– Это мы и собираемся выяснить! – ответил я. – Летим с нами!
– Нет, – снова вскинула она голову.
Я сердито отвернулся.
– Тогда не жди ответов! Я сам не знаю! Думаешь, мне все это по душе? – обвел я рукой шаттл, словно этот жест мог включить в себя все мироздание и все мое прошлое.
– Да, – ответила она без колебаний. – Конечно.
– Конечно… – повторил я шепотом и грустно улыбнулся. – Конечно… Сиран! Я хочу, чтобы все это закончилось! Хочу путешествовать по Галактике с Валкой, хочу прекратить войну… завести семью! Но у меня нет выбора. Не знаю, с чего ты взяла, что он есть у тебя!
Моя подруга посмотрела на меня с выражением, которое я не могу понять до сих пор.
– Ты не понимаешь, – сказала она. – Выбора у меня нет. Я сделала его давным-давно.
– А как же наш долг?
– У тебя он, может, и есть. Но я никому ничего не должна.
– Должна, – прошипел я. – Ты дала мне клятву. Ты и Паллино с Эларой. Вы мои кутильеры!
– Кутильеры? – повторила она. – Или друзья?
«Либо одно, либо другое», – прошептал в голове голос, очень похожий на отцовский.
– Иди! – воскликнул я, наставив на нее руку с выставленными указательным пальцем и мизинцем, словно накладывая проклятие. – Неверующая!
Я резко опустил руку, чувствуя, что перегибаю палку. Она ничем не заслужила моего гнева.
– Прости, – сказал я, поворачиваясь спиной. – Прости. Просто ступай.
Я почувствовал, как непроизвольно сжались мои плечи, как будто чувствуя грядущий удар.
Сиран молчала так долго, что я решил, что она уже ушла.
– Ты правда не будешь мне препятствовать?
– А тебе этого хочется? – ответил я, не оборачиваясь.
Мне вспомнились недавние слова Гибсона: «Быть человеком – великое дело».
– Нет.
– Ладно. – Я повернулся к ней напоследок, и моя тень снова заплясала на белом полу, заполнив собой весь зал. – Слушай мой последний приказ, Сиран с Эмеша.
Это все, что я мог сказать, не скрежеща зубами.
Что-то в моем голосе заставило ее отступить на шаг.
Было еще не поздно. Я мог позвать солдат, портовую стражу. Не обязательно было ее отпускать. Но чего бы я добился? Мог бы против воли уложить ее в фугу. Казнить как предателя – так на моем месте поступило бы большинство имперских офицеров. Но я не был имперским офицером, я был Адрианом Марло.
Я не казнил даже Удакса на Гододине, хотя тот не был мне другом.
А это была Сиран. Сиран, остававшаяся со мной с самого начала, с тех пор, когда была еще заключенной, а я был помойной крысой в Боросево. Я не мог прогнать ее, как прогнал Хлыста, как бы ей этого ни хотелось, – а Хлыст провинился куда сильнее. Что я мог сделать, сказать и не изменить при этом себе?
– Живи, – сказал я, в последний раз отвернулся и добавил, хотя не верил в высшие силы: – Поставь за нас свечку в святилище. Нам понадобится помощь свыше.
Я сделал с полдесятка шагов, стуча каблуками по плитке, когда она окликнула меня.
– Ты хороший человек, Адриан Марло!
– Нет, – ответил я, остановившись у шлюза и положив левую руку на раму взрывозащитной двери. – Но мне хотелось бы таковым быть.
Этот ответ был наиболее подходящим, в моем стиле… и это была чистая правда.
– Прощай, Сиран, – произнес я, но вдруг вспомнил, что она была не простым солдатом, а моим кутильером. – Я отпускаю тебя со своей службы.
Я не пожал ей руку, не обнял на прощание, как Гибсона. Прощание не было ни долгим, ни душевным.
Я отдал ей последний приказ.
Когда она ушла, солнечные лучи, проникавшие в глубокую шахту, достигли дна и слабо, непривычно осветили глянцевые стены и пол. Я почти не чувствовал тепла, не заметил, как стих ветер и повис мой плащ. Передо мной стоял шаттл, готовый к запуску, но по-прежнему подсоединенный проводами и шлангами к люльке. Корпус покрылся ледяной коркой – результат закачки сверхохлажденного топлива. Пора было отправляться на новые подвиги.
Я вспомнил легенду о Сиде Артуре и его рыцарях. В своих поисках чаши просвещения они входили в запретный лес там, где было темнее всего, зная, что впереди их непременно ждет свет.
Задержавшись на полосе, я посмотрел вверх. Был разгар дня, а мы находились глубоко под землей, но на сером небосводе можно было различить самые яркие звезды.
Нет ничего темнее космоса.
Наконец я поднялся по трапу и забрался в шаттл. Все уже расселись. Я прошел мимо Дорана и солдат, небрежно поприветствовав их, и вошел в передний отсек. Там, за тонкой переборкой, отделяющей пассажиров от пилота, в направленных по ходу движения корабля креслах, сидели Паллино, Валка и принц. Я занял место рядом с Валкой и тронул ее за руку.
– Где Сиран? – спросила она.
Я пристегнулся и покосился на Паллино, прежде чем ответить. Старый офицер был полностью пристегнут и усердно глазел в иллюминатор, крепко сжимая кончики ремней и притворяясь, будто его здесь нет.
