– Хочу на тебя посмотреть, – сказало существо, очевидно обращаясь ко мне; мои подозрения тут же оправдались. – Значит, убил Отиоло? И Улурани? Ты меньше, чем я ожидало… впрочем, все вы мелкие.
Я отошел от группы, не снимая пальца с активатора клинка.
– Ты служишь Дораяике?
– Создатели зажгли для него звезды, yukajji. Они горят так ярко, чтобы ты увидел, чего он достигнет.
– Посмотрим, – ответил я.
Голос Иубалу звучал прямо в ухе, и мне показалось, что я расслышал, как по корабельному остову разносится тихий стук металла о металл. Звук терялся за стрельбой и шумом развернувшейся наверху и вокруг нас битвы.
– Он превратит ваши планеты в пылающие факелы. Он напьется вашей крови!
Я надеялся, что вскоре к нам присоединится Удакс, и воскликнул:
– Покажись, тварь!
Я еще слишком хорошо помнил костяную башню и останки человека на обеденном столе. Гнев заставлял меня двигаться, несмотря на усталость. Я был готов.
– Мы рассчитывали, что вас будет больше, но даже не надеялись, что прилетишь ты. – Голос вайядана сочился ядом. – Он давно мечтал заполучить тебя в свою коллекцию, Дьявол Мейдуа.
По спине пробежали мурашки, и я едва не активировал меч. Но нельзя было поддаваться страху. Прежде, на Эринии, я уже сражался с подобным демоном, но тот был увечным и неполноценным. Здесь перед нами было могучее чудовище. Я вспомнил Калверта, Возвышенного из подземелий Вечного. Он двигался стремительно, быстрее, чем мой человеческий глаз мог углядеть.
«Нужно заманить его в коридор, – подумал я, но не произнес эту мысль, ведь тварь нас подслушивала. – В открытом месте оно нас перебьет».
Вдоль стены я двинулся к одному из множества боковых выходов. Там начинался извилистый путь к кубикуле, где несколько солдат охраняли спящих в ледяных гробах живых мертвецов. Неплохо было бы дождаться подкрепления, но нам во что бы то ни стало нужно было туда попасть. Выходить в трюм было ошибкой; я зря повелся на предсмертные крики оставшихся там людей.
Но надежда была… пока тварь продолжала болтать.
– Что ему от меня надо?
В наушнике раздался холодный смех, и я снова расслышал слабое клацанье металлических когтей. Поглядев туда-сюда, я ничего не увидел, ни в естественном освещении, ни в инфракрасном. Что бы экстрасоларианцы ни сделали с вайяданом, он больше не светился живым огнем.
«Возможно, он мертв, – подумал я, а в ответ хор голосов ответил мне из глубин моего собственного сознания: – Живой мертвец. Живой мертвец. Живой мертвец».
Клацанье раздалось снова, и я представил, как тварь бледным пауком ползет по стене или крадется во мгле позади тяжелого погрузочного оборудования.
– Чего хочет? – повторил сьельсинский генерал. – Ты его враг! Он хочет сломать тебя. И поблагодарить тебя.
– Поблагодарить?..
Я жестом приказал Сиран и остальным следовать за мной и держаться спиной к стене. Те развернулись и заняли позиции у выхода.
– за что меня благодарить?
– Ты уничтожил двух его врагов. Сократил ему путь к цели.
«Двух?» – не сразу сообразил я.
– Отиоло и Улурани?
– Он станет Aeta Ba-Aetane, первым с тех пор, как Элу отправил нас к звездам.
– Аэта ба-аэтани, – повторил я. – Князь князей?
Меня вдруг осенила неприятная мысль. Если кланы сьельсинов объединит общая цель и стратегия, война станет для нас сущим адом. Сейчас разрозненные кланы грабили что могли, жгли планеты и забирали рабов где попало. Для легионов борьба с ними была равносильна тушению костров у городской стены – по одному, по два. Вместе кланы могли уничтожить звезды.
Я вспомнил Каракса с Арамиса и Бледного короля, с которым он встретился над Гермонассой.
«Корона? – сказал он. – Да, была. Серебряная».
Я вновь увидел увенчанного серебряной короной демона в окружении чудовищ, за спиной которого пылала Галактика. Теперь не оставалось сомнений: то был Сириани Дораяика, Бич Земной.
– Он Shiomu, – сказало Иубалу.
– Пророк? – уточнил я.
– Ему известно будущее! – воскликнул генерал-вайядан. – Он говорил с Наблюдателями! С великими, живущими в ночи!
– С Тихими? – спросил я, шагая обратно в трюм.
Тьму разрезал фиолетовый луч, но она вновь сомкнулась за ним, как морские волны.
Развернувшись, я понял, что один из моих солдат выстрелил в потолок. Дуло его плазмомета еще дымилось.
– Прекратить огонь! – приказал я.
– Не попал, hurati, – раздался насмешливый голос, и что-то заскребло наверху.
– Dein belutono ba-Caihanarin ne? – спросил я на сьельсинском, чтобы не сомневаться, что меня правильно поймут.
«Что тебе известно о Наблюдателях? О Тихих?»
– Не смей произносить их имена! – заверещал вайядан.
Сию же секунду небеса обрушились. Вспыхнул красный огонь, мгновением спустя раздался грохот. Я инстинктивно активировал меч и направил туда, откуда должен был выскочить враг. Но дым рассеялся, лязг стих, и я увидел лишь поваленный и искореженный кран. Трое солдат принялись стрелять по мостам и стрелам кранов, освещая вспышками полумрак.
