представляемой планеты. А вот у центавриан, кстати, необычное правило: на межгалактических турнирах Центавру могут представлять только слизни! Представляешь? Никаких межпланетных составов!
– Вполне логично.
Во мне внезапно проснулся дух патриотизма, что для такого «туриста» как я (дед привез семью на Землю незадолго до моего рождения) было нетипично.
За всю свою жизнь на старушке Земле у меня не было ни единого шанса сойти за местного, ни внешне, ни благодаря способностям, которые дарили мне гравитация и биохимический состав… всего, собственно, абсолютно всего на этой планете, что позволяло при желании проходить сквозь предметы. Это нервировало окружающих куда больше, чем непривычная внешность или невысокий рост. На человека я был похож только со спины и то, если не приглядываться.
– Смотри, там Молли! – глаза Эли горели. Я не мог не заметить, насколько ей нравится все происходящее.
Финал начинался с представления пар-участниц. Молли и ее партнеру, надо как-то узнать, как зовут обе головы альфианина, выпала честь или не повезло (с какой стороны посмотреть) выступать первыми.
– Медленный вальс! – торжественно объявил ведущий.
Завораживающая музыка, напоминающая бег морских волн, неторопливо окатывающих соленой водой песчаный берег старушки Земли, исполнялась оркестром (разумеется, в режиме реального времени, никаких там голографических записей и прочего, это же не какой-то там региональный турнирчик – цитата).
Головы альфианина переглянулись – и он с достоинством протянул руку партнерше. Та, в свою очередь, легкая как перышко, в воздушном платье, приблизилась и заняла позицию, чтобы завершенная конструкция начала напоминать что? лодку? короче, красивую пару.
А дальше началась самая настоящая магия. Ну, для меня магия, а для них это плюс/минус десять лет тренировок.
Но самым занимательным было даже не то, что два гуманоида ухитряются двигаться по паркету как единое целое. В воздухе, между столиками возникла объемная проекция пары, а потом еще одна, которая словно тень неотступно следовала за первой. В те моменты, когда движения двух проекций незначительно разнились, обе они вспыхивали разными цветами, словно подчеркивая эти нестыковки.
– Открытое судейство, – восторженно прошептала Эли, очевидно понимая в происходящем куда больше чем я.
Но прежде, чем я успел уточнить, музыка смолкла.
Пара поклонилась зрителям. Альфианин, в этот момент он почему-то совсем не напоминал двухголового «пингвина», галантно указал рукой на партнершу, которая, в свою очередь, присела в глубоком реверансе.
Над их головами, проэкция в ускоренном темпе повторяла исполненный танец. После его окончания в центре зала вспыхнула загадочная цифра в семдесят восемь процентов. Огромная арена всколыхнулась аплодисментами,
судьи оживились, замелькали еще какие-то цифры.
– Оценка за технику. Нереально, – выдохнула Эли.
Наши соседи по столику бросились поздравлять друг друга.
– Объясняй, – потребовал я, напоминая, что остаюсь единственным, кто вообще не понял, что произошло.
– Аппаратура сканирует движения пары во время танца: механику движения суставов, распреденение веса, направление шагов – и соотносит с идеальным, которое формировалось путем анализа и оценки амплитуды движения ряда известных пар. По видеозаписям воссоздавались объемные модели танцоров, написавших первые учебники по бальным танцам, которые не застали Первый контакт и последовавший за ним скачок технологического прогресса. Все это анализировалось и теперь производится автоматически, позволяя свести к минимому субъективность в судействе. Программу не обманешь. А открытое судейство…
–…означает, что результат сравнения демонстрируют всем желающим, – закончил мысль я.
Мне удалось представить объем объективно бесполезной работы, проделанной всеми этими энтузиастами с одной лишь целью: сохранить и донести до наших дней свое искусство, морально устаревшее сто пятьдесят лет назад. Этому можно и поаплодировать.
Следующей на паркет вышла парочка центавриан. Мне было любопытно, как аппаратура собирается искать ноги-руки у слизней, которые куда больше напоминают кляксу, но вездесущая программа оказалась умнее, чем я думал. Над головами танцующих взмыла проекция, которая все так же вспыхивала в моменты невольных неточностей танцоров, и по итогу продемонстрировала вполне приличные семдесят один балл.
После них была пара альфиан, выступающих за родную планету, они получили семдесят семь баллов, так и не дотянув до лидеров.
Последующие три – наглядно продемонстрировали, что борьба за победу развернется между первыми тремя претендентами.
Еще один Медленный вальс – теперь пары танцевали все вместе, что позволяло следить и сравнивать вспышки, так сказать, в режиме реального времени.
Следующим был танец Танго. Латиноамериканские ритмы причудливо сочетались с неуловимой аристократичностью происходящего, создавая удивительный контраст, а ритм в ушах невольно разгонял кровь по венам. На этот раз альфиане вырвали победу, опередив Молли и ее партнера на два балла.
Центаврианские слизни успешно закрепились на почетном и необидном третьем месте.
