Если что и удивляет нас в его поведении, так это упорство, с которым он настаивал на том, что он таки там был. Он пихал вам этот факт под нос даже тогда, когда вы в нем не сомневались, с самой первой беседы с Каррутерсом и до скандала в кабинете сэра Герберта, во время которого он представил своих свидетелей. Естественно, он хотел, чтобы его история подтверждалась в мельчайших подробностях, но все это больше походит на странную навязчивую идею, не имеющую к самому преступлению никакого отношения. Так что же он, черт побери, делал на Принц-Риджент-корт, согласно его показаниям? Он поднялся по лестнице, обнаружил, что дверь в квартире Холмса открыта, заглянул туда и достал из кучи золы сложенную бумажку, незаконченное письмо, написанное Джерри Уэйдом…
Вот и весь секрет, господа. Он подобрал записку (как он утверждает), которую кто-то выронил из кармана. Он объяснил это лишь тогда, когда записка вывалилась из его собственного кармана в полицейском участке и ему потребовалось этот факт как-то объяснить.
Теперь мы знаем, что Маннеринг лжец. Мы знаем, что он не ходил на Принц-Риджент-корт вообще. Где он тогда на самом деле взял эту записку и почему ему было так необходимо во все горло кричать о том, что он нашел ее в квартире? Если принять во внимание тот факт, что записка с одной стороны была выпачкана углем, становится ясно, что нашел он ее на месте преступления. Пытаясь объяснить следы угольной пыли на записке, Маннеринг совершил непростительную ошибку, выдумав, что он нашел этот листок в квартире Холмса возле камина. Каррутерс бывал в этой квартире, он заходил в комнаты и ни в одной из них не обнаружил ни камина, ни дров, ни угля. Вы, друзья мои, должны бы знать, что эти съемные квартиры отапливаются электрическими обогревателями, позором для всей человеческой цивилизации.
Боюсь, что вы уделили недостаточно внимания этой записочке: «Дорогой Г., непременно нужен труп – настоящий труп», просто потому, что она имела отношение к какой-то проделке. Смысл проделки вам объяснили, и вы забыли о записке. Но не в этом состоит вся ее важность для дела. Ее содержание не имеет никакого значения, в отличие от обстоятельств ее обнаружения. Важно не то, что Джерри Уэйд писал студенту-медику с просьбой раздобыть ему труп, а то, что записку выронили возле камина, которого в квартире Холмса никогда не было. Вернее сказать, ее выронили возле трупа в подвале Музея Уэйда. Этот факт проливает свет на многие странности. Он объясняет, почему Джеффри Уэйд с такой яростью оборонял от вас Маннеринга, ведь на самом деле он выгораживал собственного сына. Я думаю, это объясняет даже тот чек в двадцать тысяч фунтов, который обеспечил Маннерингу новые захватывающие приключения на Востоке.
Со свойственным мне фирменным упрямством, как его называет Хэдли, вначале я изложил вам концовку. Пока вся эта история раскручивалась, мне казалось вполне очевидным, что Джерри Уэйд убил Пендерела…
Вы упоминали двоих главных подозреваемых. Вы говорили, что Мириам Уэйд абсолютно точно была единственной, кто спускался в подвал, и что нет никакого иного способа зайти туда, кроме как через подвальную дверь. Из этого следует, что убийцей была либо Мириам, либо тот, кто влез в подвал через окно. А как насчет пресловутого лифта? Может, все дело в моей нелюбви к лестницам, однако же этот лифт просто засел у меня в мозгу. Куда в этом деле ни глянь, натыкаешься на лифт. Он скрипит и трещит своими механизмами у меня в голове. И первое, что мы слышим об этом лифте, – это то, что он сломан.
В ночь убийства Каррутерс слышал об этом от Пруэна, когда вошел в кабинет и обнаружил следы развеселых приключений Иллингворта в лифте. Пруэн, кстати говоря, по этому поводу сделал одно заявление (среди всех прочих), которое должно было привлечь ваше внимание. Пруэн сказал, что, по словам старика, кто-то специально вывел лифт из строя из-за того, что мистер Уэйд был неосторожен и несколько раз лифт чуть было не отрубил ему голову.
Я спросил себя, кто бы мог повредить эту штуковину? Что ж, Джерри Уэйд, судя по тому, что старик рассказывал Армстронгу, был инженером-электротехником…
Хочу, чтобы вы внимательно взглянули на этот лифт и на историю событий, в которых он был задействован вечером в пятницу. Рассказ Иллингворта в этом плане весьма познавателен. Думаю, я начал пристально следить за Джерри с того момента, как Иллингворт оказался в музее. Это было в десять тридцать пять, когда Мириам выходила из подвала. Она спустилась туда во второй раз, увидела, что подвал точно пуст, решила, что Пендерел ушел, и побежала обратно наверх. Столкнувшись с ней, Иллингворт свернул в кабинет хранителя. Дверь распахивается, из кабинета вылетает нервный Джерри Уэйд в фальшивых бакенбардах и говорит Иллингворту, чтобы тот не тратил времени на пустую болтовню.