Но стрелять было не по кому. По крайней мере, наверху.
Сбоку от нас вылетела согнутая металлическая решетка вентиляционного шлюза. Не успел я сообразить, что происходит, как снизу взмыло бледное пятно и нечто набросилось на солдат. Мои глаза фиксировали все с секундной задержкой. Пятном было Иубалу. Меня пронзила мысль, что его появление означало, что на борту больше одной химеры и за Кейдом явилась другая. Увидел его руку, бледную, как рука самой Смерти, торчащий из запястья длинный клинок и прижатый, чтобы не мешать, когтистый палец. Гоплит съежился и остолбенел.
Тварь была настолько стремительна, что блокировала удар меча щитом. На секунду люди и машина Бледных застыли, словно на каком-то мрачном карикатурном полотне. На секунду. Никто не шевелился. Никто не решался пошевелиться.
Но секунда прошла. Быстротечное время не останавливается.
Первой выстрелила всегда хладнокровная и невозмутимая Сиран.
Вспышка озарила трюм, но луч рассеялся вокруг энергощита ксенобита. Конечно, у него был щит. Я невольно стиснул зубы. Иубалу повернуло безглазую голову к нам с Сиран, оскалилось черными стеклянистыми зубами и прыгнуло.
– Назад! – крикнул я, бросаясь в сторону.
Сиран едва успела скользнуть за опору, поддерживавшую наверху мостки.
Одна из четырех рук Иубалу описала дугу, опуская белый меч. Циркониевый клинок отскочил от сталетитановой опоры с колокольным звоном. Второй такой же клинок появился из другой руки химеры и ударил за опору, но Сиран смогла увернуться. Наши щиты замедляли атаки Иубалу. Это помогало, но лишь до той поры, пока щиты выдерживали. Третьей рукой химера раскрутила нахуте и метнула. Дрон не представлял для нас мгновенной угрозы, но отвлекал внимание, когда мы не могли позволить себе отвлекаться. Двое солдат окружили его, чтобы атаковать, но в плече демона тут же возникла бойница. Иубалу даже не пришлось поворачиваться, чтобы открыть плазменный огонь по гоплитам. Глаза были у него по всей голове, и я догадался, что какой-то деймон внутри помогает его некогда органическому сознанию следить одновременно за всем, что видят дополнительные глаза. Щиты гоплитов рассеяли плазму, и одному удалось проникнуть внутрь энергетической защиты чудовища и выстрелить. На белой эмали брони химеры остался черный дымящийся след, да и только.
Мгновение спустя Иубалу с разворота пнуло солдата когтистой металлической ногой в челюсть. Я не столько услышал, сколько почувствовал, как сломалась шея. Тело взмыло в воздух и отлетело далеко за пределы видимости, ударившись в потолок. Я не успел понять, где солдат упал, потому что демон-машина сразу же крутнулся и едва не расплющил кулаком второго гоплита, как консервную банку. Амортизирующая подкладка скафандра смягчила удар, защитив внутренние органы, но парень свалился на пол и прокатился футов сорок-пятьдесят.
Огрызнувшись, тварь повернула ко мне не прикрытые веками глаза, оттопырила губы, демонстрируя мертвые десны. Один ее металлический кулак сжался и втянулся в запястье. На его месте появился белый острый как жало клинок длиной с неестественно вытянутое предплечье Иубалу, чуть короче, чем ирчтанская зитраа.
– Shiomu iunane o-okun darathar, – произнесло существо. «Ты нужен шиому живым». – Но он не запретил мне тебя поломать.
Клинок метнулся быстрее, чем я мог уследить. Слишком стремительно. От его столкновения с моим щитом по всему трюму разнесся громовой раскат.
Сиран что-то выкрикнула, началась стрельба. Плазма не наносила урона щитам вайядана. Я сообразил, что она кричала.
– Используйте копья! Копья!
Это было разумно. Лучи энергокопий истощали щиты быстрее, чем плазма кинетического оружия.
Словно в ответ на это плечевая пушка Иубалу повернулась и начала стрелять по солдатам за моей спиной. Я упустил из вида нахуте; змея либо также кружила позади, либо над нами. Моим ответом сьельсинскому генералу был выпад в живот. Иубалу уклонилось, шагнув назад, и отбило клинок предплечьем.
Как я и боялся, его тело оказалось из адаманта, из тех же длинноцепочечных молекул, из которых делали корпуса звездолетов. Ничто, включая высшую материю, не могло его разрубить.
Широченная ухмылка растянулась еще шире, сквозь зубы со свистом вырвался воздух. Тварь снова занесла руку-меч и рубанула, на этот раз медленнее. Достаточно медленно, чтобы пройти сквозь мой щит. Я пригнулся, поднырнул под руку и отскочил в сторону. Во время маневра я держал меч высоко, и жидкий синий клинок встретился с бледным клинком химеры. Высшая материя была сильнее керамики; мой меч отсек сьельсинский у самой рукояти, отправив бледное оружие в полет к стене трюма.
– Адриан! – раздался в ухе голос Сиран. – В сторону!
Я не мешкая метнулся к стене, одним прыжком разорвав дистанцию между собой и демоном на добрых три метра. Тут же раздался оглушительный взрыв гранаты. Восстановив равновесие и самообладание, я обернулся и увидел на месте сьельсина-машины облако плазменного пара и шрапнели. Сквозь туман вытянутый профиль химеры казался почти человеческим. Четыре руки