– Организаторы Кубка Федерации благодарят партнеров и спонсоров турнира, – величественно сообщил ведущий, – Вега-Тэк – это альфианское качество, только натуральный космический вакуум для хранения ваших вещей!…
Я невольно фыркнул. Реклама позволила танцорам немного отдышаться.
– Следующий танец – Венский вальс!
Триумфальное возвращение Штрауса принесло нашему столику очередное разочарование. Третий танец финала еще больше отдалил Молли от победы – разрыв составлял уже три балла.
Медленный фокстрот, оживляющий в моем воображении джентльменов с тростью и в котелках, а так же дам в кокетливых шляпках (все-таки сложно иметь деда – профессора истории Земли, и не стать ее поклонником), сократил разрыв между главными претендентами на победу.
Итоговый балл включал в себя артистичность, которую оценивали судьи, ведь просчитать эмоциональную составляющую и ее воздействие на других индивидов не удавалось до сих пор. Аппаратура ограничивалась лишь тем, что оценивала сердцебиение публики и интенсивность звуковой поддержки пар после выступления, набрасывая незначительные баллы.
Чтобы свести субъективность к минимуму, упор делался на музыкальность (соответствие движений ритму и мелодии), а так же технику исполнения фигур, которые сканировала вездесущая Программа. Впечатлить ее настолько, чтобы вырвать у противника победу, когда баллы и так были на пределе возможностей физических тел, не представлялось возможным. Это понимали все. Наш столик очевидно транслировал уныние.
Эли выглядела расстроенной. Я словно бы невзначай коснулся ее руки и почувствовал ответное пожатие.
Интересно было наблюдать за выражением лица каждого из участников. Их то и дело показывали объемным изображением в центре зала, не считая проекций кружащихся над площадкой.
Оба лица нашего альфианина оставались удивительно спокойны и сосредоточены. Молли тоже держалась молодцом. Их основные противники сияли в четыре улыбки, уже воображая себя на первой ступени пьедестала почета.
А вот и он. Последний танец.
– Квикстеп! – подтвердил ведущий.
Музыка понеслась вскачь, пары бегали и прыгали, партнерши прогибались в спине практически до самого пола, проделывая это все на удивительно тонких высоких каблуках. И кто это придумал? Мужиков хоть обули нормально, в лакированые туфли.
Зрители кричали и хлопали, полностью захваченные происходящим.
– Смотри! Ты это видишь?! – Эли хотела было вскочить на ноги, но стул держал крепко.
Я уже тоже заметил, что проекция над головой Молли и ее партнера вспыхивает все реже, а у их соперников – все чаще: вот тут нога одного из танцующих встала неверно, вот тут незаметная глазу потеря балланса, вот тут…
Словно в угоду беснующейся на трибунах публике, над площадкой вспыхнули цифры… разрыв составлял всего лишь один балл… четветь балла…
– Давай, Молли!!!!
– Вы лучшие!!!!
– Давай Рдлавзкжырхтти!!!!! Тлаорлажээъ!!!!
Если бы мы могли вскочить на ноги обязательно бы вскочили, вот только стулья самым недвусмысленным способом примагничивали гостей к месту, во избежание несчастных случаев. Зато топать, хлопать и стучать по столу нам никто не мешал.
– Молли!!!! Рдлавзкжырхтти!!!!! Тлаорлажээъ!!!! – радостно вопил я, наблюдая как трогательно обнимается подруга Молли и ее партнер, только что совершившие если и не подвиг, то уж точно что-то героическое.
Вот она, ПОБЕДА!
Пары кланялись публике, та, казалось, сейчас снесет трибуну.
Обе головы матери нового обладателся Кубка Федерации, рыдали, утешаемые сразу всеми, сидящими за столом.
Эли радостно смеялась, запрокидывая голову. На щеке ее виднелась ссадина, видимо, бросилась обнимать кого-то на радостях.
Столик начал опускаться вниз, но внезапно завис и полетел обратно.
Распределившиеся по пьедесталу и возле него пары, терпеливо ждали, пока центаврийский слизень вежливо отжмет у ведущего усилитель голоса.
Впрочем, слова тут явно были излишни. Центаврианин расстегнул несколько пуговиц рубашки и вытащил прямо из груди маленькую коробочку.
Его партнерша, теперь уже – невеста, бросилась к нему, не дав рассмотреть, что именно используют центаврийские слизни вместо земного кольца. Длинный летящий шлейф ее платья, окутал забавную парочку коконом, цензуря все происходящее. А ничего так, романтично, и размах мне очень импонировал.
Наш столик начал снижение.
– Пойдем голографироваться? Хочу объемную картинку! В конце концов, историческое событие! Впервые за долгое время Земля вернула себе на целый год Кубок Федерации, – радостно хлопая в ладоши, спросила Эли.
Я пожал плечами, выражая полную готовность следовать за ней куда угодно.
К новым обладателям Кубка Федерации выстроилась длинная череда восторгающихся и поздравляющих. Эли по дружбе планировала пробиться без очереди, и нам бы это удалось, но я внезапно отвлекся.