кресле. – Даю вам две недели.
Я поднял руку, показывая, что не потерплю возражений. Руан брызгал слюной, его голографический силуэт мерцал в полумраке. Он участвовал в совещании прямо с орбиты, с помощью голографического проектора, и его призрачная голова и плечи как бы парили над креслом, а остальное тело скрывалось в тени.
– Надеюсь, людей у вас хватает, – высказался я.
На базах вроде Форта Дин обычно содержались тысячи имперских солдат в крионической фуге. Я не сомневался, что внутри горы и на орбите спали несколько десятков тысяч.
Кто с точностью знал, сколько солдат лежало в имперских хранилищах? Я старался не думать о них как о трупах, дожидающихся шанса восстать из мертвых, и не вспоминать тысячи колонистов, которыми по распоряжению Тита Хауптманна Райне Смайт расплатилась с Кхарном Сагарой, пополнив его армию живых мертвецов.
– Конечно, конечно, люди найдутся, – ответил Руан. – Но вы не в полной мере способны оценить всю сложность задачи, объем предстоящей работы. Нужно подготовить корабли, распределить ресурсы, топливо…
– Это меня не волнует, – снова вскинул я руку. – У вас две недели. Не больше…
Я повернулся к Осману, сидевшему в дальнем конце стола у выхода. Кастелян выглядел измотанным, его покрытое шрамами обветренное лицо напоминало неудавшийся пудинг.
– Если, конечно, кастелян не желает наложить на мой приказ вето.
– Нет, – помотал головой сэр Амальрик. – Но почему вы считаете, что после стольких неудач эта экспедиция удастся?
– Даже если мы не сможем выяснить, что случилось с предыдущим конвоем, мы доставим на Немаванд подкрепление. А что касается вашего вопроса… – Я взял достаточно длинную паузу, чтобы посмотреть на Александра и сухо ему кивнуть. – По мере приближения к «Диону» мы выведем из фуги всех солдат на борту. Врагу не удастся застать нас врасплох, как, вне сомнения, случилось с другими. И при всем уважении, в ваших конвоях не было корабля, сравнимого с «Тамерланом».
В цехах «Красная звезда» на Гермонассе и Ласайе было изготовлено всего семнадцать дредноутов класса «Эриэль». На то была причина. Цитируя одного из предшественников лорда Бурбона в военном министерстве, они были «дороги и чересчур наворочены». Команда «Тамерлана» составляла более пятнадцати тысяч человек плюс семьдесят пять тысяч спящих в фуге легионеров плюс еще пять тысяч аквилариев, пилотов легких кораблей: истребителей «Пустельга» и «Сапсан», транспортников «Ибис» и абордажных кораблей «Сорокопут». Корпус был буквально нашпигован пятью тысячами орудий для защиты от абордажа, и это не считая надфюзеляжных плазменных пушек, магнитного гарпуна, ракет, высокоэнергетических лазеров и мазеров, атомных и антилитиевых бомб и электромагнитной пушки длиной в милю, способной одним выстрелом разнести в пыль крупный астероид.
Все это сейчас отпечатывалось во впалых глазах сэра Амальрика.
– Приступайте, – махнул он голограмме Руана.
– Сэр?
– Приступайте, черт вас дери, – повторил кастелян и вновь обратился ко мне: – Проклятье, моим людям придется трудиться круглые сутки, чтобы успеть к сроку.
Окинув взглядом стол переговоров, я понял, что так и будет. Мои требования возмутили не только коменданта станции. Большинство собравшихся мужчин и женщин – более двух десятков – нервно ерзали, копаясь в бумагах и кристальных планшетах, или тупо смотрели в стол. Осман никак не мог мне помешать. Он был старшим офицером в Форте Дин, да и на всем Гододине, но ему не хватало смелости наложить вето на требование имперского рыцаря. Я не был ауктором, не говорил от имени императора, но все знали, что тот ко мне благосклонен, что ослушание августейшего слуги его величества грозит серьезными последствиями. Хуже того, я был не простым слугой, а Красным Дьяволом Мейдуа, черным рыцарем и ручным колдуном императора. Я был Полусмертным, человеком, которого, по слухам, нельзя убить.
Я не мог позволить себе извиниться.
– Надеюсь, кастелян. Император не прощает неудач, – сказал я и укутался в плащ, оставив на виду лишь левое плечо. – Я тоже.
– Кастелян Осман, сэр, – раздался голос от середины стола. – Если для экспедиции к Немаванду нужны корабли, я готов предоставить свой. – Говорил Махендра Верус, темноволосый, смуглый капитан «Минтаки». – Мы закончили ремонт и находимся в полной боевой готовности, чтобы сопровождать транспорт.
– Руан, сколько у вас людей на станции? – спросил сэр Амальрик, подпирая голову руками.
– Двадцать когорт, – мгновенно ответила круглолицая голограмма.
– Сто двадцать тысяч. – Осман обдумал, пережевал информацию. – Мы разбудим двадцать тысяч из подземного хранилища. Эти двадцать когорт… они не из одной флотилии?
– Выжившие с Барговрина, – помотал головой Руан.
– Придется собрать из них новые легионы, – сказал Осман, почесав переносицу.
Я ему не завидовал. Предстояло прогнать множество документов через Форум и канцелярию легионов на Аресе. Старые легионы признать прекратившими существование, а их номера назначить новым, собранным в фортах вроде этого. Я действительно дал им слишком мало времени.
Но прекращать давление я не собирался.
