Придя в редакцию, мы отправились прямо в большую комнату, где работали журналисты и младшие редакторы. Папа вышел к нам из кабинета, помахивая страничкой печатного текста.
— Смотри-ка, Элмо! — воскликнул он. — Свежая колонка Ока! Материалы пришли сегодня утром, а после обеда я их отправлю в набор. Ты должен прочесть — это еще забавнее, чем на прошлой неделе.
Он положил листок на стол, и мы склонились над ним, время от времени посмеиваясь и указывая друг другу на отдельные места.
Когда мы закончили, Ник повернулся к папе и вежливо попросил:
— Послушайте, Цим, вы не могли бы показать нам оригинал? И еще, если можно, конверт, в котором это пришло?
— Вы решили выследить Око, да? — усталые глаза папы оживились. — Что ж, желаю удачи. Мы с Элмо сделали все, что могли, но так ничего и не выяснили.
Я порылся во входящих документах и отыскал конверт.
— Вот, гляди, — сказал я, вручая его Нику. Ник повернул конверт к свету и принялся его внимательно изучать.
— Простой коричневый конверт, — пробормотал он. — Из дешевых, такие продаются повсюду в пачках. Адрес, очевидно, вырезан из газеты.
— Ага. Это вырезано из заметки на первой полосе, призывающей писать в «Перо», — подтвердил я.
Ник нетерпеливо кивнул. Он не нуждался в моей помощи.
— Рейвенхиллский почтовый штемпель, — медленно продолжал он. — Это доказывает, что Око живет или работает в Рейвен-Хилле.
— Ну конечно! — воскликнула Лиз. — Вся колонка — это местные сплетни. Их может знать только тот, кто проводит здесь большую часть своего времени.
— Не мешай выдающемуся уму, — пробормотал Том. — Великий мозг нуждается в тишине и покое, чтобы действовать.
— Другие конверты были точно такие же, Цим? — спросил Ник, не обращая на него внимания.
Папа кивнул.
— Точь-в-точь.
Он показал на два листка бумаги внутри.
— Это оригинал, Ник. Действуй.
Папа сложил руки и ждал, улыбаясь. Ник открыл конверт и вытащил листки.
— Набрано на компьютере, — разочарованно сказал он. — Ничего необычного.
— Я тебе говорил, — самодовольно заметил я. — А посмотри вот на это!
Я показал на заголовок вверху первой страницы.
— «Написано исключительно для рейвенхиллской газеты «Перо», — прочел вслух Ник. — Может быть использовано бесплатно». Как странно!
Ришель, как обычно, уставилась куда-то в пространство, перебирая пальцами волосы. Вдруг она взглянула на Ника.
— Так ты пока не нашел никакой зацепки? — протянула она.
— Это не так просто, — проворчал он. — Проверять отпечатки пальцев на конверте нет никакого смысла. Он был в руках у очень многих людей. Может быть, полицейские сумели бы определить группу крови Ока путем анализа слюны на конверте. Почему вы не привлекли их, Цим?
— Потому что не хотел отвлекать их попусту, — сухо ответил папа. — Я знаю, Ник, что всем любопытно узнать про Око, но не думаю, что полицию заинтересует разоблачение анонимного газетного репортера — особенно когда на них висит ограбление банка с убийством. Кроме того, меня вполне устраивает, что Око скрывается за псевдонимом. Эта колонка — просто чудо! Как раз то, что нам надо.
В разговор вмешался Стефен Шпирс, старший репортер газеты. Он слушал Ника и папу, сидя за своим столом.
— Лично я считаю, что Око переоценивают, — проворчал он. — В колонке ни одной серьезной новости, все местные пустяки. Половина из них вообще старое барахло. Я вам дней десять назад говорил про делишки Тони и про пса, который стащил салями. А про забастовку в больнице из-за картофельной запеканки уже все знают.
— Не все, — ухмыльнулся Цим. — И еще надо учитывать, как об этом сказано. Колонка забавная и веселая, Стив. Людям это нравится. И я тебе еще кое-что скажу — это ожившая история!
— Что вы имеете в виду? — спросил Стефен Шпирс с недоумением.
— Мало кто помнит, но во времена моего отца в газете «Перо» уже была колонка, подписанная: «Око». Я подозревал, что ее писала Молли Вир, одна из журналисток, хотя отец никогда ее не выдавал. Как бы там ни было, колонка перестала появляться, когда она умерла, и больше не возобновлялась. Й вдруг с некоторых пор...
Папа задумчиво покачал головой, погруженный в воспоминания. Его глаза сияли, и он мягко улыбался.
— Она была настоящей личностью, старушка Молли, и отлично владела пером, — нежно сказал он. — Мне кажется, она бы гордилась новым Оком. Это только на первый взгляд просто, Стив. Чтобы собрать такую колонку, нужен талант. Талант, любовь к людям и хорошая наблюдательность.
Я смотрел на него с нежностью, чувствуя внутреннюю теплоту. Папа здорово поработал, чтобы поставить газету на ноги после смерти деда, и было так приятно видеть его счастливым. Конечно, он был прав, Око — это как раз то, что надо.
Что бы там ни говорил Стефен Шпирс.
Глава IVГЛАЗА В ПОРЯДКЕ
На следующий день в школе нас ожидала большая новость. Мисс Эдейр подала заявление об уходе. Лиз была ошеломлена, так же как и я.
