– Удакс, отправьте троих солдат наружу. Там тоже нужны часовые.
Центурион ирчтани подчинился, и я вернулся на общий канал, чтобы оповестить людей и ауксилариев на сьельсинском корабле.
– Это Адриан Марло. Все группы, не занятые отключением вражеского варп-двигателя, должны собраться в центральном трюме. Повторяю: все группы, не занятые отключением вражеского варп-двигателя, должны собраться в центральном трюме.
Световые сигналы на голографической панели моего терминала указывали, что меня услышали и поняли.
– Враг! – раздался высокий певучий голос часового из отряда Удакса.
Техники Паллино передали изображение с камеры ауксилария на мой монитор так, что я видел все его глазами. Часовой забрался на фюзеляж, и с помощью инфракрасных камер его скафандра мы оба наблюдали, как красные силуэты быстро окружают подвешенный посреди темного трюма, словно паучья кладка, «Беспощадный».
– Как по заказу… – прошептал я, опираясь одной рукой на стену для поддержки и представляя клацанье приближающихся когтистых сапог.
С такого расстояния в инфракрасном спектре они напоминали процессию свещеносцев, небольшую, окруженную красным ореолом и, как ни странно, торжественную. Белые вспышки рядом с ними обозначали нахуте, голодных и высматривающих жертву. Я мысленно помолился, чтобы они не заметили рыскающих наверху разведчиков.
– Их сотни, – заметил Паллино, подходя ко мне.
На нем по-прежнему был шлем, и я не видел его обновленного патрицианского лица, но чувствовал некую страдальческую меланхолию, скрытую под маской профессиональной решимости. Я и сам испытывал те же эмоции.
– Они в зоне досягаемости, – сказал я, подразумевая корабельную систему защиты. – Огонь по готовности.
Паллино ударил себя в грудь в воинском приветствии и развернулся, шурша наплечными ремнями.
– Вы слышали командира, собаки! Огонь!
Как и большинство имперских кораблей, «Беспощадный» был оборудован десятками пушек и орудийных площадок, предназначенных для отражения абордажных атак. Они были последней линией обороны на случай, если аквиларии окажутся разбиты. В нашем распоряжении аквилариев вообще не было, а на борту находилось совсем немного солдат. Я вдруг вспомнил, как сьельсины осаждали «Скьявону» в необъятном трюме «Демиурга». Там мы не решились воспользоваться орудиями, опасаясь повредить корабль Кхарна.
Сейчас бояться было нечего.
Отзвуки стрельбы разнеслись внутри металлического каркаса корабля, как треск фейерверков на летней ярмарке. С камеры часового были хорошо видны подобные молниям вспышки. Я стиснул зубы. Под огнем наступающие сьельсины бросились врассыпную. Десятки пали, скошенные шквалом пуль.
– Продолжать в том же духе не выйдет, – заметил Паллино. – Боеприпасов мало. Должно быть, они почти все расстреляли, сопротивляясь захвату.
Я отвернулся от голограмм и присоединился к Паллино у тактической консоли. Там расположились восемь солдат, каждый управлял двумя-тремя орудиями. Я обратил внимание на числа, обозначающие остаток боеприпасов. 5342. 4893. 5219. 2485. И так далее.
На первый взгляд довольно много.
На деле же – нет.
Они стреляли. Цифры снижались. 4826. 4211. 4755. 2049…
– Скажите птичкам, чтобы присоединялись, – произнес один из стрелков. – Враги не отступают.
– Кейд вызывает Марло! Кейд вызывает Марло! – раздался голос в передатчике у меня под ухом.
– Прием.
– Сэр, не знаю, что вы сделали, но половина врагов куда-то смылась.
Сердце подскочило у меня в груди.
– Тогда действуйте, и поскорее. Долго ли продлится наше везение!
Паузы между словами заполняла стрельба. Я видел на голограмме, как сьельсинов становится все больше. Где они прятались все это время? Шныряли по вентиляционным шахтам? Почему не дали отпор раньше? Почему тот демон не последовал за нами в трюм? Он наверняка был способен пройти сквозь большую, закрытую для нас дверь или найти другой путь. Что-то не сходилось.
Я повернулся на раздавшийся за спиной крик. Орудийная камера погасла.
– Граната, – пояснил оператор, поднимаясь из-за пульта, чтобы присоединиться к охраняющим вход на мостик солдатам.
Я вновь сверился со счетчиком боеприпасов. 4112. 3798. 4233. 1614…
– Скоро ничего не останется.
– Это снаряды высокого калибра, – прорычал Паллино. – Не понимаю, как эти твари до сих пор держатся.
– Они точно без щитов? – спросил я.
Паллино повернулся ко мне безликим визором. Я чувствовал его тяжелый взгляд даже сквозь маску цвета слоновой кости.
– Вы ведь вправду не думаете, что такое возможно?
– Не знаю, потому и спрашиваю. Вы видели демона Эринии так же, как я. Если они раздобыли у экстрасоларианцев такое, за щитами дело не постоит.
Но даже если они и обзавелись энергощитами, на всех их явно не хватало. Я вернулся в голографическую камеру, чтобы попытаться глазами разведчика ирчтани распознать во тьме мерцание и блеск щитов.
Точно!
Я зашипел от злобы. Да, наши враги объединились. Не только Кхарн Сагара вел дела со сьельсинами; другие фракции экстрасоларианцев заключили союз с ксенобитами, восстав против Соларианской империи и человечества, за которое она сражалась. Ради чего? Политических выгод? Нет, не в политике дело. Все это затевалось ради наживы.
