Кто же их таким образом попытался снять? Кажется очевидным, что не сам мертвец. Бакенбарды были большие и довольно увесистые, и даже если бы этот человек и принял решение так и идти по жизни с бакенбардами, болтающимися по сторонам его челюсти, весьма маловероятно, что столь малое количество клея выдержало бы такой вес. Вкупе с нашим предположением о том, что мертвеца втащили в повозку, становится ясно, что и бакенбарды с него снимал кто-то другой, а именно убийца, должно быть, он проделал это после того, как жертва была уже мертва. Но зачем?
Что касается действий убийцы, у нас есть два варианта развития событий. Либо убийца начал осторожно снимать бакенбарды с лица убитого, но оставил их висеть на капле клея, что мы впоследствии и обнаружили. Либо же он снял их полностью, а затем прилепил обратно с такой небрежностью, что они приклеились только к этому клочку.
Оставим пока эти два варианта и перейдем к следующему доказательству. На шее у трупа мы обнаружили ленту, на которой висело темное пенсне. Однако эта лента была пропущена под воротником пальто убитого. Опять-таки, господа, поразмыслите над этим. Те, кто носит пенсне на ленте, не заправляют ее под воротник пальто. Даже в том случае, если убитый забыл пенсне и надел его уже тогда, когда на нем было пальто, он вряд ли стал бы оборачивать эту ленту на манер пасторской столы. Он заправил бы ее под пальто или даже под пиджак, где ей и полагается находиться. Таким образом, становится ясно, что пенсне на убитого, должно быть, надел кто-то другой, небрежно обернув ленту вокруг шеи.
Однако эта идея не выдерживает никакой критики, если мы изберем наш первый вариант, в котором бакенбарды с убитого аккуратно снимали. Поскольку в таком случае наш убийца выходит каким-то непоследовательным: одни вещи он надевает, другие снимает. Он вешает мертвецу на шею пенсне, но отлепляет бакенбарды, при этом оставляя их висеть на капле клея. Между тем мы располагаем совершенно логичным вариантом, в котором бакенбарды вначале полностью сняли, а затем небрежно вернули на место, отчего они приклеились лишь к тому маленькому участку кожи. Поскольку становится ясно, что примерно то же самое, должно быть, произошло и с пенсне. Их вначале тоже сняли с мертвеца, а затем торопливо вернули, запихнув ленту под воротник.
Наши заключения сводятся к следующему. Этого человека убили в подвале, а его тело затем перенесли оттуда в повозку. Будучи еще живым, убитый носил темное пенсне и черные накладные бакенбарды. И то и другое с него сняли, а затем вернули на место. И наконец, этот же посторонний человек вошел в музей, разнеся по полу угольную пыль.
Сейчас пока что рано и нелогично говорить о том, что этот человек и есть убийца. С другой же стороны, учитывая то, что лишь у этих двоих на подошвах была угольная пыль, их можно связать между собой и заявить, что тот второй человек, скорее всего, знает что-то об убийстве. Из всех заключений, к которым мы успели прийти, лишь одно представляет собой запутанную головоломку, и состоит она в следующем. Зачем убийце было снимать с убитого бакенбарды и пенсне, а затем надевать обратно? Тут мы можем гадать на кофейной гуще, и все же самым логичным будет предположение, что он хотел забрать их себе, поскольку они были нужны ему для маскировки, которую при всей театральности темное пенсне и густые бакенбарды вполне могли обеспечить. Но раз он собирался забрать их себе, зачем было возвращать их убитому? И ответ в очередной раз не так уж и сложен. Чтобы создать впечатление, что пенсне с бакенбардами вовсе не снимали с трупа. Сложив вместе два этих условия, что 1) убийце нужны были вещи убитого для маскировки и 2) при этом никто не должен был догадаться, что эти вещи у мертвеца позаимствовали, мы приходим к простому выводу: он хотел притвориться человеком, который к тому времени был уже мертв.
Оставим пока эту ситуацию и пойдем дальше. На следующий день после свидетельств Каррутерса мы заслушали истории доктора Иллингворта и Пруэна. Из них нам становятся известны практически все детали и внешние обстоятельства произошедшего, что дает нам возможность продолжить наши рассуждения.
Мы вдруг узнаём кое-какие важные подробности об этом «постороннем человеке» – том втором человеке, который наследил на полу. Этот человек, притворившись Пендерелом, появился в музее без четверти одиннадцать, что было засвидетельствовано. А вот и подтверждение нашим выводам: на этом самозванце были бакенбарды и пенсне Пендерела. Поскольку они были на самозванце, мы должны признать, что к тому моменту Пендерел был уже мертв, а значит, убили его до без четверти одиннадцать.
Прежде чем рассуждать, кем мог быть этот самозванец на самом деле, давайте попытаемся выяснить, когда Пендерел в действительности был убит. Пруэн заявляет, что тот прибыл в музей «в первый раз» примерно без десяти десять. У нас есть основания полагать, что Пендерел спрятался в подвале, и это поддерживает нашу теорию о том, что там он и был убит. Его не могли убить ранее 22:15, поскольку в 22:15 кинжал находился на лестнице у всех на виду, а значит, не мог быть украден. Его не могли убить позднее 22:45, поскольку в это время самозванец показался на пороге музея в его пенсне и бакенбардах. Можем ли мы каким-то образом сузить этот получасовой промежуток и выяснить точное время?
