМАН. Пожалуйста, посудите сами.
Перепуганный Бийо заметно дрожит.
ФУКЬЕ. И они не переставая грозят вам разоблачениями!
ВАДЬЕ. Бийо, свидетелей придется прислать.
БИЙО (не прекословя). Придется оцепить здание войсками.
Испуг.
ФУКЬЕ. Это безумие! Народ…
В глубине. Дантон подобно снаряду ворвался в примолкший было хор, который моментально грянул с невиданной доселе силой. Пробудившийся фанатический элемент на этот раз уже не выступает явно, однако ощутимо и тревожно сопровождает элемент веселья. Начинается оргия. Рык Дантона триумфально плывет по вспененным валам крика, смеха, истерического женского визга, свиста и подспудного ворчания. Все это на фоне неистово заливающегося колокольчика. Снаружи, справа. Подхлестываемая происходящим потасовка тут же перекидывается в коридор.
Слева.
ЭРМАН. Я буду вынужден прервать слушания, господа!
Снаружи, справа. Они уже в коридоре. Грохот стоит на все здание. Шум сливается воедино. Слева.
ФУКЬЕ (подпрыгивает, осененный спасительной мыслью. Кричит, как будто желая перекричать тайфун). Послушайте! (Тянет остальных вперед.) Пусть Конвент сам решает вопрос со свидетелями, раз речь идет о его членах! (Всеобщее облегчение, однако Вадье обеспокоен.)
БИЙО (секунду спустя, с облегчением). Хорошо. Фукье, подите скажите им. (Вадье тянет его к выходу налево.) Однако же вы должны послать письмо в Комитет спасения!
Бийо и Вадье останавливаются ненадолго, невзирая на спешку, и бросают на Фукье пронзительный взгляд, который тот игнорирует. Фукье заходит внутрь. Из глубины.
ГОЛОС ДАНТОНА (язвительно выделяясь среди шума). …французский народ? Как судьи извращают закон? (Саркастическое и возмущенное одобрение.) Свидетелей защи…
Под влиянием неистово заливающегося колокольчика Фукье и, вероятно, его жестов шум утихает, сначала переходя в затишье, потом окончательно. Снаружи, справа и слева. В коридоре справа штурмующие одержали победу; слышно, однако, что и слева, в конце длинного коридора, люди штурмом берут вход. Справа врывается победоносная Партия 4 из девяти человек. С промежутками в несколько секунд входят люди группами по четверо, двое, пятеро. Слева. На середину возвращаются Бийо и Эрман: первый из передней левой части сцены, второй от двери, ведущей в глубь сцены. Вадье хочет убежать налево, однако отступает, услышав, что и там идет осада. Пытается спрятаться, несколько встревожен. Справа.
ПАРТИЯ 4 (в прекрасном расположении духа). Его слышно аж за мостом… Стены дрожат, гляньте-ка только! – Он еще может выиграть, помяните мое слово! – Ну, куда теперь?
Слева.
ЭРМАН. Стойте! Чего вы хотите?
Вадье держится за спинами коллег. Справа.
ПАРТИЯ 4 (осаждает дверь). Войти! Хотим войти и послушать! (Колотят в дверь.) Эй, открывайте! – Открывайте там! – Мы выбьем дверь!
Слева.
ЭРМАН. Нет мест! Пожалуйста, уходите!
Бийо поспешно загораживает собой дверь слева. Вадье забивается в угол справа от него, потому что… Справа. Партия 4 обнаружила эту дверь и ринулась к ней с торжествующим воплем.
Слева.
ЭРМАН. Вход воспрещен! Имейте уважение к суду!
Его добродушно оттесняют.
ПАРТИЯ 4. Это нас не волнует! – Везде можно! – Мы хотим войти! (Язвительно.) Уважение, да? – Сначала управьтесь с Дантоном! – Растяпы! – Сбежали от заключенных! – Трусы! (Обращаясь к Бийо.) С дороги!
БИЙО (с неожиданной мощью в голосе). Я представитель народа!
Это возымело действие. Запал растрачен, они не осмеливаются его тронуть. Люди останавливаются, успокаиваются – поначалу ворчат и насмехаются, но вскоре слушают уважительно, молча. В глубине. В еще более остывшей, протрезвевшей, тишине Фукье оглашает намерение обратиться к Конвенту. Потом деловитое обсуждение и согласие. Снаружи, слева. Толпа выломала замок и с шумом рассыпалась по коридору.