В темном звездном небе сияло красное солнце. Мы с Валкой вдвоем вышли наружу и посмотрели на склон щитового вулкана, протянувшийся на десятки миль вперед и более чем на двадцать миль вниз, до ржавых равнин. Мы едва могли различить наш лагерь и арки-кольца, похожие на пальцы могучей руки.
– Ты слышал? – спросила вдруг Валка, осматривая местность с нашего наблюдательного пункта.
Что я мог услышать? Я на секунду задержал дыхание, но единственным звуком, что смог различить, была пульсация крови в ушах.
Ничего.
– «Тишина, – сказал я, вспомнив старинную цитату, – великая империя тишины, выше, чем звезды, глубже, чем царство смерти! Она одна велика! все остальное мелко»[26].
Валка прекрасно знала классический английский и промолчала. Мы уже очень долго были вместе. Она понимала мои настроения, и моя тяга к романтике больше ее не раздражала. Она просто стояла рядом. Мы словно сами стали крошечными воплощениями тишины.
Но даже самый мелкий, самый ничтожный способен бросить вызов империям и держать их в своей власти.
Первым тишину нарушил я:
– Кстати, мы ведь не дали этому месту имени.
– Я тоже об этом думала, – ответила Валка.
– Придумай что-нибудь?
– Это ты у нас специалист по цитатам и истории! – поддела она меня.
Я посмотрел на нее. Энтоптика маски работала так, как будто на мне вовсе не было шлема. Изображение окружающего мира проецировалось прямо мне в глаза двойным конусом. Мне захотелось поцеловать Валку, но мешали керамика и алюмостекло.
– Имя должна придумать ты, – настоял я.
Валка отошла к краю обрыва, легко и осторожно ступая. Сделав чуть больше десятка шагов, она повернулась:
– Анитья. Назовем это место Анитья.
– Разве не так называется та музыкальная группа, которая тебе нравится? – спросил я, тыча пальцем себе в грудь, указывая на несуществующее изображение. – Те, что с черепами?
Валка криво улыбнулась:
– Это значит «непостоянство»[27].
– Анитья… – повторил я, не слишком задумываясь о значении слова, которое Валка выбрала для названия новой планеты. – Пусть будет Анитья.
Для меня выбор имени значил многое, но Валка не стала заострять на нем внимание.
– Вызову шаттлы. Нужно обустроить здесь второй лагерь, чтобы исследовать с двух фронтов. Хочу закончить голографическую модель города к концу недели.
Я отпустил ее, проводил взглядом вверх по склону. Она взбиралась все выше, ища место, где могли бы приземлиться шаттлы. Я уже представлял, где будут вбиты колышки, отмечающие путь к верхним вратам. Предоставив Валке разбираться с шаттлами, я повернулся и направился назад к воротам, намереваясь вернуться в верхний атриум, где мы оставили солдат.
Сквозь ботинки я ощущал, как крошится под ногами камень, отчего тишина казалась еще более зловещей. Я и не думал, что когда-нибудь буду скучать по ветру, тем более по гулу и свисту воздушных компрессоров и системы климат-контроля.
Мы не знали, где на этой горе могут появиться новые руины и появятся ли вовсе. Пилоты «Сфинкса» то и дело находили новые входы, но Валка хотела увидеть все сама, и поэтому мы с ней лично лазили в потемках через зоны с разреженным ядовитым воздухом. Мне доводилось смотреть на бездонное небо с бесконечных башен Форума, но только здесь я ощущал себя поистине на вершине мира. Даже на башне Воргоссоса я не чувствовал себя таким высоким, ибо та узкая конструкция была создана руками человека, а эта гора являла собой нечто совершенно иное.
Обитель богов – пустая, тихая и чистая.
Недолго побыв один, я задержался у входа, бросив еще один взгляд на нашу базу внизу. Положив руку на круглую арку, я мешкал, откладывал дела. Солдаты могли еще подождать.
Пора заканчивать эту главу. Боюсь, рассказ и без того вышел слишком длинным, даже для такого долгожителя, как я. Я бы вообще не стал тратить на него дорогие красные чернила, если бы не то, что случилось далее.
Поднялся ветер и прошелся по вершине, подхватив своими руками мою шинель. Я прижался к арке, не сразу осознав, какое чудо происходит у меня на глазах.
Здесь ведь не было атмосферы.
Я позвал Валку, но не дождался ответа.
– Милорд? – окликнул меня появившийся из зала солдат. – Все в порядке?
– Ты почувствовал? – спросил я. – Ветер!
Солдат удивленно наклонил голову:
– Ветер? Сэр, какой еще ветер?
Скафандр притупил эмоции в его голосе.
Это началось снова.
Глава 67Повестка
– Видел? – спросила меня голографическая капитан Корво.
Она оставалась на орбите с Дюраном, Халфордом и Аристидом. Полноразмерные призраки этой четверки висели над голографической камерой в лагере.
– Сама знаешь, что видел, – ответил я, скидывая ногу с ноги и наклоняясь.
