роне страны, то его долг – отдать ее нам.
– И ради этого вы решили пожертвовать жизнью двух офицеров?
– Конечно. ТИПА-офицеры каждый день погибают за просто так. Если удается, мы делаем эти смерти не бесполезными.
– Если Майкрофт погибнет по вашей вине, то Богом клянусь…
На Дэррмо мой пафос не произвел никакого впечатления.
– Вы и правда не понимаете, с кем говорите, мисс Нонетот?
– Я говорю с мерзавцем, у которого амбиции удавили совесть.
– Неверный ответ. Вы разговариваете с «Голиафом», компанией, которая занимается в первую очередь благосостоянием Англии, и все, что вы видите вокруг, страна получила по милости «Голиафа». Вам не кажется, что компания вправе ожидать небольшой благодарности?
– Если «Голиаф» таков, как вы говорите, мистер Дэррмо, он не заслуживает никакой благодарности.
– Хорошие слова, мисс Нонетот, но и в политике, и в морали главную роль играют наличные. Не принимая в расчет коммерцию и жадность, ничего не сделаешь.
Я услышала сирены. Дэррмо и два его телохранителя быстренько смылись, оставив нас с трупами Арчера и Феликса-7. Безотказэн обернулся ко мне.
– Я рад, что он мертв, и рад, что тоже нажимал на курок. Я думал, это будет трудно, но я даже не раздумывал.
Он говорил так, словно только что побывал на русских горках в Стаффордширском парке «Элтон Тауэрс» и описывал свои впечатления приятелю.
– Я сказал что-то неправильное? – спросил он, помолчав.
– Да нет, – заверила я его. – Вовсе нет. Он убивал бы до тех пор, пока кто-нибудь не остановил бы его. Не забивайте себе голову.
Я достала бумажник Феликса-7, и мы изучили содержимое. Там было все, что угодно: банкноты, марки, квитанции, кредитные карточки – но все они были чистыми. Кредитные карточки представляли собой просто кусочки белого пластика с рядами нулей там, где обычно указаны номера.
– Юморист этот Аид.
– Посмотрите, – сказал Безотказэн, показывая на кончики пальцев Феликса-7. – Уничтожены кислотой. И еще – видите шрам под линией скальпа?
– Да, – согласилась я. – Возможно, у него и лицо чужое.
Внизу послышался скрип шин. Мы положили оружие и высоко подняли руки с бэджами, чтобы нас не пристрелили по ошибке. Мрачный старший патрульный офицер по имени Франклин знал о литтективах лишь по байкам в пивной.
– Вы, небось, Четверг Нонетот. Слышал о вас. Литтектив, значит? Вроде бы вас понизили из Пятерки?
– По крайней мере, меня сначала туда повысили.
Франклин хмыкнул и посмотрел на два трупа.
– Мертвы?
– Более чем.
– Вы что-то много стреляете. Не припомню, когда литтектив хоть раз выстрелил в гневе. Давайте не делать из этого привычку, а? Мы не хотим, чтобы Суиндон превращался в бойню. И если хотите совета, то поосторожнее с Джеком Дэррмо. Он психопат.
– Спасибо за намек, Франклин, – сказала я. – А то я как-то не замечала.
Уже пробило девять, когда нам разрешили уйти. Виктор отвел нас в сторону, чтобы задать пару вопросов подальше от полицейских ушей.
– Что тут за чертовщина творится? – спросил он. – Брэкстон полчаса орал в трубку, как ненормальный. Вытащить его из гольф-клуба могло только что-то очень серьезное. Он требует, чтобы утром у него на столе лежал полный отчет о случившемся.
– Это Аид, – сказала я. – Джек Дэррмо пришел сюда, выследив одного из киллеров Ахерона. Собирался взять его после того, как он прикончит нас обоих.
Повисла пауза. Виктор хотел что-то сказать, но тут включилась рация: коллега просил поддержки. Я безошибочно узнала голос Кола и потянулась к переключателю, чтобы ответить, но Виктор с удивительной быстротой перехватил мою руку. Взгляд его был мрачен.
– Нет, Четверг. Только не к Стокеру.
– Но ему нужна помощь…
– Не лезьте. Кол сам справится, и это правильно.
Я посмотрела на Безотказэна, и тот согласно кивнул:
– Силы тьмы покоряются далеко не всем, мисс Нонетот. Думаю, Кол это понимает. Время от времени он зовет на помощь, но утром как часы приходит в пивную. Он знает, что делает.
Рация молчала. Канал был открытым, и вызов наверняка слышали шестьдесят-семьдесят офицеров. Ни один не отозвался.
Снова донесся голос Кола:
– Ребята, ради Бога!
Безотказэн хотел было отключить рацию, но я не позволила. Села в машину и включила микрофон:
– Кол, это Четверг. Где вы?
Виктор удрученно покачал головой:
– Был рад знакомству с вами, мисс Нонетот.
Я злобно глянула на обоих и рванула в ночь.
– Какая девушка, – прошептал Виктор.
– Мы собираемся пожениться, – решительно сказал Безотказэн.
Виктор, нахмурившись, посмотрел на него.
– Любовь – она как кислород… Правда, Безотказэн? И когда же радостный день?
– О, она еще не знает, – ответил Безотказэн со вздохом. – Она такая, какой должна быть женщина. Сильная, находчивая, верная и умная.
Виктор приподнял бровь:
– Когда вы собираетесь сделать ей предложение?
Безотказэн смотрел вслед удалявшимся огням машины.
– Не знаю. Если я правильно понимаю, во что влип Кол, то, возможно, и никогда.