– Они поднимаются на мост! – зазвенел в ухе голос Удакса.
– Не дайте им пройти! – крикнул я. – Огонь по готовности!
Ирчтани заняли позиции в проходах сразу за шлюзами, спрятавшись в боковых проемах и за редкими опорами и колоннами, расположенными вдоль коридоров. Их плазменные винтовки были оснащены боеприпасами, предназначенными для ведения стрельбы в вакууме, представлявшими собой чистые розовые заряды водородистой плазмы. Раскаленная плазма была достаточно горяча, чтобы заживо сварить авангард Бледных прямо в броне, несмотря на щиты. Но сьельсины наступали, с самоубийственной отрешенностью бросаясь на обороняющихся ирчтани.
– Если они там останутся, их заживо сожрут, – заметил сзади Паллино. – Щитов мы не ждали.
От его былой дружелюбной манеры не осталось и следа. Знакомый мне Паллино с гладиаторской арены, непринужденный, с заливистым смехом, исчез, уступив место солдату, каким он, вероятно, был до нашего знакомства. Как будто его вторая молодость в самом деле отмотала время назад.
– Если дойдет до рукопашной, их задавят числом, – заявил он. – На каждом мосту у врага преимущество больше десяти к одному.
– Если приказать им отступить, лучше не будет, – ответил я, прикрыв рот рукой.
– Надо было взорвать эти мосты, пока была возможность.
– Не помогло бы, – помотал я головой. – Они просто запрыгнули бы на фюзеляж и пробрались во все возможные дыры.
Но Паллино было уже не переубедить. Я выбрал на терминале канал ирчтани и скомандовал:
– Удакс, бросайте гранаты!
Ирчтани не нужно было указывать дважды. Удакс сам метнул первую гранату над головами наступающих сьельсинов. Спустя мгновение голограмма вспыхнула красным и белым, и где-то вдали раздался грохот. Я увидел, как одетые в черное сьельсины посыпались через перила моста, и позволил себе удовлетворенно выдохнуть, услышав торжествующие крики ауксилариев. «Беспощадный» то и дело потряхивало небольшими взрывами; с низких потолочных перекрытий сыпалась пыль, а на голографических панелях то тут, то там появлялись похожие красноватые вспышки.
Но сьельсины не останавливались. Над головами атакующих пронесся рой нахуте. Некоторые бросились на обороняющихся ирчтани, отскакивая от их щитов. Удакс с товарищами открыли огонь, но на каждую пару поджаренных плазмой змей приходилась одна, которой удавалось проскочить в коридор на поиски более легкой добычи.
– Через минуту будут у дверей, – констатировал я, имея в виду двери мостика, где ждали защитники-люди. Последняя линия обороны.
– Что мы, с парой дронов не справимся? – отмахнулся Паллино.
– Справимся, – ответил я, – но у нас все меньше пространства для маневра.
Не успел я это сказать, как снаружи из коридора донесся кашель плазмометов и приглушенный крик офицера. Одного подбили. На голограмме было видно, как сьельсинский дрон добрался до ауксилария, глубоко вонзив металлические зубы. Ирчтани упал в конвульсиях, испустив ужасающий вопль, его острый шлем свалился, чиркнув по стене. К моему потрясению, другой ирчтани прервал стрельбу, прижал товарища когтистой лапой и дважды выстрелил из плазмомета. Первым выстрелом в голову он положил конец мучениям сородича, а вторым, в грудь, уничтожил зарывшуюся в теле стальную змею, отомстив за товарища.
– Черная Земля! – прошипел Паллино.
Я чувствовал то же самое.
– Noyn jitat, – тихо произнес я джаддианское ругательство.
Наш ксенобит действовал не задумываясь – метнул гранату и вернулся в бой. Но сьельсины все прибывали. Я сжимал перила так, что костяшки пальцев в перчатках стали, должно быть, белее белого.
– Они даже не замедлились, – произнес я.
– Цэ-три хилиарху: приближаемся к вам с правого борта, – по офицерскому каналу пришло сообщение на наши передатчики.
– Весьма кстати, черт побери, – проворчал Паллино и повернулся, чтобы ответить: – Доран! Сколько с тобой человек?
– Почти полная центурия, сэр, – ответил третий центурион Доран. – Оро идет следом.
Когда я услышал это, с плеч как будто свалился тяжелый груз. Двести человек подкрепления – более чем достаточно, чтобы развалить сьельсинов с тыла. Я поднес руку к лицу, посмотрел на экраны. «Беспощадный» снова затрясся, но я не понял, от взрывов гранат ирчтани или от бомбардировки противоположного конца сьельсинского корабля «Тамерланом». Я опять проверил состояние боеприпасов на тактическом экране.
2746. 2158. 3160. 0567…
Вновь и вновь я мысленно пробегал по пунктам списка задач, стараясь не упустить ничего важного. Стрельба плазмометов из коридора отвлекла меня; на экране было видно, как еще пара нахуте разлетелась на куски. Мы успешно держали оборону. Сиран с двадцатью солдатами хладнокровно защищала вход. При необходимости я был готов присоединиться к ней. Если сьельсины в самом деле снабжены щитами, как нам показалось, то в критической ситуации мой меч будет незаменим. Доран и Оро могли опоздать. Наши часовые-ирчтани по-прежнему вели наблюдение с фюзеляжа. Они не покидали своих позиций и следили за приближением врага по всем направлениям. Их глазами я видел настоящую орду: одетые в черное, увенчанные белыми коронами, с похожими на обломки костей мечами, сверкающими в свете вспышек. С каждой вспышкой они оказывались все ближе, сжимались плотнее.