Но я не мог его за это винить.
– Решила остаться здесь, – ответил я, не мешая Паллино прикидываться невидимкой.
Глава 65«И стелются пески, безбрежны и бесплодны»[25]
– Да здесь ничего нет, – заявила Отавия Корво, выглядывая из-за планетарной голограммы, составленной нашими легкими зондами.
Она попала в точку.
Мы отправились далеко за край изученной Галактики, потратили почти пятьдесят лет, чтобы обогнуть ее ядро на полном ходу, и очутились там, где никто прежде не бывал. Если бы сюда и отправились колонисты, они проскочили бы мимо этой системы. Даже шахтеры-разведчики не появлялись здесь – настолько далекой и пустой была одинокая уродливая планета, вращающаяся вокруг красного карлика. Безводная. Безвоздушная. Безжизненная и непримечательная. На голограмме она была ржаво-коричневой, на обоих полюсах увенчанная шапками замерзшего газа – углекислого и метана.
– Здесь раньше была вода, видите? – указал Тор Варро на глубокие впадины, похожие на легендарные каналы древнего Марса, каньоны и пересохшие русла, протянувшиеся на мили в глубину и сотни миль в длину. – Но кто знает, как давно это было.
На безжизненных планетах такие русла встречались часто. Вода не была такой редкостью, как представлялось нашим предкам. Редкостью были планеты, где она сохранилась.
– Здешней атмосферы было недостаточно, чтобы защитить экосистему, которая здесь когда-то существовала, – заключил Варро.
– Или еще появится, – мрачно заметила Валка, вспомнив слова Горизонта.
Я попробовал представить, как время бежит вспять, вообразил черные, как в Калагахе, башни и купола, вырастающие из песков, созданные из неизвестного нематериального материала. Без атомов, без молекул.
Варро потряс головой, отказываясь в это верить. Я не мог его в этом винить.
– Поверхностная гравитация – приблизительно одна целая тридцать семь десятитысячных «же», – продолжил схоласт. – Из всех планет, где мне доводилось бывать, это ближе всего к земному стандарту. Однако она больше Земли и обладает меньшей плотностью. Температура на экваторе около двухсот восьмидесяти кельвинов. Холодно, но не чрезмерно. При наличии атмосферы планета оказалась бы пригодна для жизни.
Валка была не в восторге от этой краткой лекции.
– Никаких признаков руин? – спросила она, со сложенными руками разглядывая голограмму.
– Пока нет, – ответила Корво. – Но зонды провели сканирование в низком разрешении. Просканируем еще раз, когда встанем на орбиту.
Капитан нагнулась над проекцией, хмурясь:
– Что особенного в этой планете?
К ней подошел старший помощник Дюран, протер бесполезные очки и снова водрузил их на нос.
– Отавия, мы здесь ничего не найдем. Мертвый булыжник. Даже в отчетах «Ямато» не упоминается. Они бы отметили, если бы здесь было что-то интересное.
– Экспедиции «Ямато» сюда не добирались, – поправил его коммандер Халфорд.
«Ночной капитан» не стал укладываться в фугу. До сей поры он молча держался в стороне. Бритоголовый, с приятным голосом, Халфорд был палатином одного из младших домов. Седьмым или восьмым сыном, отправленным служить в легионы, чтобы избавить семью от лишнего наследника.
– Чтобы попасть сюда, нам пришлось огибать ядро и территорию Содружества. Разведчики сюда не летали. Удивляться нечему. – Он мял в руках черный форменный берет, словно переживая, что основная команда возложит на него вину за то, что он привез их не туда, куда было нужно.
Я разделял его волнение. Мы забрались очень далеко от дома. За Пространство Наугольника, на противоположную от него сторону Галактики. За Вуаль Маринуса, за границы Внешнего Персея, туда, где не ступала нога человека и не летали даже зонды.
– Я выполнил инструкции доктора один в один, – добавил он.
– Координаты верны, – подтвердила Валка, еще раз сверяясь с голограммой.
– Здесь ничего нет, – настаивал Дюран. – Только пыль и камни.
Я молча слушал спорщиков из капитанского кресла, подперев голову кулаком. Меня мучили побочные эффекты от пребывания в фуге, и даже глаза было сложно открыть – веки, казалось, весили по тысяче фунтов. Но в то же время моя голова восстанавливалась от вызванного возвращением из близкого к смерти состояния, и в ней уже кипели мысли. Я наблюдал за собравшимися у голографической камеры товарищами, разглядывал очертания безымянной планеты на огромном, занимающем всю переднюю стену мостика мониторе за их спиной.
– Нет.
Мне понадобилось почти полминуты, чтобы понять, что это сказал я. Все повернулись ко мне, даже техники и младшие офицеры внизу и по сторонам от капитанского пульта.
– Это нужное место.
Даже теперь я не могу сказать, почему был в этом так уверен. Я не мог этого объяснить. Просто у меня было ощущение, что я… что я уже бывал там прежде. Ржавый лик этой безымянной сферы взывал ко мне, как некогда взывал из-под своей мертвой звезды Воргоссос. Звезда, вокруг которой обращалась эта планета, была иной. Холодный, медленно горящий карлик, который мог гореть еще десять триллионов лет.