Рей дернулся, поджал губы и сморщился.
– Да не прикидывайся! – Хмыкнул Учитель. – Не всё так страшно. Полкубка высосал и не заметил! А сейчас уже поздно нервическую барышню изображать.
– Я от тебя этого не ожидал! – Скривил губы Рей.
– А зря, – припечатал Учитель. – Ожидать нужно от любого, что угодно. В общем, давайте, ешьте. Андрей, возьми с собой еды. Моя кровь поможет ещё в одном: Йор к вам не сунется какое-то время, пока не разберётся, что это на самом деле не я. Рассчитываю, этого времени вам должно хватить, чтобы получить предсказание… и, надеюсь, выбраться оттуда.
– А это всё нужно выпить? – Задумчиво произнесла я, катая вино по стенкам бокала. После откровения Учителя вина почему-то не хотелось.
– Настоятельно рекомендую, – безапелляционно отрезал Учитель. – И закусить.
И перед моим лицом зависла тарелка с жареными ножками каких-то мелких птиц… Во всяком случае, я понадеялась, что это птицы, а не, скажем, нечто земноводное из французской кухни.
Я бросила жалобный взгляд на Рея. К моему удивлению, тот с делано безмятежным выражением лица жевал кусок мяса, расслабленно запивая его любезно предоставленным коктейлем «vin de sang». Поняв, что мои жалобы и тут не прокатят, я со вздохом поставила тарелку себе на колени и начать есть. Вино, кстати, по вдумчивом дегустировании, оказалось на вкус совершенно обычным. Ну, в смысле, без подозрительных привкусов. Хорошее такое вино. Если бы не предшествующая перепалка Рея с Учителем, я бы и не заподозрила никакого подвоха. Тут я снова вздохнула: сомелье из меня, оказывается, тоже никудышний, даже привкус крови в вине почувствовать не могу.
Пока мы жевали, Учитель давал Рею последние наставления. Звучали какие-то специфические термины, какие-то координаты… Я заскучала и отвлеклась. Слегка заинтересовалась, когда мельком расслышала настоятельное требование не отпускать меня к Оракулу одну и чётко зафиксировать предсказание, не полагаясь на девичью память. Я было слегка оскорбилась, но потом подумала: и хорошо. А то вдруг там этот Оракул мне начнет какой-нибудь «Сон Веры Павловны» начитывать. Я тогда если не усну сразу, так не запомню ни черта точно. А тут личный летописец будет!..
Из ленивых размышлений меня вырвал голос Учителя:
– Ну всё, готовы?
Я вздёрнула голову. Оказалось, что Рей, закутанный несмотря на тёплый вечер в плащ, уже стоит, небрежно облокотившись о панцирь Учителя, а сам Учитель с какой-то тихой усмешкой смотрит на меня. Хмм… Похоже, только меня и ждут. Я нехотя поднялась. Почему-то совершенно не хотелось тащиться ни к какому Оракулу. Подозреваю, я уже просто сыта по горло откровениями… Только вот меня никто не спрашивает о моих желаниях.
Учитель качнул головой, и перед нами возникла дверь. Никакой светомузыки, молний, порталов… Просто дверь. Хорошая такая дверь, добротная: деревянная, с полукруглым верхом и массивным кольцом в качестве ручки.
– Ну, давайте, детки, удачи!
Я почувствовала, как меня подталкивает поближе к Рею. Тот, заметив это, усмехнулся, с готовностью сделал шаг навстречу и, обняв меня за талию, положил ладонь на дверное кольцо:
– Спасибо, Освальд. Надеюсь, скоро вернёмся.
Глава 55.
В гостях у Оракула… и не только.
Он открыл дверь, и мы шагнули в густые сумерки, наполненные ароматами цветов, пением птиц и еле слышными звуками какой-то музыки. Музыки? Я оглянулась. Двери, естественно, не было. Мы стояли на полутемной аллее, где-то впереди виднелся неяркий свет. Музыка тоже раздавалась откуда-то оттуда. А прямо над нами где-то в кронах деревьев заливался… соловей.
– Ну соловей же! – дернула я Рея за рукав.
– Да? – приподнял он бровь. – Ну и что?
– Они разве здесь водятся?
– А я откуда знаю? Я не орнитолог!
Он взял меня за руку и потащил по аллее к просвету, навстречу музыке, напрочь игнорируя красоту антуража, только сосредоточенно озирался, поражаясь вслух:
– Невероятно! Никогда не думал, что такое возможно! Мы действительно рядом с Оракулом. Видишь то свечение? Это там… Но ведь это означает, что у Освальда какие-то дела с Оракулом! Такой портал, завязанный на крови, можно построить только с обоюдного согласия. Интересно… – И Рей, замолчав, ушёл в себя, продолжая тащить меня вперёд.
Я и не думала сопротивляться, прислушиваясь к смутно знакомой мелодии, становящейся громче по мере нашего приближения. Песня. Это песня. Какая-то очень старая песня. Уже можно разобрать слова… Где же я её слышала?.. Хрустальный голос невидимой певицы задумчиво выводил:
When two lovers meet in Mayfair
So the legends tell
Songbirds sing and winter turns to spring
Every winding street in Mayfair
Falls beneath the spell
I know such enchantment can be
'Cause it happened one evening to me
That certain night, the night we met
There was magic abroad in the air
There were angels dining at the Ritz
And a nightingale sang in Berkeley Square
I may be right, I may be wrong
But I'm perfectly willing to swear
That when you turned and smiled at me
A nightingale sang in Berkeley Square…
Я поймала себя на том, что напряжённо прислушиваюсь, застыв столбом и заставив Рея замереть рядом. Музыка продолжалась. Я недоуменно взглянула на Рея:
– Что это? Откуда здесь песня про Лондон? Откуда-то она мне знакома, но, хоть убей, не могу вспомнить, где слышала.
