Кроха света неуверенно парила, а потом понеслась по двору. Она замерла между двумя запертыми дверями из старого темного дерева, масло на которых защищало их от слизи.
— Эмма? — впервые в ее памяти Микал звучал… неуверенно. Его хватка стала нежнее, но она не знала, придерживает он ее или не дает бежать дальше.
— Там, — тихо выдохнула она.
«После крови и криков».
— Там они нашли меня. Охотники Коллегии. Я… причиняла беспорядок даже юной.
Он молчал, но хватка ослабла еще сильнее. Другой главный был очень близко. Она почти ощущала «запах» другого волшебника, личность за трепетом эфира. Это было как много слоев тонкой ткани с проводами под ними: напряжение под слоями вуали.
«Давай, выходи ко мне, если осмелишься», — она не посылала послание, чтобы видели все волшебники выше мастера, но главный ощутит ее внимание и подтекст.
Ночь задержала дыхание, Эмма отпустила юбки. Не было смысла притворяться, что она не испачкалась. Не было смысла играть в благородство, если тут родился, если помнил лицо возможной матери со слоем пыли, и ее горло истекало алой кровью, а отец — тот, кто был отцом в тот день — смеялся со свистом, костяшки были в грязи и крови.
«А потом он повернулся ко мне, и я побежала. И они поймали там меня. Я думала, то его подельники, укусила одного из охотников с рыжими прядями волос, — она поежилась. — Я за это заплатила.
— Микал.
— Эмма, — мгновенный ответ. Он переживал? Она была не в себе.
«А кем она была?».
— Мне нужны еще Щиты? — словно ей плевать. Она смотрела на ведьмин огонь, он горел ярче от ее внимания. — Что скажешь? — ее тон изменился, она забормотала не совсем разборчиво. — Я делала, как скажет мамуля, и осталась без нее, кто бы теперь утолил мою боль?
Диалект Уайтчепла так просто покатился по языку. Поражало не то, что он был там. Нет, поражало то, что она не могла теперь понять, зачем заставляла язык говорить на приличном английском.
И это, как она подозревало, выманило другого волшебника.
— Играешь языками? — голос был холодным и напитанным силой. Он касался грязной брусчатки, скользил по кирпичам и дверям, чтобы запутать. — Бэннон, Бэннон. Ты чудо, прима.
«Юный джентльмен искал себе пару, важна была фигура, судя по всему», — она вдохнула, удерживая себя неподвижно, как опасная слизь. Она выманила другого сюда спланировано или просто так?
«Это было важно?» — тон ее образования звучал странно. Микал рядом с ней застыл, ожидая, пока покажутся другие Щиты.
Их не было. Присутствие угасало, и Эмма Бэннон осталась смотреть на ведьмин огонь в грязном дворе Уайтчепла, где были только воспоминания. Слизь отступила от нее, Микал был среди выжженной брусчатки. Она сорвалась? Или слизь отреагировала?
«Это прошлое, Эмма. Оно не может тебя ранить».
Но она не верила в это.
— Прима, — Микал был бледным, до боли сжал ее руку. — Кто теперь охотится на тебя?
«Не знаю».
— Идем, — она хотела отойти, но он не отпускал. — Микал. Хватит. Я в порядке.
— Ты… — но он сдался, когда она выпрямилась, вскинула голову и почувствовала не так сильно вонь Уайтчепла. Может, она просто забыла, как тут дышать. И вспомнила, когда диалект сорвался с губ.
— Отвези меня домой, — она закрыла глаза, возвращая тьму. — Я… домой.
— Да, прима, — он звучал удовлетворенно?
Ей показалось его шипение, как у грифонов?
«О, Микал. Мне нужны еще Щиты».
Ей казалось, что Британии уже хотелось покончить с использованием некой примы, отложить этот инструмент, который удобно затупился. И Эмма не хотела пока оказаться в ящике или перестать быть острой.
Сколько бы пешек ей ни пришлось потерять в ответ на гамбиты Британии.
Глава двадцать третьяВ местах чище
Клэр, придерживая лампу, стоял среди развалин дома мистера Морриса и озирался с интересом. Мисс Бэннон дала ему все адреса, что получила для Морриса, и он был рад, что способности не подвели его, и он начал отсюда.
— Осторожно со стеклом, — пробормотал он. Валентинелли мрачно посмотрел на него. — Это убило Щита.
— Да? — Вэнс разглядывал обожженный стол, не вынимая руки из карманов. — Заражение попало под кожу, полагаю. Следы тут… хм.
«Смерть была неприятной».
— Похоже, Моррис старался убрать доказательства или очистить место. Хотя причина не ясна, это не в его характере.
— В характере бывают скрытые глубины, — Вэнс медленно повернулся по кругу, скользя взглядом. — И мы тут потому что…?
«Терпение, сэр. Все будет раскрыто», — его пальцы нашли белый накрахмаленный платок в кармане, и Клэр осторожно шагнул, стекло хрустело под ногами. Ткань вокруг его руки хоть и была тонкой, но немного успокаивала. Пар поднимался от их кожи, ночь была холодной, туман давил на стены.
Валентинелли побледнел, огонь в его глазах обещал беду. Он следил за Вэнсом, как за Микалом в первые дни знакомства Клэра с волшебницей и ее командой. Клэр подавил вздох и осматривал пол в тусклом свете среди пыли.
— Должно быть тут… Где-то близко.
Он осторожно отбросил ногой ткань и обломки дерева. Это не должно было пробить кожу его туфлей, но все же.
