— Вы можете его описать?
Наконец-то! У него даже все тело заныло, когда он понял, что женщина что-то видела. Но она тут же его разочаровала.
— Знаете, нет. — Она недовольно поморщилась. — Я собаку выгуливала. И следила, чтобы она все свои дела сделала в отведенном для этого месте, а не на коврики соседей. Мерзавец!
Макаров даже не стал спрашивать, кто именно. Понятно, что тот парень со сковородкой.
— Человек был мужчиной, это точно. Не переодетая женщина, — резко сказала она снова. — Среднего роста. Крепкого телосложения, но не толстый, нет. Широкая куртка чуть выше колен, капюшон. Лица не видно. Орудие убийства у него из кармана не торчало.
И она мелко рассмеялась, будто это было смешно. Макаров внутренне поежился.
— Почему вы сказали об орудии убийства?
— Потому что ваши на другой день весь двор и все мусорки перевернули. Ясно, что искали.
— Вы им не говорили, что видели постороннего?
— Кто бы мне дал слово молвить! — гневно воскликнула она. — Дочка, как только услышала про убийство, сразу меня домой отправила и к ним пока велела не соваться. Вот зятю радость. Мерзавец!
— В котором часу это было, Инна Степановна? — поспешил отвлечь ее Макаров. Судя по всему, в мерзавцах у нее ходили многие.
— Начало одиннадцатого, точно до минуты не скажу. После десяти точно. Детей загнала в кровати и пошла с собакой на улицу. Через какое-то время этот подъехал, мимо стоянки, за джипом встал, вышел, теньком прошел — и в подъезд. Пробыл недолго, вышел, снова в машину и уехал. А наутро началось!..
Итак, убийство произошло между десятью и одиннадцатью вечера, что совпадает с заключениями экспертов. Убийца предположительно мужчина. Судя по описанию, среднего роста, крепкого телосложения. Это не Виталик. Тот высокий и мешковатых курток до колен не носит. И не Борис Иванович, тот толстый и грузный.
Кто же это? Кто? Кого взяла за жабры Егорова Ниночка, решившая промышлять шантажом? На наемника непохоже, слишком непрофессионально. Хотя…
В давнем деле Виталика Илова фигурировал молоток. Не потому ли Ниночку убили именно этим предметом? Кто-то знал? И решил Виталика подставить.
И снова обдало холодом: Ирина. У нее был мотив. У нее был букет мотивов отомстить Ниночке. И любовника она у нее отбила, и подставить перед акционером решила, и шантажировать начала. И это только то, что известно Макарову!
Могла Ирина нанять кого-то для осуществления своего преступного замысла?
Запросто, родился неутешительный ответ.
— Вы отвлеклись.
Сухонькая ручка Инны Степановны легла на локоть Макарова. Он вздрогнул.
— Простите, задумался. — Он отодвинул пустую чашку. — Все было великолепно, спасибо. Вы мне очень помогли.
— Ой, да что вы!
Она засеменила за гостем в прихожую, без конца что-то лопоча о старинных рецептурах, забытых ныне. О бабушке-мастерице, передавшей ей много чего по наследству. И вдруг, когда Макаров уже взялся за дверную ручку, хозяйка преградила ему дорогу, привалившись спиной к двери.
— А почему вы меня не спрашиваете о машине, Дмитрий?
— Да-да, машина! — Он мысленно дал себе подзатыльник. Упустил главное, отвлекшись на мысли об Ирине. — Вы рассмотрели, какого она была цвета, номера запомнили?
— Конечно, — фыркнула женщина и самодовольно улыбнулась. — Это был «Ниссан Альмера» 2008 года, серебристого цвета, номер…
Макаров записывал с приоткрытым ртом. Дама не переставала его удивлять.
— Машина точь-в-точь такая же, только цвет другой, как была два года назад у моего зятя, пока он ее не рассадил, мерзавец.
— А нет, Дима, «Ниссана» с такими номерами, — порадовал его на следующий день ближе к обеду знакомый капитан из районного ГИБДД. — Номерочек этот, Дима, выходит, липовый.
— Ага. Вот так вот, значит.
Он не знал, радоваться или впадать в уныние. Если номера липовые, то сто процентов — на машине приезжал злоумышленник. А если нет? Что, если дотошная Инна Степановна что-то перепутала в темноте, выгуливая собаку?
— Вы за кого меня принимаете, майор Макаров! — возмутилась она с легким повизгиванием. — Это только мой зять, мерзавец, считает меня выжившей из ума старухой. Номер точно тот, который я вам продиктовала. Если его не существует в природе, значит, он поддельный. Вам это понятно?
Это ему было понятно, непонятно было, где теперь искать эту машину.
— В угоне никаких «Ниссанов Альмера» не числится, Дим. Неугоняемый экземпляр, тем более восьмого года. Сам подумай!
Он подумал. И пришел к выводу, что кто-то использовал свою машину в преступных целях. Просто вешал на нее липовые номера, и все.
— А владельцев таких машин много по городу? — спросил он, отчаянно надеясь, что немного.
— Знаешь, прилично.
— Подготовишь?
— Легко! Но не сразу. Завтра к вечеру устроит?
Его бы устроило вчера, но выбора не было. Условились о встрече на завтрашний вечер. А пока он снова решил навестить Смотрова.
— Снова ты! — возмутился Геннадий, только увидев Макарова входящим в свой кабинет. — Чего опять?