Тут возникает еще одно обстоятельство, на которое вы не обратили должного внимания. Иллингворт обрушил нам на голову целый ушат подробностей о кабинете хранителя и об этом лифте. Дверь, как неоднократно повторялось, была обшита сталью, ни один звук не просочился бы через нее наружу. Дверцы лифта были настолько толстыми, что запертый внутри Иллингворт не мог слышать, о чем Джерри с Холмсом говорили в кабинете. Любые разговоры, которые имели место в главном зале, можно было бы услышать в кабинете только в том случае, если бы двери лифта были открыты (согласны с этим?). Тогда звук проникал бы через вентиляционное отверстие в шахте лифта, а в противном случае ни слова не было бы слышно.
Войдя в музей, Иллингворт разговаривал с Пруэном в дальнем конце главного зала, затем он беседовал с Бакстером все еще на значительном расстоянии от кабинета. Тогда каким образом Джерри Уэйд услышал его? Вернее сказать, каким образом Джерри Уэйд, находясь в звуконепроницаемой запертой комнате, узнал, что кто-то явился? Вот мы и приходим к не такому уж и удивительному выводу, что он, должно быть, находился в лифте. Иначе такой трюк не проделать. Скорее всего, в этом лифте он стоял на ящике и выглядывал наружу.
Начнем с того, что это весьма подозрительно. Поскольку, войдя в кабинет хранителя, Иллингворт заметил (он упоминал об этом, когда описывал свои размышления о побеге), что дверцы лифта были закрыты и на них висела табличка с надписью: «НЕ РАБОТАЕТ». Если Джерри заходил в лифт, зачем было это скрывать? Но Господь Всемогущий, друзья мои! Он пошел еще дальше, чтобы уничтожить все следы. Совершим же грандиозный прыжок в следующий день и послушаем, что нам скажет о лифте дактилоскопист, пришедший убедиться, что старик Иллингворт в самом деле сидел внутри. Иллингворт в лифте был, его отпечатки найдены. Странно не это обстоятельство. Странно то, что никаких других отпечатков не удалось отыскать.
Никаких других отпечатков. Хм… Джерри должен был побывать в лифте, он должен был хоть к чему-нибудь прикоснуться, но нигде не было и следа этого. Такое возможно только в том случае, если аккуратно стереть отпечатки пальцев. А для чего ему было стирать отпечатки? Для чего было скрывать тот факт, что он заходил в лифт? Ответ вам подскажет записка, начинающаяся со слов: «Дорогой Г., непременно нужен труп – настоящий труп», которую Джерри Уэйд обронил в подвале во время убийства Пендерела.
Видите ли, мне совершенно не понравилось то, как он вел себя той ночью. Мне не понравилось то, с какой готовностью он принял доктора Иллингворта за актера из агентства. Я сказал себе: во всем мире, наверное, не найдется такого человека, который, полчаса проговорив с доктором Иллингвортом, не усомнился бы в том, что он явился из театрального агентства. Джерри Уэйд не настолько простодушен. Он притворился, что поверил в то, что Иллингворт присланный из агентства актер, он закатил для него личное представление, поскольку это ему было необходимо для спасения собственной шкуры. Благодаря этому наружу не просочилось ни единого намека на то, что настоящий актер убит и лежит в подвале, о чем Джерри Уэйду было хорошо известно. Признаю, этот артист-любитель устроил для Иллингворта неплохой спектакль, и это после того, как он заколол профессионального актера.
Хэдли, наложите теперь свою концепцию убийства на мою, и тогда вы увидите, что их контур совпадает именно так. Попытаюсь обвести его по-своему. Ведь у нас имеется еще одна серьезная зацепка, и она кроется в том обрывке разговора между Джеффом Уэйдом и Иллингвортом, который вы подслушали в понедельник, когда эти двое спускались в подвал, где впоследствии Джефф и уничтожил отпечаток пальца на зеркале…
Хэдли вскочил со стула и уставился на Фелла, указав на него пальцем с противоположного конца стола.
– Имеете в виду, – сказал он, – то, что Иллингворт повторял старику? Он говорил что-то вроде: «Но если какой-то мерзавец и в самом деле стащил перчатки с вашего стола», на что Джефф ответил: «И отвертку».
Фелл кивнул в ответ:
– Пу-пу-пу. Именно это, мальчик мой. Кто-то украл перчатки и отвертку со стола Джеффа наверху. О чем это нам говорит? Наша блуждающая мысль приводит нас прямиком к тому самому сломанному лифту, который кто-то злонамеренно вывел из строя…
С десяти восемнадцати, когда ушли Мириам с Харриет, и до без двадцати пяти одиннадцать Джерри Уэйд находился в кабинете хранителя совершенно один. Его оставили в одиночестве более чем на пятнадцать минут. Он прикреплял к лицу бакенбарды, не такое уж это и долгое дело, поскольку Харриет заявляет, что к тому моменту, когда она и Мириам оставили его, работа была почти закончена. Тут Мириам выходит и говорит, что она принесет ему… Что? Одну из отцовских курток из подвала, для того чтобы завершить образ. Я вам скажу, что ему тут же пришло на ум, Хэдли, скажу с такой уверенностью, будто сам это наблюдал. «Фу, хорошо, что старик уехал. Хоть не попытается в очередной раз убиться в этом лифте. Ребятам наверху скоро понадобится спустить сундук, облегчу им задачу, раз уж он нам так нужен. Починю лифт, это секундное дело, ведь я же сам его и сломал». Он берет у старика со стола отвертку и пару перчаток на тот случай, если откуда-нибудь потечет смазка. Затем з