— Ага.
Люк сильно использовали, судя по следам вокруг него. Толстое железное кольцо на нем не было ржавым, его отполировали руки в перчатках.
— Мы тут за этим.
— Вечно вниз, — Валентинелли вздохнул как старушка. — Почему нельзя выбрать места чище, mentale? Вечно в отходы.
— Мисс Бэннон больше подходит для охоты в обществе, — Клэр почти веселился.
«Сейчас, по крайней мере. Ее детство, наверное, было другим».
— Так и должно быть. Нравится тебе или нет, но нам это подходит больше, чем нашей светлой волшебнице, — он сжал кольцо защищенной рукой и потянул, обрадовался, когда люк поднялся, и кусок тьмы внизу сужался. Снизу вылетела потревоженная пыль, запах гнили и кислой земли, которую давно не очищал солнечный свет.
Свет лампы озарил деревянные ступени, он открыл створки лампы, ведь дозорный вряд ли увидел бы подозрительный свет здесь. Вэнс цокнул языком, и Клэр решил, что он рад.
— Что тут? — шаги Вэнса были кошачьими, но пол все еще тревожно скрипел. — О, Клэр. Ты чудо.
— Элементарно, сэр, — Клэр вдруг устал. — Почему мы здесь? Я думал об этом и вспомнил себя.
Валентинелли отодвину его, нож появился в его мозолистой руке.
— Что внизу, mentale?
— Ничего живого, — убедил его Клэр. — Все там мумифицировано, как в древнем Египте. Но тут Моррис нашел причину и обрадовался. Чума была тяжелым врагом двести лет назад, — во рту пересохло. Валентинелли проверил ступеньки, и Клэр последовал за ним, думая, стоит ли отмечать, что там может быть источник болезни, что убила Эли и пациентов Таршингейла. Он передумал.
Не было смысла заявлять очевидное.
Они спускались все ниже, кислая земля осыпалась по сторонам, следы лопат было все еще видно во влажной почве. Горло Клэра сдавил едкий комок, и он не давал себе кашлять и плеваться.
Земля меняла цвет, появились первые скелеты. Валентинелли перекрестился, Вэнс издал удивленный звук.
— Темная чума, — выдохнул ментат-преступник. — Влага съедает мертвую ткань, но ниже глина точно сохранила тела. И в тех телах…
— Чума. Моррис пытался возродить ее, чтобы доказать патогенную теорию или просто доказать, что так можно. Хотел бы я знать больше… — Клэр не закончил, это было не важно.
— Арчибальд, — Францис Вэнс звучал впервые серьезно. — Если можно так вас называть…
— Пока что, Францис, можно, — Клэр поднял лампу, Валентинелли выдохнул носом, только так выражая отвращение.
— Хорошо. Арчибальд, друг мой, мы опоздали. Джин покинул лампу.
— Вижу, вы читали Галланда. Да. Жуткий дух выбрался в мир, и нам нужно найти второй дух против него, — Клэр видел следы на стенах из земли, где были взяты образцы, Моррис, похоже, любил бедренную кость. Обрывки древней плоти висели на пожелтевшей кости, труп крысы виднелся в стороне, его пасть была открыта. Грызуны оказались в могиле, что предназначалась для многих, а не для одного.
Даже место для мертвого тела в Лондинии было дорогим, на него были некие законы. Конечно, Клэр тут же увидел перед собой четкие страницы теста. Он с усилием вернулся в реальность.
«Я боюсь, — понял он, — и мои способности пытаются отвлечь от чувств», — Вэнс ощущал этот ужас? Он мог так бояться?
— Лекарство? Да вы оптимист, — но веселье Вэнса могло быть щитом, его тон был уже не таким ровным. Он чуть не споткнулся, земля пошевелилась, а с ней и труп крысы. — Ах. Не очень-то тут все стабильно.
— Нет, доктор Вэнс. Я не оптимист, — кулак Клэра был влажным, платок пропитал пот его ладони. — Я просто вижу, что нужно сделать. Мы скоро пойдем в кабинет Морриса, Людовико, и тогда ты подержишь лампу.
«И пусть бог и наука сжалятся над нами».
Глава двадцать четвертаяБремя службы
Заходить в дом было неприятно, но облегчением, словно она ушла в убежище. Прима боялась мало, но она уже почти видела врагов в каждой тени.
«И так может быть. Особенно если Британия назначила другого волшебника следить за мной. И сцена в зале не успокоила ее», — все же Виктрис — сама Британия — не знала, что рассказали ей слова Морриса в бреду.
И две канистры так и не нашли. Эмма вздохнула, запустив пальцы в волосы, прислонившись к входной двери.
Микал повторил ее вздох, опустив плечи. Он нарушил тишину, что была между ними весь путь.
— Другой волшебник?
— Не ниже главного, — Эмма устало потерла кожу головы. Это еще сильнее спутало ее волосы, но ей было все равно.
«Клэр здесь? Должен быть, не хотелось бы искать его ночью», — даже думать, кто в ее стенах, было тратой ценной энергии.
Дом не спал, и мистер Финч спустился, черный костюм делал его худое тело еще тоньше. Его ошейник стал ярче, когда он посмотрел на нее.
— Мадам, — он не удивлялся ее растрепанному виду, конечно, он был флегматичен и привык видеть ее разные облики на службе Британии. — Мистер Клэр ушел с… его гостем. Мне попросить мадам Нойон…? — он вскинул брови, лицо было как у мертвеца.