– Еще кое-что, – сказал я, косясь на Валку, которая молча сидела недалеко от меня, рядом с Варро. Это была ее идея.
Подождав, пока кастелян с помощниками приготовятся к очередному безумному требованию распроклятого чертова рыцаря, я продолжил с позволения Валки:
– Солдаты-ирчтани.
– А они здесь при чем? – спросил комендант станции.
– Они мне нужны, – отрезал я.
Я хотел забрать их, чтобы оградить не только от того, кто подговорил Удакса напасть на меня, но и от местных солдат, которым могло прийти в голову отомстить. Из страха – страха перед чужим и неведомым.
Несомненно, организатор покушения попытается замести следы. Как только я улечу, все быстро забудут о покушении, и устранить нескольких солдат из ауксилии, будь то ирчтани или люди, не составит большого труда.
– Вы… хотите взять их с собой? – Сэр Амальрик не сразу понял, что я имею в виду.
– Кастелян, я ясно выразился. Я хочу, чтобы отряд ирчтани на время этой миссии перевели под мое командование.
– «Тамерлан» может разместить в крионической фуге до ста тысяч солдат, – откашлявшись, сказал Бастьен Дюран. – У вас на станции есть ясли для ирчтани?
– Э… – Амальрик глазел по сторонам, переводя взгляд с одного подчиненного на другого.
Ему на подмогу пришел Верус:
– Милорд, при всем уважении, они ведь пытались вас убить.
Я одарил всех присутствующих лучезарной улыбкой до ушей.
– Пытались.
Больше я ничего не сказал. Я пришел сюда не для того, чтобы объясняться, а для того, чтобы выдвигать требования. Я вперил взгляд в Османа. Кастелян был едва ли не единственным, кто хотя бы понимал мои намерения. Пусть остальные думают, что я самодур или безумец. Что я жаден. Что я лично хочу наказать ирчтани, что я мстителен и жесток. Пусть думают, что мне хочется, уж простите за игру слов, украсить шляпу еще одним пером. Меня это не волновало.
– Выполняйте его требования, – раздался резкий голос от середины стола.
Принц Александр внимательно смотрел на сэра Амальрика. За время нашего пребывания на Гододине принц усердно старался не выделяться ни до того, как я сообщил Осману, кем он был, ни после. Поэтому все крайне удивились, когда он заговорил.
Осман схватился за голову и едва не ударился лбом о стол. Спустя секунду его примеру последовали еще несколько человек, и в конце концов весь старший персонал Форта Дин поклонился. Мои люди – нет. Александр был моим сквайром, а не их принцем. Для офицеров-легионеров все было иначе. Ослушаться было нельзя. Любая просьба персоны императорских кровей была равносильна приказу. Как там император озвучивал свои требования?..
«Я прошу и требую…»
Валка задорно рассмеялась и прошептала что-то вроде «anaryoch».
Варвары.
Я криво улыбнулся – не столько в ответ на наивное высокомерие Валки, которое для меня превратилось в удобную форму несогласия, равно как и мой упрямый традиционализм – для нее, – сколько в ответ на реакцию офицеров. Я вновь задумался о том, как ирчтани зовут палатинов. Высшие существа. Не уверен, что согласен с такой формулировкой, но формулировка не обязана быть точной, чтобы иметь силу и вес. Именно поэтому Осман прижимался лбом к столу.
– Ваше достопочтенное высочество, мы сделаем все, как вы пожелаете, – дрожащим голосом ответил он.
Александр повернулся ко мне с улыбкой, как бы говорящей: «Если бы я знал, что это будет так легко, я бы сразу взял слово». Я ответил жестом, постучав по груди большим пальцем. В Колоссо это означало одобрение. Он заулыбался еще шире.
– Значит, решено? – спросил китуун ирчтани Барда, пряча лицо от ветра.
Мы с ним, Удаксом и несколькими центурионами стояли на окружавшей Форт Дин символической стене. Со мной были Александр, Бандит и телохранители. Барда встряхнул крыльями, как будто замерз, и уставился на меня глазом-бусиной. Он менял позу с резкими по-птичьи, прерывистыми движениями, заставив меня вспомнить о параллельной эволюции и панспермии[4].
И о Тихих.
С мыслями о Тихих пришли воспоминания о Ревущей Тьме, о том, как меня лишили головы, и о двух правых руках. Я закрыл глаза, пожелав про себя, чтобы солнце прогнало эти кошмарные галлюцинации.
– Кастелян согласился досрочно прервать ваше обучение. Вы будете сопровождать нас на Немаванд, – сказал я, открыл глаза и, посмотрев на Удакса, добавил: – Вас бросят в бой чуть раньше, чем вы рассчитывали.
Это заявление было встречено хором щебечущих голосов и щелканьем клювов. Звук заставил меня улыбнуться, вспомнить голографические оперы на сюжеты о Симеоне, принце Файде и мятежниках.
В детстве мир кажется нам волшебным, пока взросление не уничтожает магию, с которой мы рождаемся. Когда мы вырастаем, нас уже не удивить новыми впечатлениями и далекими странами. Мы становимся холодными и циничными. Но я уже тогда чувствовал себя старым, несмотря на внешнюю молодость. Сколько мне было – сто, сто пятнадцать? Не помню. Но в старости волшебство возвращается, если ты открыт к нему. Молодое, сырое дерево не горит, но для старого и сухого хватит одной искры, чтобы разжечь пламя. Таким же образом несущественные на первый взгляд события заставляют пылать сердца тех, у кого есть время и желание обратить на них внимание.