– Милорд, позвольте? – произнес Бассандер Лин, кладя руку в наруче на черную стеклянную столешницу.
Хауптманн жестом дал младшему по званию добро, и тот продолжил:
– Пусть предложение лорда Марло и основано на догадках, звучит оно разумно. Нужно вызвать подкрепление. Также не подлежит сомнению то, что это Дораяика овладело премудростями стратегии во много раз лучше, чем другие сьельсинские вожди. Это его знамя мы видели на Маринусе.
Я молча дивился Бассандеру. Узнать, что он больше не проявляет ко мне враждебности, – это одно, но получить от него прямую поддержку? Это совсем другое.
– Случались ли в последние несколько лет потери кораблей, покидавших эту систему? Среди добывающих конвоев или орбитальных патрулей? – спросил другой капитан.
Все посмотрели на коменданта системы, тонкую как тростинка, вечно хмурую пожилую даму по фамилии Бэнкрофт. До этого она не брала слова. Возможно, стеснялась присутствия семерых легатов и стратига Имперских легионов, да еще и не просто какого-то, а первого стратига всех легионов Центавра, человека, отвечавшего только перед Имперским советом и самим императором. Рядом с такими заслуженными людьми она, глава штаба Сил орбитальной обороны Береники, была все равно что деревенский староста перед правителем планеты.
– Мне об этом ничего не известно… – ответила она, ерзая на стуле. – То есть ничего выходящего за обычные рамки. Пара случаев утечки топлива за последние десять лет. Но ничего, что требовало бы… особого внимания.
– Особого внимания? – Хауптманн прищурился. – Безусловно, об этих происшествиях были составлены подробные отчеты?
– Я… я… – Бэнкрофт запиналась, пытаясь дать внятный ответ. – Ну да, я…
– Немедленно предоставьте нам эти отчеты, комендант. Благодарю вас, – щелкнул пальцами Хауптманн, отсылая старшего офицера всей звездной системы, как простого слугу.
Она ушла. Хауптманн проводил ее взглядом и осмотрел оставшихся. Его глаза сверкали, как огнива.
– Похоже, от ясновидения сэра Адриана все-таки есть прок.
Слова стратига были встречены гулким смехом.
Бассандер Лин не смеялся.
– Пустая трата времени, – заявила Отавия, когда мы остались наедине с Паллино и телохранителями.
Мы ждали на платформе трамвая, который должен был отвезти нас через промышленный район обратно в Долину Нырков, Valles Merguli.
– Ума не приложу, как Империя вообще умудряется реагировать на угрозы, не говоря уже о том, чтобы кого-то завоевывать. А ты знаешь? – спросила Корво.
Я лишь фыркнул в знак согласия. Меня тошнило от заседаний с детства. Я все чаще подмечал, что начинаю разделять мнение отца: палатинам было проще самостоятельно управлять своими владениями, чем надеяться на имперское правительство. Феодалы были сами по себе, и каждый из них по отдельности отвечал за своих подчиненных и свои территории. Один человек – лучше аппарата. Я благодарил судьбу за то, что у нас не республика, где правом голоса и властью обладало бы слишком много конкурирующих группировок, притеснявших друг друга вплоть до кровавых стычек на улицах. Со сьельсинами ничего не хотели делать, дожидаясь, пока они скинут с небес башни Вечного Города. Или пока не разгорится гражданская война, которая вкупе с осторожным манипулированием умами вновь сделает нас полноценной империей.
– Все благодаря солдатам, – ответил Паллино.
– Эти солдаты только что три часа ходили вокруг да около, постоянно возвращаясь к тому, с чего начали, – парировала Корво.
– Это не солдаты, а офицеры, – возразил Паллино. – Люди другого сорта.
Я смотрел, как вершины самых высоких башен нижнего района поднимаются над краем каньона. Крыши были украшены яркими садами с раскачивающимися на ветру деревьями. Наверху в сером небе по-прежнему мелькали термоядерные огоньки, указывая местоположение могучей армады. Корабли меняли траектории, позволяя друг другу пройти.
– Паллино, поосторожнее в выражениях. Ты теперь сам хилиарх.
– И солдат до мозга костей. Но капитаны? Все эти ребята как сыр в масле катаются, кто с рождения, а кто по чьей-то милости.
Он умолк, и я, не оборачиваясь, почувствовал, что он качает головой.
– Другой, мать его, сорт, – сказал он. – Да, решения принимают они, но сражаемся и умираем – мы. Мы завоевываем победы. А что взамен? Морозилка.
– Ты сегодня на редкость пессимистичен, – заметила Корво.
– Я всегда пессимистичен перед сражением, – ответил Паллино. – Элара на «Тамерлане», а мне перед сражением всегда нужна женская ласка. Но я ее ни на кого не променяю.
– По крайней мере, Хауптманн распорядился вызвать подкрепление, – начал я.
– Марло!
Знакомый голос заставил меня обернуться. С другого конца платформы, за редкими группками солдат и служащих, ожидавших трамвая под стеклянно-железным куполом, к нам спешил Бассандер Лин. Его черная офицерская шинель свисала с плеч, словно плащ. Я закинул свой плащ за спину и сунул трость под мышку.
– Лин, – произнес я, когда он приблизился на расстояние десяти шагов.
Вместо огненной черты между нами протянулось нечто иное. Не враждебность, а ее неловкая и стерильная тень. Напомаженные волосы Бассандера растрепались, длинные пряди свисали на гладко выбритые щеки. Видимо, он бежал.