Рей невесело улыбнулся:
– Значит пророчества начались. Запомни эту песню.
– Пророчества? – Изумилась я. – Я в жизни не была в Англии!
– Значит будешь.
– Мда… Есть, ради чего жить, – криво улыбнулась я, но неожиданно осознала, что если это правда, то со мной ничего не случится. Йаа-хуу! Настроение слегка повысилось. – А если ещё пообедать с ангелами в Рице! Интересно, моей зарплаты хватит на это удовольствие?
Рей хмуро передёрнул плечами и снова потащил меня вперед.
Музыка стихла до еле слышных переливов, и мы вышли на поляну. Посередине заросшего травой туманного пространства, залитого каким-то чересчур ярким светом двух лун, стоял каменный колодец. Над колодцем склонялось какое-то дерево, отдалённо похожее на иву. Кроме нас вокруг не было ни души. Я огляделась и осторожно прошептала:
– А где Оракул-то?
– В колодце. Она никому не показывается. Подходи, садись на край, и слушай.
– Мне страшно, – выдавила я из себя.
– Все в порядке. – Рей ободряюще пожал мне руку. – Я буду рядом. В этом месте никто не в силах никому причинить вреда. Даже Йор… – он хмыкнул. – А вот насчет Освальда уже не уверен. К счастью, он на нашей стороне. Давай, иди, – он слегка подтолкнул меня в спину.
На подкашивающихся от страха ногах я подошла к колодцу, присела на край каменной кладки… у меня закружилась голова, и я вдруг поняла, что сплю.
Я по-прежнему сидела на краю колодца, и всё окружающее незаметно изменялось каждый миг. Посветлело, словно настал день, пение птиц смешивалось с еле слышной музыкой и шелестом листьев… Какие-то тени и блики мелькали на краю восприятия, и я никак не могла уловить, что это. Ветви ивы щекотали мне лицо и, мелькая перед глазами, не давали мне хорошенько рассмотреть девушку, сидящую напротив меня на противоположном краю колодца и заливающуюся смехом столь мелодичным, словно рассыпались сотни серебряных бубенчиков. Я могла поклясться, что секунду назад там никого не было! Разноцветный ветерок обвился на миг вокруг меня, ероша волосы и заставляя прищуриться, и исчез, втянувшись в протянутую ладонь девушки.
– А вот и наш Демон Судьбы! – Заговорила она. Её голос зазвенел хрусталём, переливаясь огнями в воздухе, отразился от деревьев и отозвался внутри меня, вызывая странную щекотку в желудке. Голос чаровал: он одновременно и успокаивал, и вызывал безотчётную радость, и тихую грусть… и какие-то ещё совершенно непонятные эмоции, от которых хотелось плакать.
– Я не удержалась, я просто должна была посмотреть на это чудо. Наконец-то! – продолжала девушка своим восхитительным и одновременно мучительным голосом. – Извини, смертным очень тяжело меня переносить, но я решила, что Любимица Всех Стихий должна быть чем-то особенным! – Голос снова рассыпался серебряными бубенчиками смеха.
Я, в странном ступоре, почему-то упорно пыталась разглядеть её лицо, но мне мешали эти дурацкие ветки… или не ветки вовсе, а просто почему-то перед глазами рябило… или разноцветный ветерок, который снова начал порхать вокруг хозяйки… и какое-то странное головокружение…
– Всё-всё, – музыкально мурлыкнула Оракул. – Больше не буду. Рассмотрела. Иззи, как всегда, гениален.
– Иззи? – Неожиданно для себя самой я отмерла: любопытство оказалось сильнее ступора и сильнее желания рассмотреть внешность Оракула.
– Ага! Вот оно! – Снова вспыхнула фонтаном искристого смеха эта загадочная девица. – Вот в чём твоя сила. Давай, девочка! Пока тебе интересно жить – не умрешь! А Иззи… Считай, я случайно оговорилась, а ты запомнила, – Оракул вдруг явственно хитро мне подмигнула и неожиданно исчезла.
Я осталась в полном одиночестве, только разноцветный ветерок шелестел, прячась, в листьях, и еле слышные отзвуки песни уплывали к зеленой луне.
– Эээ… – начала я неуверенно. – Это всё? В смысле моё пророчество? Я могу идти?
Вместо ответа я вдруг почувствовала, что меня как будто захлестнуло волной: закрутило, завертело, лишая дыхания, перед глазами закрутился огнистый вихрь, меня, словно подняло в воздух… и обрушилось пророчество. О, тут не было никаких сомнений, это было именно пророчество: слова обрушивались отовсюду одновременно, казалось, вбиваясь в самую душу, хуже гвоздей, с почти ощущаемой болью, расплющивая сознание молотом на наковальне… Забыть? Помилуйте! Я на смертном одре это буду помнить!
Чужие звёзды? Мир не в радость?
Твой путь – в пещеру Диких Радуг.
Остановись, в себя поверь!
Ты – ключ Судьбы, найди же дверь!
Коль примешь правила игры,
Откроешь дверь во все миры…