17ТИПА-17: Сосунки и Кусаки
Для меня звать на помощь стало просто привычкой. Во всяком случае с тех пор, как Чесней перешел на сторону тьмы. Я и не думал, что кто-то откликнется, – просто таким способом я говорил им: «Ребята, я все еще жив». Нет, ответа я никогда не ждал. Вовсе не ждал…
– Вы где, Кол?
Пауза. Затем пришел ответ:
– Четверг, подумайте хорошенько, прежде чем…
– Уже, Кол. Координаты.
Он объяснил, и через пятнадцать минут я подъехала к Хэйдонской средней школе.
– Я здесь, Кол. Что вам нужно?
Его голос, доносившийся из рации, прозвучал несколько натянуто:
– Аудитория четыре, быстрее. В бардачке моей машины возьмите аптечку…
Вопль. Передача оборвалась.
Я бросилась к полицейской машине, стоявшей у темного входа в старый колледж. Луна зашла за облако, стало темно. Сердце мое сдавила незримая рука. Я открыла машину, порылась в бардачке. Вот оно – маленькая аптечная сумка на молнии с поблекшей золотой надписью «Стокер». Я схватила ее и побежала по ступенькам к главному входу. Внутри слабо горели аварийные лампы. Я включила рубильник, но напряжения в сети не было. При скудном освещении нашла указатель и побежала к четвертой аудитории. И вдруг ощутила сильный запах – мрачный запах смерти, такой же, какой доносился из багажника машины Кола при нашей первой встрече. Я инстинктивно остановилась, волосы на затылке зашевелились от порыва холодного ветра. Я резко обернулась и увидела в тусклом дверном проеме силуэт мужчины.
– Кол? – пробормотала я.
В горле у меня пересохло, и я осипла.
– Боюсь, нет, – сказал незнакомец, неслышно подходя ко мне и направляя мне в лицо фонарик. – Я Ворчи, вахтер. Что вы тут делаете?
– Четверг Нонетот, ТИПА-Сеть. В аудитории номер четыре офицер. Он вызывал подмогу.
– Да? – сказал вахтер. – Возможно, преследовал кого-то. Ладно, нам лучше пойти вместе.
Я присмотрелась: отблеск аварийной лампы блеснул у него на шее золотым крестиком. У меня вырвался вздох облегчения.
Он быстро пошел по коридору, я следом.
– Это такое старое и чудное место, – бормотал Ворчи, сворачивая в следующий коридор. – Кого вы, говорите, ищете?
– Офицера Стокера.
– А он что делает?
– Ищет вампиров.
– Да? Последнее заражение было в семьдесят восьмом. Студент по имени Паркер. Пошел с рюкзаком в Динов лес и вернулся назад другим.
– С рюкзаком в лес Дина? – недоверчиво повторила я. – Каким дьяволом его туда понесло?
Вахтер засмеялся.
– Хороший подбор слов. Саймондз Йат[13] тогда не охранялся так, как сейчас, – мы приняли меры. Весь колледж тогда освятили, точно церковь.
Свет фонарика выхватил большое распятие на стене.
– Мы не хотим, чтобы это повторилось снова. Вот ваша аудитория.
Он распахнул дверь, и мы вошли в большую комнату. Ворчи обвел фонариком обшитые дубовыми панелями стены. Кола нигде не было.
– Вы уверены, что он говорил о четвертой аудитории?
– Да, – ответила я, – он…
Вдалеке послышался звон разбитого стекла и приглушенное ругательство.
– Что такое?
– Может, крысы, – ответил Ворчи.
– Выругались?
– Невоспитанные крысы. Идемте…
Но я выскочила из аудитории, захватив фонарик Ворчи, и бросилась к соседней аудитории. Распахнула дверь, и мне в нос ударил отвратительный запах формальдегида. Это была анатомическая лаборатория, совершенно темная, если не считать лунного света, льющегося из окна. Вдоль стен стояли стеллажи с образцами – по большей части органы животных, несколько человеческих, – такими мальчики пугают девочек на уроках биологии в шестом классе. Послышался звон стекла, я перевела луч на другой угол комнаты, и сердце застыло у меня в груди. Кол, потерявший контроль над собой, только что разбил банку и теперь рылся на полу среди осколков. У его ног валялись осколки других банок: он явно успел попировать.
– Вы что делаете? – спросила я, подавляя приступ отвращения.
Кол обернулся. Глаза его были широко раскрыты, рот изранен осколками стекла, в глазах плескался ужас.
– Я был голодный! – провыл он. – И не смог поймать ни одной мышки!
Он на миг закрыл глаза, с титаническими усилиями взял себя в руки, собрался с мыслями и, заикаясь, пробормотал:
– Мое лекарство…
Я подавила злобный смешок, открыла аптечку и достала похожий на шариковую ручку шприц. Отвинтила крышку и шагнула к Колу, который, свернувшись, лежал на полу и молча рыдал. Тут я ощутила на плече чужую руку и резко обернулась: Ворчи. На лице вахтера играла неприятная улыбочка.
– Оставьте его. Ему так лучше, поверьте мне.
Стряхивая его руку, я на мгновение коснулась кожи. Она была холодной, как лед, и по моей спине прошла ледяная дрожь. Я быстро попятилась, налетела на стул, упала и выронила шприц. Выхватила пистолет. Направила на Ворчи. Тот словно скользил по направлению ко мне. Я не стала предупреждать его – просто сняла предохранитель, и лабораторию озарила яркая вспышка. Ворчи отбросило к противоположной стене, он ударился о доску и сполз на пол. Я пошарила в поисках шприца, нащупала его и бросилась к Стокеру, который подбирался к большой банке с очень узнаваемым и неудобосказуемым мерзким образцом.