— Я вам говорила, — причитала Лиз во время ланча. — Я говорила — что-то не в порядке. Ох, она, должно быть, серьезно заболела. А то с чего бы ей уходить?
— Есть тысяча других причин, — проворчал Ник. — Может, ее уже тошнит от преподавания. А тебя бы не тошнило? Вообрази, что каждый день видишь Мойстена над томиком поэзии.
Он постарался съязвить, как обычно, но у него это не получилось. Я думаю, всем было жаль расставаться с такой хорошей учительницей, как мисс Эдейр. А вот противные учителя оставались в нашей школе на всю жизнь.
После полудня мы пришли на урок английского, полные решимости просить мисс Эдейр изменить свое намерение. По крайней мере, Лиз, Санни, Том и я собирались поговорить с ней. Ник и Ришель сказали, что это бесполезно и мы только поставим себя в неловкое положение. Но нам хотелось хоть что-нибудь предпринять. Мы поговорили со многими другими ребятами, и все согласились.
Итак, когда мисс Эдейр вошла в класс, Лиз встала.
— Мисс Эдейр, — начала она, — по поручению класса я хотела бы...
Тут она остановилась на полуслове, потому что мисс Эдейр явно не слушала. Вместо этого она гневно уставилась на двух ребят в первом ряду. У них на парте лежал экземпляр газеты «Перо», и они дружно хихикали над колонкой Ока. Лицо мисс Эдейр стало пунцовым.
— Глазам своим не верю, — крикнула она срывающимся голосом. — Как вы посмели притащить эту дрянь на мой урок? Это — последняя капля!
Она развернулась и бросилась вон из класса.
Последовало долгое тяжелое молчание, а потом ребята с газетой обернулись к нам.
— Что мы такого сделали? — недоуменно спросил один из них. — Я иногда читаю эту газету. Я же не знал, что у мисс Эдейр такая ненависть к ней.
— Вовсе нет, — сказала Лиз. — Во всяком случае, раньше ее не было. Я думаю, дело не в газете, Робби. Такого не может быть. Она выбита из колеи чем-то еще и сейчас сорвалась без всякой причины.
— Это не объяснение, — нахмурился Том.
Я сидел тихо, с мерзким ощущением рези в желудке. Том был прав. Это было не объяснение. Я видел лицо мисс Эдейр, когда она бросила взгляд на «Перо». С моего места казалось, что ее глаза полны ненависти.
После школы «Великолепная шестерка» собралась прямо за воротами. Ник заявил, что нам надо вернуться в редакцию и установить, наконец, кто же скрывается за подписью «Око».
— Только не сегодня, — сказала Лиз с удрученным видом. — Мне надо идти домой. Я обещала папе. Маму опять вчера допрашивали в полиции, и она совершенно выбита из колеи.
— Но они не думают, что она помогла грабителям, не так ли? — нервно спросила Ришель.
— Конечно, нет! — огрызнулась Лиз. — Еще чего!
— Ну, если они беседуют с ней в третий раз, — заметила Ришель, — у них должны быть какие-то причины?
— Не будешь ли ты так добра прикусить язык, Ришель? — протянул Ник.
Лиз вспыхнула и отвернулась.
— Ник, мы с Томом пойдем убираться к прекрасной миссис Дриск-Хэскелл, — сказала Санни, быстро меняя тему. — Но потом можем встретиться в газете, если хотите.
— А ты что скажешь, Элмо? — с надеждой спросил Ник, но я замотал головой.
— Прости, но на сегодня я записан к глазному врачу. Раз в шесть месяцев я прохожу обследование и не могу его пропустить.
Ришель издала сдавленный писк, и все повернулись к ней.
— В чем дело, Ришель? — спросил я. Но я знал, в чем дело.
Она глубоко вздохнула.
— Ты сказал — глазной врач, — прошептала она, вся дрожа.
— Ришель! — негодующе фыркнула Лиз. — Ты и вправду...
— Ты не понимаешь, Лиз! — патетически воскликнула та. — Это действительно случилось! Моя мама записала меня на прием на четверг! К этому мистеру Саламанди, который заставит меня носить очки, я знаю! Мне придется носить очки, и я буду в них выглядеть страшилищем!
— Саламанди — это миссис, а не мистер, — сказал я. — Я тоже иду к ней. Она хороший врач. Сделает тебе все, как надо.
Ришель вздернула свои плечики, как бедная нахохлившаяся птичка. Она действительно принимала очень близко к сердцу все эти очковые дела. Хотя я понимал, что она выглядит просто смешно, мне все же было жалко ее.
— Послушай, а почему бы тебе не пойти со мной сегодня? — неожиданно для самого себя предложил я. — Ты сможешь посмотреть, какие есть оправы у миссис Саламанди. Увидишь, что тебе подойдет, что нет.
Я не ожидал, что Ришель примет мое предложение всерьез. Я сказал это только потому, что она выглядела уж очень подавленной и печальной. Но, к моему удивлению, Ришель сразу же просияла.
— Мне правда можно пойти с тобой? — нетерпеливо спросила она. — Это будет здорово! Знаешь, я ведь не могу выносить напряжение ожидания. Ничего с этим не поделаешь. Я очень чувствительна и...
— Да-да, мы все знаем, как ты чувствительна, Ришель, — с ухмылкой перебил Ник. — Ну прямо как маленький цветочек. Почему бы мне не пойти с тобой и не подержать тебя за ручку, пока ты будешь примерять оправы? А позже мы все можем встретиться в редакции.