Можем. Если его убили в подвале где-то между 22:15 и 22:45, когда его тело перенесли в повозку? Батлер обнаружил в повозке труп за минуту или две до наступления одиннадцати часов. Хорошо. Значит, переодетый в Пендерела убийца никак не мог бы вытащить его тело из подвала между 22:45 и 23:00. Поскольку, чтобы это осуществить, убийца должен был пройти вглубь музея, на глазах у Пруэна спуститься в подвал, забрать оттуда тело своей жертвы, протащить такую тяжелую ношу (напомню, Пендерел был ростом под шесть футов) через подвальную дверь и опять же на глазах у Пруэна поместить труп в повозку, а затем скрыться. Этот клубок из невероятных предположений мы сразу отбрасываем. Соответственно, мы эти пятнадцать минут исключаем, из чего следует, что Пендерела должны были убить и спрятать в повозку где-то между 22:15 и 22:45.
Но если убийцу с его тяжелой ношей всенепременно заметили бы в дверном проеме подвала между 22:45 и 23:00, Пруэн, сидя на своем стуле, мог бы заметить его и в любое другое время, поскольку видел весь зал. Заметить убийцу Пруэн мог в любое время, кроме тех пяти минут, когда зал ускользнул из его поля зрения, в промежутке между 22:40 и 22:45. Лишь в эти минуты Пруэна не было на посту, и лишь в эти минуты тело могли незаметно вынести и затолкать в повозку.
Так что же произошло? Пруэн слышит грохот в Базарном зале, он несется туда посмотреть, что там творится, и обнаруживает пятно угля, которым кто-то запустил в стену. В течение пяти драгоценных минут Пруэн безрезультатно осматривает зал. И пропускает то, на что, вероятно, не обратили внимания и другие, хотя это кажется совершенно очевидным. Все сошлись на том, что некто бросал этот уголь, находясь непосредственно в Базарном зале. Но Пруэн заявляет, что в зал, кроме Бакстера, никто не заходил, а откуда у Бакстера мог взяться уголь, ведь за весь вечер он ни разу не был в подвале? На самом же деле выбор снаряда ведет нас в единственном направлении. Во-первых, уголь, вероятно, бросали с большого расстояния, со стороны подвала. Если вы посетите музей или хотя бы взглянете на план, то заметите кое-что, подтверждающее эту догадку. Уголь вдребезги разбился о стену, а значит, летел по прямой. Если встать спиной к стене, по которой пришелся залп, то единственная прямая, которую оттуда можно провести, ведет к подвальной двери. Если бы кусок угля летел откуда-нибудь еще, то он описал бы полукруг, как бумеранг.
Вдобавок ко всему вход в подвал от Пруэна наполовину скрыт одной из повозок. Между дверью в подвал и той повозкой есть пустое пространство, и, наконец, дверь открывается наружу к левой стене, если смотреть вглубь зала. А значит, некто, должно быть, приоткрыл дверь, пригнувшись, выскользнул из подвала и совершил бросок, причем не такой уж и дальний, двадцать футов, обычное дело для игры в крикет. Когда Пруэн отправился на разведку, убийца вытащил свой груз наверх, выбрав именно ту повозку, поскольку она была самой закрытой из всех, спрятал тело и вернулся в подвал, чтобы… Чтобы что? Давайте посмотрим.
Получается, что тело поместили в повозку в 22:40. В нашем определении времени убийства мы можем исключить очередные пять минут. Идем дальше. Если к 22:40 рукоятка из слоновой кости уже торчала у Пендерела из груди, когда и как кинжал оказался в подвале? Единственным человеком из всех находившихся в музее, который в тот вечер побывал в подвале (Пруэн все это время был на посту), оказалась Мириам Уэйд. А следовательно, она, умышленно или нет, принесла туда кинжал. Во время допроса Пруэн, по словам сэра Герберта, упорно откашливался, уклонялся и увиливал, лишь только речь заходила о первом походе девушки в подвал. Это значит, что, скорее всего, кинжал исчез именно во время этого первого похода, примерно в 22:18. Так что выходит, Пендерела убили в промежутке между 22:20 и 22:40, и вот наши злосчастные сорок пять минут сокращаются до двадцати.
Очень хорошо. Насколько это ухудшает положение Мириам Уэйд, учитывая, что именно она взяла кинжал? Что ж, если она и убила Пендерела, у нее должен был быть сообщник. Самозванец, прикинувшийся Пендерелом, вошедший в музей в 22:45. Более того, сообщник, должно быть, был не из этой компании, поскольку местоположение каждого персонажа в ключевые моменты этого дела нам известно. Но если на секунду забыть об этом, спросите себя вот о чем: зачем она взяла с собой кинжал, спускаясь в подвал? Знала ли она, что там ее поджидает Пендерел, и взяла кинжал, чтобы убить его? Если даже не принимать во внимание отсутствие доказательств того, что она знала о пребывании Пендерела в Лондоне, существуют и другие весьма серьезные доводы против этой теории. Если она спускалась в подвал, ожидая встретить там Пендерела или же полагая, что ей придется пустить в ход кинжал, тогда можно сказать, что она окончательно рехнулась. Ведь она во всеуслышание объявила о том, что идет в подвал за гвоздями. К тому же все это происходило на глазах у Пруэна и всех остальных, а как мы позже узнаем, она без всякой утайки подобрала кинжал на лестнице. Никто, планируя убийство, не старается привлечь к нему всеобщее внимание. Нет, скорее всего, она отнесла вниз кинжал с самыми невинными намерениями, по крайней мере, убийство в них не входило.