ы чего разорался?» – рявкнул он. Затем я рассказал ему о тех двоих: о психе, который вначале пришел, и о том парне, который только что исчез под повозкой. И тут с мистером Холмсом стало твориться что-то страшное. «Где он? – гавкнул мистер Холмс. – Почему ты мне ничего не сказал?» Мне его тон совсем не понравился, так что я ему и говорю: «Сэр, вы же сами мне велели не покидать пост. Тот первый сейчас в кабинете с мистером Джерри, ну тот, тощий, в очках, и мистер Джерри, кажется, посчитал, что все в порядке, так что с чего бы мне волноваться? Кроме того, – говорю я ему, выпрямившись во весь рост, – позвольте поинтересоваться, отчего это всей вашей честной компании потребовалось целых полчаса, чтобы забить гвозди в ящик?» Позднее я узнал, что все дело было в том, что свинцовая крышка сундука настолько проржавела, что им пришлось изрядно повозиться, чтобы открыть ее. Но тогда я еще этого не знал. Я немного переволновался оттого, что меня так надолго оставили совсем одного. И вот стоит передо мной мистер Холмс, прижал кулак ко лбу и говорит: «Боже ты мой, это ж и в самом деле Иллингворт!» После этого он в спешке помчался к кабинету хранителя, в ту самую комнату, где мы сейчас с вами и сидим. В этот момент на вершине мраморной лестницы появились мистер Батлер с мистером Бакстером, волоча за собой упаковочный ящик, с грохотом они принялись спускать его на первый этаж. С дикими глазами мистер Холмс прижал к губам палец и зашипел, чтоб те не шумели. Затем он указал на меня и с великой осторожностью приоткрыл дверь, чтобы заглянуть в кабинет хранителя… Пока мистер Холмс осматривался и что-то говорил, наполовину просунув голову в дверной проем, те двое спустили ящик. Затем ко мне подбежали мистер Бакстер, мисс Мириам и мисс Кирктон, они хотели знать, в чем дело, как вдруг мистер Батлер щелкнул пальцами и рванул наверх, как будто забыл что-то. И тут – шмяк! Дверь в кабинет хранителя захлопнулась прямо перед носом мистера Холмса, да с таким грохотом, что тот чуть не подскочил. Вот тогда-то тот псих и начал свои проделки, только мы об этом и понятия не имели…
На этом моменте, друзья, заканчивается та часть истории, которая мне была ранее неизвестна. Имея на руках показания Иллингворта, я мог как доказать, так и опровергнуть свидетельства Пруэна. Однако же они совпали тютелька в тютельку. А именно:
Показания Пруэна не были такими витиеватыми и красочными, как рассказ Иллингворта, однако же в них имелись все нужные факты. Неподалеку от Персидского зала группка, состоящая из Мириам, Харриет и Сэма Бакстера, выслушивала сбивчивую историю Пруэна. Холмс в это время колотил в дверь кабинета хранителя, требуя, чтоб ему рассказали, что здесь творится. Батлер отправился наверх, сказав, что задевал куда-то свою дубинку. Затем, доблестно одолев Иллингворта и затолкав его в лифт, Джерри открыл дверь и впустил Холмса. Пробыв там минуту или две, эти двое вышли, горячо споря друг с другом. Потом к ним подбежал Бакстер, нашедший на полу черные накладные усы, и после непродолжительной перебранки эта троица присоединилась к группе у Персидского зала. Джерри повествовал о своих невероятных приключениях с Иллингвортом, и тут они услышали, как Батлер спускается по мраморной лестнице. Тот проходил мимо повозок, заглядывая в каждую, пока наконец не открыл дверь той самой…
Затем Батлер спрыгнул с нее и захлопнул дверцу. Никому, конечно, не было видно, что там творилось внутри, поскольку остальные находились ближе к другому концу экспозиции с повозками. Но Батлер заметил силуэт головы Иллингворта в отверстии вентиляции и затеял эту дикую погоню за доктором, увенчавшуюся тем, что того втащили в угольную яму.
– А мы-то, – радостно заключил Пруэн, – ни один из нас, ничего про мертвеца не знали. – Он, кажется, все еще находился в неведении об открытии, которое Батлер сделал еще раньше. – Мы испугались только, что коп заявится сюда с подкреплением, чтоб разузнать, что здесь творится. Так что они решили дать деру, и поскорее. Мистер Батлер уехал первым, он и вытаскивал того психа, все время твердя, что его надо доставить домой, перепугался, похоже, не на шутку. Это-то меня и удивило. Еще кое-что, он заставил остальных поклясться, что они той же ночью позже встретятся в квартире у Холмса. Забавно получается теперь, интересно… – Пруэн задумался ненадолго, на его лице возникло изумленное выражение, и тем не менее он продолжил: – Мисс Мириам покинула музей тогда же, когда и мистер Батлер. Она… Ну, она неважно себя чувствовала, сэр. Знаете, ей нездоровилось. – Тут он заглянул мне прямо в глаза. – Она сказала, что хочет немного прокатиться, чтобы ей полегчало. У нее на Палмер-Ярд стояла припаркованная машина. Мисс Кирктон предложила составить ей компанию, однако мисс Мириам и слышать об этом не желала. Она сказала, что придет к Холмсу, если ей станет лучше, а затем поспешила к выходу.
– Одна?
