идят своими имплантами, но спрашивать не стала – еще рассердится.
Есть такие парни, которых называют красивыми: глаза коровы, пухлые губы, черные волосы, самоуверенный взгляд. Так вот, Курт совсем на них не похож. Он суховатый, тощий и длинный – типичный житель трущоб, которым приходится придумывать, как добывать деньги. И еще у него глаза странные, в них светится бесовщина каждый раз, когда нужно сделать что-нибудь сложное. Вот как сейчас, когда он сказал, что обворует мост.
Пока я размышляла, кого же мне напоминает Курт, и, как обычно в таких случаях, ничего не вспомнила, он был уже на полпути к входу.
Мост высоченный. Чтобы подняться с самого подножья до самого верха, битый час нужно потратить. Я немного отстала, заблудившись в дымке. В тишине, окружающей мост, любой звук кажется опасным, поэтому кричать было страшно.
– Крысеныш! – позвал Курт откуда-то спереди.
– Шшшшшшшшш… – прошелестел мост.
Я рванула вперед, поскользнулась и ободрала ладони, но Курта не увидела.
– ШШШШШШШШ!!! – взревело эхо, гуляя под проложенной давным-давно дорогой.
В этот момент мне очень захотелось, чтобы появились охранники, грубо ткнули стволом в ребра и увели прочь, но их никогда нет, когда возникает нужда. Туман расслаивался, расплетался, трудно было даже понять, откуда идет звук, только мост, как и прежде, непоколебимо возвышался сбоку.
– Потерялась?
Увидев мое перепуганное лицо, Курт потянул за капюшон. Фантазия подбрасывала картины, от которых хотелось умчаться куда глаза глядят. Вот сейчас он обернется – и станет ясно, что это фантом, сотканный мостом, без лица, без имени, на месте головы лишь туман, а может, вообще пусто…
Мы вынырнули около входа как-то внезапно, я не была к этому готова, поэтому даже вздрогнула. Широкая дорога упиралась в ограду из «колючки», к которой был подключен ток, слабый свет от фонарика рассеивался, успевая показать зев разорванной проволочной ограды. Пучки острых концов проволоки неровно свисали в проем. Он был так велик, что мы с Куртом могли пройти там, даже не нагибаясь.
Тьма.
Тихий скрип.
Я вспомнила, как потонул в чем-то мягком недавний вопль, и достала пистолет, сжав рукоятку так сильно, что пальцы хрустнули. Курт передал мне фонарик.
– Я пойду за тачкой, возьму что-нибудь ценное и притащу тебе. Сделаю несколько ходок, чтобы не возвращаться пустыми, и домой.
– Хорошо, – туповато отозвалась я, усаживаясь на землю прямо рядом с провалом и крепко стискивая оружие. – А почему я не могу пойти с тобой?
– Если там что-то опасное, ты сможешь мне помочь, подстраховать отсюда. Я недалеко.
Врет.
– Но я ничего не вижу, – возразила я. – Не ходи на мост.
Курт скривился, потом протянул мне очки – гибрид прибора ночного видения и системы GPS.
– Не знаю, почему я тебе раньше их не дал. Забыл, а ты молчишь… Все будет нормально, крысеныш.
Я сразу же надела очки, но лучше бы этого не делала. Сначала мне даже захотелось их снять и засунуть в карман, потому что теперь я видела огромную, подавляющую площадь моста спереди, и от этого становилось пусто в желудке. Далеко в обе стороны расползалась острая ограда. Справа, шагах в ста от нас, на проволоке висела какая-то темная дрянь.
Мост вырос перед нами – выше, чем многие дома; у меня перехватывало дыхание, когда я пыталась рассмотреть его целиком. Можно было пройти и прикоснуться к первому из частокола стальных тросов, которые цеплялись за подвес, но я оставалась около неровной дыры в проволоке, и не думая приближаться. Все равно никто не поверит. Ржавые детали казались черными.
Мост…
– Жди здесь.
Курт перешагнул через изуродованную ограду.
Одинокая фигура человека, осторожно ступающего по ржавому железу, постепенно удалялась, растворяясь на гигантской площади старого сооружения. Я зажмурилась и решила ждать, пока что-нибудь не произойдет. Так намного проще – думать, что чудовищ нет, хотя они могут кружить рядом, почти касаться тебя… Когда я это представила, то дернулась, но за спиной была только трава и мусор. Ноги начали замерзать, но вставать не хотелось – так я была более незаметной, просто точка.
Мост…
На него нельзя не смотреть. Может, и нужно отвернуться, но взгляд все равно возвращается в провал бесконечного коридора, зажатого между громадными решетками боковых плоскостей. Курт уже исчез. Я моргнула и выключила фонарик, чтобы не маячить, да и толку-то от него все равно никакого, только кривые тени вокруг.
Темное пятно на ограде слегка трепыхалось от ветра, но излишнее любопытство никогда не заканчивается хэппи-эндом, поэтому я предпочитала не обращать на него внимания, притаившись, как крошечная букашка. Мост подавлял. Внезапно раздался громкий скрежет.
– Курт?..
Я вскочила, не зная, что делать. Может, он решил перевернуть упавшую деталь, и ничего страшного и не случилось… Опять воцарилась тишина, но было в ней что-то неспокойное, вынужденное.
– Курт!
Я рванула за ограду, а потом побежала прямо в глубину моста. Штанина зацепилась за проволоку, «колючка» впилась в ногу, оставив рваный укус.