Я сидел на низком стуле у края камеры. Изображение передавалось на орбиту с обычной секундной или двухсекундной задержкой. Рядом, за кадром, сидела Валка, чуть поодаль – принц Александр. Мой юный подопечный провел в фуге почти все три года пребывания на Анитье, но теперь мы решили разбудить его и показать правду. Мы с Валкой отвели его в разрушенный город и дали вдоволь насмотреться на его причудливые залы.
И тут нам пришла повестка на фронт.
Запись стояла на паузе. Сэр Фридрих Оберлин – теперь директор Фридрих Оберлин – замер на полуслове. На черном стекле консоли для меня и офицеров отображались досье и рапорты.
Списки погибших. Звездные карты. Видеозаписи, переданные через спутники инфосферы.
Все подробности сокрушительного поражения у Маринуса.
Вуаль пала, а с ней – все имперские аванпосты в Пространстве Наугольника. Фригольдеры остались одни с несколькими десятками колоний. Потеряв Маринус, центральный транспортный узел и торговый центр – такой же, каким был Гододин, – регион остался без продовольствия. Переброска войск с одного фронта на другой оказалась теперь невозможна. Сьельсины продолжали наступать. Снабжение стало чрезвычайно трудным, пожалуй даже невозможным. Многие не понимают, что битвы и войны выигрываются благодаря хорошему снабжению.
Лагерному планированию, выражаясь словами Лориана.
– Нам приказано присоединиться к флотилии у Береники, – сказал Бастьен Дюран. Мне было непривычно видеть его без очков. Без них он сразу помолодел. – Они собираются отвоевать Маринус.
– Нужно время, чтобы собрать достаточно сил, – заметил я.
– Пока флотилия соберется у Береники, пройдет лет пятьдесят, – согласилась Корво.
– Семьдесят восемь, – уточнил Дюран. – Оберлин говорит, что атака запланирована на шестнадцать тысяч семьсот десятый.
– Я читал депешу, – ответил я.
Береника была на пути к Маринусу. Колониальная торговая база и одновременно планета-крепость, во времена имперских завоеваний и экспансии выполнявшая ту же роль, что теперь выполнял Маринус. Все корабли, направлявшиеся к фригольдам и внутреннему кольцу, шли по старому пути через Гододин и центаврийские провинции, через Беренику к Вуали и Маринусу. Прокладывая этот путь, мы и наткнулись на сьельсинов столетия назад, ведь за Маринусом лежал Крессгард, нынче сожженный и расплавленный, чтобы уничтожить сьельсинов и следы того холокоста, который они устроили на этой некогда цветущей планете.
– Береника, – произнес я.
Я пролетал мимо нее, но, в отличие от Гододина, никогда там не высаживался.
– Когда успеем туда прибыть? – спросил я, и Дюран покосился на Корво.
– Не успеем, – в своей манере буркнула капитан.
Халфорд откашлялся. Ночной капитан так и не стал своим в главном экипаже.
– Мы ближе к Беренике, чем к Колхиде. Сюда мы летели вокруг ядра, и если продолжить огибать круг… на полном ходу это займет лет шестьдесят? – предположил он.
Его слова удивили меня. Это было меньше, чем я ожидал, учитывая, что на пути находилось галактическое ядро, которое непременно нужно было обогнуть. Прежний опыт свидетельствовал, что лететь напрямую сквозь ядро безрассудно – скопления звезд были столь плотными, что в варпе не пройти.
Раздумывая над ответом, я пробежался пальцами по пульту, просмотрев голограммы с разрушенной планеты. Города тлели угольками в костре, холмы были усеяны искореженными останками кораблей.
– Это Дораяика? – спросил я, меняя тему.
В нападении на столицу провинции чувствовался почерк Бича Земного. Если не считать вылазок Иубалу, Пророк не вторгался на имперскую территорию с тех пор, как уничтожил верфи на Гермонассе.
Я продолжал сортировать документы, останавливая внимание на сообщениях о том, что орбитальные хранилища солдат были обстреляны. Сотни тысяч солдат погибли в фуге, даже не зная о нападении.
– Либо он, либо кто-то из его генералов, – ответил Аристид, потирая плечо.
– Оно, – поправил я.
Раньше я настаивал на использовании мужского рода по отношению к сьельсинским вождям, но, изучив Аранату, изменил свое мнение.
Не успел Аристид ответить, как я наткнулся на изображение черного флага на разбитом десантном корабле сьельсинов. На флаге четко была видна белая рука.
Иэдир йемани.
Корво откашлялась.
– Что нам делать?
– Повестка пришла по телеграфу? – спросил я, не глядя ни на голографических призраков, ни на людей вокруг.
Я почувствовал, как удивленно заморгали мои собеседники, но не отвлекся от изучения разрушений. Отводить взгляд от ужасов бойни казалось неправильным, я знал, что должен все это увидеть.
– Да, милорд, – ответил Халфорд.
Я покосился на ночного капитана и других офицеров:
– Значит, нас ждут не скоро.
Решение родилось само собой. Я сжал кулак на консоли, свернув все изображения.
– Мы зашли слишком далеко, чтобы возвращаться ни с чем. У нас еще здесь дела.
– Так нельзя! – выпалил Александр, и, обернувшись, я увидел, как он бросился ко мне. – Сэр Адриан! Вы же видели снимки! Нужно лететь!