Пруэн с энтузиазмом перескочил на другую тему:
– Это мне кое о чем напоминает. Вы не думали, зачем мисс Мириам, если она участвовала в представлении, было возвращаться в музей позднее, когда здесь был инспектор? Так вот. Она немного покаталась. Затем, вернувшись, как обычно, припарковала свою машину на Палмер-Ярд и вдруг заметила, что в этом кабинете горит свет. Она, должно быть, подумала, что остальные все еще здесь, и пошла посмотреть. Но никого здесь не оказалось, хотя мистер Холмс первоначально хотел остаться, кто бы там ни пришел, полицейские или черти с рогами. Он все повторял: «Что произошло с тем актером? Где он? Куда он делся?» – страшно переживал, однако же мистер Бакстер ответил ему только: «Плевать на актера, он нас облапошил, разве ты не понимаешь? Я в этом дурацком костюме тут торчать не собираюсь». Затем мистер Холмс, он до ужаса совестливый, сказал: «Да тут же чертовский бардак, надо остаться и все убрать». На что я ему ответил: «Не переживайте об этом, сэр, я все приберу, у меня вся ночь впереди». – «Да, – сказал мистер Холмс, – но ты же не можешь в одиночку распаковать сундук, вынуть его из ящика и затащить четыре фунта свинца в витрину на втором этаже?» А мистер Джерри ему в ответ: «Не такая уж это и невыполнимая задача, умники. Уносим ноги сейчас же, подождем, пока весь этот вой не утихнет. Если он вообще начнется, в чем я глубоко сомневаюсь. Затем мы вернемся и приведем тут все в порядок. А пока можем пересидеть у Рона в квартире. Нам так и так придется возвращаться, потому что Сэму нужно будет вернуть на место костюм». Мисс Кирктон сказала, что это самая здравая идея, она вся извелась, так ей не терпелось поскорее убраться отсюда. Это был просто дурдом какой-то, потому что мы успели вырубить весь свет в музее и стояли там при свете одного лишь моего фонарика. Но мистера Холмса было не испугать. Он поставил мой фонарь на стеклянную витрину, в которой раньше лежал кинжал, и говорит: «Ладно, как хотите. Но вначале вернем на место ханджар, это довольно ценный экспонат. – С этими словами он вытащил ключи и отпер витрину. – Сэм, где ханджар? Давай его сюда». И тут мистер Бакстер, взрывной по натуре, как взвоет: «У меня его нет! Я весь вечер пытался узнать у тебя, куда ты его засунул, и вот все, что мне удалось найти, – эти пакостные усы, валявшиеся на полу. Усы лежали вместе с кинжалом. Где теперь кинжал? Я понятия не имею, где он. Просто пойди и возьми его оттуда, куда ты его до этого запихал». Тут дверной звонок издал два протяжных гудка. Ох! Сэр, вы бы видели, как они все разом подскочили, когда услышали этот звонок! Видели бы вы их лица в свете фонаря, единственными, кто ни капли не испугался, были я да мистер Джерри. Мы с ним переглянулись, усмехнувшись. Теперь-то мы знаем, кто это звонил, это был мистер Маннеринг! Но тогда мистер Бакстер решил, что это полицейские. Он боялся, что они застанут его тут в этом идиотском костюме, и тогда он позора не оберется, и ему придется навсегда уйти из дипломатической миссии и все такое. Бог ты мой, он подпрыгнул чуть не до потолка! Да и мистер Холмс был не лучше. «Так, мы сматываемся отсюда», – заревел мистер Бакстер. Он схватил эти фальшивые усы и запихал их в первое попавшееся место, а именно в открытую витрину. Затем он выхватил ключи из рук мистера Холмса и мигом запер витрину. После чего вся компания понеслась к черному ходу. Только мисс Кирктон на миг задержалась. Она положила руки мне на плечи, матерь божья, в ее голубых перепуганных глазах стояли блестящие слезы, и даже если б моя жизнь зависела от этого, я не догадался бы отчего. И тут она мне говорит: «Пообещай мне, – говорит, – пообещай, что бы ни случилось, хоть дьявол за тобой погонится, хоть мертвецы, восставшие из могил, пообещай, что ни одной живой душе не расскажешь о том, что происходило здесь этой ночью».
Тут Пруэн прервался и тяжело вздохнул, расправляя плечи. Он взглянул на меня. Его глаза сияли от гордости.
– И клянусь богом, – сказал он, – даже когда тот мертвец вывалился на пол из своего пристанища, ваш инспектор свидетель, я свое обещание сдержал.
В кабинете повисла долгая гнетущая тишина, дождь все еще стучал по стеклу, а Пруэн сидел в своем красном кожаном кресле. Я оглядел его с головы до ног. Теперь две половины одной истории сложились воедино из рассказов двух совершенно разных людей, Пруэна и Иллингворта.
– М-да, ну и дурак ты, конечно, – сказал я, – но опустим это. Смотри, в этом спектакле, который вы собирались разыграть перед Маннерингом, есть две вещи, пока не вполне для меня ясные…
– Да-да, сэр? – спросил он с ухмылочкой на губах.
– Этот розыгрыш пришлось подготавливать в чертовской спешке, так? Вам ведь еще до обеда не было известно, что Джефф Уэйд будет отсутствовать весь вечер. Как вам удалось так быстро и гладко все организовать? Написать сценарий и все остальное?
Пруэн хрюкнул от смеха.
– О, все это обсуждалось и готовилось целую неделю, сэр. Единственное, о чем не успели договориться, так это дата. Все знали лишь, что это должно было произойти скоро, как только представится такая возможность. И возможность представилась на редкость замечательная; смотрите, настоящий доктор Иллингворт и вправду прибыл в Лондон, об этом наш арабский шейх Маннеринг мог прочитать в газетах, и нам это было на руку. Ох, сколько же сценариев для этой шутки они выдумали! – с этими словами он заговорщицки склонился ко мне. – Хотите верьте, хотите нет, а первоначальный план, который нам пришлось отбросить, содержал