– Курт…
Нужно было его вернуть. Немедленно вернуть. Немедленно вернуть, вернуть, верну-у-уть!!!..
Туман ограничивал видимость, но великолепная пустота моста, не забитая пешеходными зонами, кабинками для выхода в вирт, рекламами и козырьками, все равно была очевидна. Асфальт, железо, что-то еще – очки выхватывали фрагменты, оставляя общую картину вне поля зрения. Громадный путь, подвешенный на стальных тросах над прогнившей кишкой реки.
Я испугалась, что потеряюсь, и приблизилась к краю, где поблескивали опоры. Туман оседал на них, оставляя капли на еще не покрывшихся ржавчиной участках, и от этого мост чуть светился. Спереди опять заскрежетало, я очертя голову рванула на звук, оставляя за спиной проем.
– Курт! – жалобно крикнула я.
– Я здесь, крысеныш. – Вдалеке замаячил размытый силуэт, а через некоторое время я увидела, как Курт копается в брошенной тачке. – Тут полно разного оборудования, я такого раньше не видел… – Раздался хруст, потом он довольно крякнул. – И оружия чертова уйма. Может, экспедиция какая, но ощущение, будто они просто ушли.
– Ну вот давай и мы отчалим отсюда, Курт! – Я подбежала и только тогда поняла, что по ноге течет кровь. – Пошли здесь… – От волнения даже простые слова забывались, я лишь беспомощно размахивала руками, повторяя одно и то же.
– Залезай в машину, – Курт махнул из кабины. – Тут пусто.
Хотелось объяснить ему, что тем, кто сюда приехал, не помогло ни оружие, ни машины, но он не торопился, с интересом роясь в бронированной кабине, отламывая что-то, мне не видное, доставая разные предметы, словно находился у себя дома, а не на мосту. Темнота давила сверху, спрессовывая нас в лепешку и прижимая к дороге, но рассказать об этом я не могла, не умея подобрать нужных фраз, только размахивая пистолетом и повторяясь.
– Глупый маленький крысеныш, – ласково усмехнулся Курт, протянул руку, чтобы погладить, но потом вдруг отдернул ее обратно. – Тут что-то…
Я схватила его за рукав и начала вытаскивать из машины, ощущая неприятное дуновение, приносившее на мост гнилостный запах реки. Мост словно пружинил, у меня началась истерика. Курт выругался, развернулся забрать наворованное из машины, но я уцепилась за его куртку, упираясь ногами в дорогу.
– Черт, нам нужно это барахло! – Он оттолкнул меня, решительно разворачиваясь к приоткрытой двери кабины.
Половина его туловища скрылась в машине, ноги уперлись в асфальт, плечи напряглись – он явно извлекал что-то тяжелое. Я дрожала, пот лился по спине, штаны настырно льнули к телу – то ли от грязи, то ли от крови, которой пропиталась вся левая штанина, то ли от осевшего тумана.
– Лови, – буркнул Курт, подался назад… и вдруг завопил: – А-а-а-а!!!
Шлеп! Очки заляпало что-то темное.
Я отпрянула, запнулась, свалилась на землю и быстро поползла в сторону, не оборачиваясь, не открывая глаз, не думая. По лицу стекало что-то теплое и густое, очки съехали, резинка противно скользила по мокрой шее, но в них все равно уже ничего не разглядеть. Курт орал, но потом захлебнулся, словно ему на голову положили подушку.
– Черт… – шептала я, преодолевая метр за метром ползком, почему-то не решаясь встать. – Черт…
В установившейся тишине дыхание раздавалось как колокол, а я даже не понимала, куда ползу. В руке до сих пор была зажата рукоять пистолета. Может, Курт еще жив… Мысль придала уверенности, поэтому я развернулась обратно, скручиваясь в комочек, с опаской встала и принялась лихорадочно нащупывать фонарик свободной рукой.
Скрип. Рассеянный свет от фонаря выхватил размытым сектором бампер машины. Будто Курта никогда тут и не было, будто мне все привиделось, но только вот чужая кровь на губах говорила о том, что это все вранье, что на самом деле какая-то мерзость разрезала его прямо в двух шагах от меня…
Опять налетел ветер, потом стих. Медленно, осторожно, шажок за шажком… Дверь машины так и осталась открытой, только теперь на ней были видны потеки застывающей крови. Внизу валялся кейс, он распахнулся от удара о землю, так что можно было рассмотреть какие-то приборы, линзы, электронику.
И больше ничего.
Там не было абсолютно ничего.
Мост равнодушно возвышался в непроницаемой темноте, вверх убегали стальные тросы, иногда тихонько поскрипывающие под тяжестью конструкций; засыхающая кровь Курта стянула лицо. Я выстрелила куда-то вбок, закричала что-то обидное, а потом села около машины и заплакала.
Глупый маленький крысеныш.
2009 год
СТРЁМНАЯ
– Она стрёмная.
Я чувствовал в девчонке, которую привели, что-то не то. Я даже не мог толком описать, что именно мне не нравилось, но даже то, как она сидела, меня раздражало. Спутанные волосы, сосульками свисающие на плечи, диковатые глаза, которые останавливались на разных предметах и некоторое время сверлили их, переплетенные белые пальцы, ее уверенность – даже это. Я испытывал плохо объяснимое отторжение, хотя с мутантами в своем отряде уже привык мириться. Мне хотелось поставить ее на место. Может, я просто устал – войска Армады перли и перли всю ночь напролет.