— Машинка в моем деле одна засветилась. Надо бы сверить данные, Ген, — миролюбиво улыбнулся Макаров. — Вы же проверяли машины, которые в день убийства Грибовой засветились на ближних к ее дому камерах?
— Умный, да? — Смотров кисло улыбнулся. — Проверяли. И толку?
— В смысле?
— В том самом, что засветилась как раз машина Степанова, который у меня под замком сидит. Понятно тебе?
— Да ладно.
— Вот тебе и ладно, — Смотров неуверенно улыбнулся. — Его жена приехала на такси, она и не скрывала. И таксиста нашли, подтвердил. А вот муженек ее следом на своей машине ехал. Или почти следом.
— Что это значит?
— Поотстал минут на несколько. Но не заблудился, поверь мне. Адрес своей невесты знал хорошо. Вернее, адрес одной из ее квартир, понатыканных по городу. К слову, знаешь, сколько их?
— Кого? — Макаров на мгновение отвлекся, не понял.
— Не кого, а чего. У нашей покойницы, вернее, у ее покойного отца, — четыре. — Смотров поднял вверх четыре растопыренных пальца. — Четыре квартиры! Та, в которой произошло убийство, самая маленькая, всего-то под сотню квадратов. Вот уроды! Мы с семьей всю жизнь друг другу на подолы едва не наступаем, а у этой кроме дома четыре квартиры в городе! Пустующих, никому не нужных квартиры! Но сейчас не об этом, Дима. Сейчас о том, что твой так называемый подзащитный…
И Смотров очень мерзко посмотрел на него. Видимо, ждал, что Макаров станет отрицать и возмущаться. Но он промолчал.
— Так вот, твой так называемый подзащитный, — снова повторил Смотров с меньшим нажимом, — не имея алиби на момент убийства своей невесты, засветился на камерах видеонаблюдения поблизости. Что еще могу добавить, Дима? Добавить нечего.
— А что он сам говорит?
— А ничего. — Смотров с раздражением ткнул папку с делом кончиками пальцев. — Впал в депрессию. Молчит. Даже с адвокатом не разговаривает.
— А Кира Степанова, она что?
— О, вот тут история просто невероятная! Это просто жена декабриста, честное слово. Она о себе забыла, она теперь своего мужа защищает. И не его шаги она в темноте слышала. И не мог-то он никого убить. Он мухи, по ее словам, не обидит. Даже жаль ее, честное слово.
— Ген, а записи с камер есть у тебя?
— Есть, конечно. А что? — И Смотров тут же поджал губы и подозрительно уставился на незваного гостя.
— Хотелось бы взглянуть.
— Да взгляни, чего. — Смотров неуверенно провел рукой по затылку, взгляд его заметался. — Копию надо сделать.
— Я подожду.
— Ага, я щас. — Гена пошел к выходу, у двери застыл. — Только, Дим, записи-то не с камер дома, на доме камер нет. А с проспекта, с которого можно во дворе въехать.
Макаров смиренно кивнул. А про себя подумал, что Степанов, значит, возле дома не засветился. Нет его на записях. А по проспекту он мог и просто кататься, не так ли?
Смотров делал копии целых полчаса. Наверняка с кем-то советовался, решил Дима, с благодарностью принимая флешку. Видимо, позволили.
— Новый год послезавтра, — мечтательно произнес Смотров, вызвавшийся проводить его к выходу. — Жена готовится. Вкуснотой второй день пахнет. Жду не дождусь! Ты-то как? В одиночестве?
— Нет, я с семьей, — коротко обронил Макаров.
И внутри неприятно заныло, стоило вспомнить утренний звонок бывшей жены, забывшей, что она бывшая. Тут же принялась раздавать приказания: купи то и то, забери оттуда и оттуда. Пришлось вежливо, но твердо остановить ее запал. Напомнить, что они давно не в браке. И что приготовлениями ему заниматься совершенно некогда. Хорошо, если он к полуночи успеет.
— С семьей? — изумился Смотров. — Ты же вроде развелся, нет? Я путаю?
— Нет, не путаешь. Развелся. Давно. Но это не мешает нам поддерживать нормальные дружеские отношения.
И он внутренне содрогнулся. Дружить с бывшей женой он не стал бы по приговору. Уже много раз пожалел, что пошел у дочки на поводу, согласившись вместе с ними праздновать. Наверняка без сюрпризов не обойдется.
Как чувствовал!
Дочка оказалась совсем не одна. И не только с подругами. Прилетел ее Олег, они без конца целовались и обнимались, не стесняясь никого. Подруги натащили в дом его родителей каких-то голосистых придурков, которые начали напиваться задолго до боя курантов. И бывшая учудила, прикатила с очередным поклонником. Хотя, кажется, Макарову его морда была знакома. Может, по сводкам где проходил?
Еле дождался поздравления президента, пригубил дежурный бокал с шампанским и через пять минут ушел в отцовскую спальню. И одному побыть хотелось, но больше по причине, чтобы никто ее не занял. При мысли, что на отцовском стареньком диване расположится кто-то, кроме него, передергивало.
Подруги дочери, их пьяные друзья, бывшая с очередным, так много разговоров, шума, шального смеха, нестройного пения, громкой музыки… И зачем, спрашивается, он согласился? Лучше бы у себя остался.
— Пап, — в дверь сунулась дочка, личико счастливое, румяное, глаза сияют, — все в порядке?