– Помнишь Паллино и капитана Корво? – спросил я.
– Здравствуйте, – сдержанно поклонился мандари и подошел ко мне, щуря глаза так, что я на миг испугался, не ударит ли он меня. Впрочем, для этого, кажется, не было причин.
Вместо этого он протянул мне руку. Не так, как на «Скьявоне», когда мы отправлялись докладывать императору и Совету. Не так, как паломник, жаждущий прикоснуться к платью святого, а по-плебейски, как мужчина мужчине. Я заметил слабый бледный шрам, как браслет показавшийся из-под рукава в том месте, где кисть была заново пришита к запястью.
Я крепко пожал протянутую ладонь.
– Правду говорят, что вы без оружия отбили высшую материю? – спросил Лин, косясь на мою правую руку, которую только что пожал, и на левую, в перчатке.
Так вот оно что? Он пришел, чтобы увидеть еще одно чудо?
Закрыв глаза, я отошел на шаг.
– В моей левой руке адамантовые кости. Помните, Сагара наградил меня ими за спасение своей жизни?
– Успел забыть, – кивнул Лин и спросил: – Кто это подстроил?
«Императрица, – хотелось ответить мне. – И военный министр».
Но новости о гибели Бурбона настигли нас еще на Колхиде, и мне лучше было держать язык за зубами. Ради себя и Бандита.
– Не знаю, – ответил я. – Но кажется, за это недоразумение меня наградили ссылкой на фронт.
Я перевел взгляд на Отавию и Паллино и заметил плавно приближающийся по магнитному рельсу трамвай.
– Что, по-вашему, предпримет Хауптманн?
– Если в отчетах Бэнкрофт обнаружится что-нибудь подозрительное… он разделит флотилию, – прямо ответил Лин. – Если сьельсины хотят застигнуть нас врасплох, мы должны попытаться сделать то же самое. Он оставит на орбите символическое число кораблей, а основные силы уведет за пределы системы, чтобы устроить сьельсинам западню.
– Знаете, – сказал я, когда трамвай тихо остановился перед нами, – я бы сделал то же самое.
Лин поспешно отошел назад, позволяя пройти моим телохранителям.
– Марло, я рад, что вы здесь.
– А я рад, что вы здесь, Лин, – ответил я и сдержанно отдал честь.
Глава 73Береника
Ночь была безлунной, только звезды сияли, как двигатели звездолетов, не далекие, а ужасно близкие, вдавленные в крышу мира. Некоторые из них на самом деле были кораблями. Эсминцами и фрегатами, стремительными перехватчиками, курьерскими судами, шаттлами, лихтерами, управляемыми дистанционно беспилотниками, крейсерами, линкорами и дредноутами. Во главе флота стоял супердредноут «Зиглинда», настолько огромный, что в небе над Дейрой можно было различить его силуэт.
Я зарисовывал их белым мелком на черной бумаге альбома, поместив огни над темным парапетом Ураганной стены. Они сияли бледным золотом. На соседней странице я нарисовал самый величественный из всех громадных мостов, пересекавших долину, а также прижавшиеся к нему с боков и снизу дома и магазины, похожие на орудийные башни перевернутого замка.
Корабли летели.
Улетали прочь.
Отчеты Бэнкрофт подтвердили мои опасения.
За последние десять лет в системе пропали только два корабля – гораздо меньше средних потерь среди грузовых и тому подобных судов. Такие корабли веками летали без ремонта; их хозяева экономили, ограничиваясь завариванием швов и заплатками. Рано или поздно эти корабли ждала печальная участь. Энтропия могла подождать, но не вечно.
Но чтобы за столь долгий срок было потеряно всего два корабля, да еще и в миллионе миль друг от друга? Видимой связи между инцидентами не было, но мы не могли просто проигнорировать это. Разведчики не нашли в указанных точках следов врага, но это тоже было неудивительно. Легко можно было представить, что кочевой флот сьельсинов вышел из варпа в облаке Оорта, замаскировался под астероиды, отключил все двигатели и просто дрейфовал по орбите вокруг солнца, ожидая приказа и нужного момента.
– «Зиглинда» с основным флотом выйдет за пределы системы и эклиптики на три десятых светового года и будет дожидаться подкреплений, – распорядился первый стратиг Хауптманн, стоявший «во главе» круглого стола.
Между нами на голографическом дисплее демонстрировался план стратегического отступления.
– Сам я останусь здесь и буду руководить планетарной обороной со станции «Онду». Легат Корран… – обратился он к суровой женщине с почти джаддианским цветом кожи, которая, кажется, была удивлена услышать свое имя. – Командование «Зиглиндой» и флотом переходит к вам. Бартош, а вы с Четыреста тридцать седьмым и отрядом лорда Марло возьмете на себя командование наземными силами. Марло будет вашим лейтенантом.
«Бартош», – подумал я, глядя на лисью мордочку сэра Леонида.
При Райне Смайт он был коммандером в Четыреста тридцать седьмом. Значит, Бассандер Лин тоже будет рядом. Я присмотрелся к голограмме, отметил положение станции «Онду» на орбите над Дейрой. Гигантский цилиндр, окруженный шпилями и массивными отсеками, к которым пристыковалось более десятка легких эсминцев флота орбитальной обороны. Вокруг станции собрались кинжальные суда Хауптманна, несколько десятков кораблей, меньшие из которых были длиной менее мили, в то время как титаническая «Зиглинда» достигала почти сорока миль.