Кровная месть. Кем бы ни были заказчики, они пытались убить меня. Едва не убили Валку и убили члена моей команды.
Это была война.
– Нельзя исключать другие варианты, – сказал я. – Дом Бурбонов олицетворяет собой все военное министерство, а оно связано с разведкой. В Капелле меня тоже не жалуют. – Я обвел взглядом товарищей. – Нельзя, чтобы они узнали, как близки были к успеху. Нельзя, чтобы они узнали, что Валка пострадала. Пожалуй, с извещением родных Мартина тоже следует повременить. Сожгите тело, сохраните прах, но отметьте, что он в фуге. Также поместите в фугу охранников, медиков и всех, кто знает о покушении. Весь вспомогательный персонал. Кроме Окойо, разумеется, в ее верности я не сомневаюсь. Нужно предотвратить любые утечки информации.
– Милорд, слухи уже разошлись по всему кораблю, – подняв руку, заметил Варро.
– Слухи, – уточнил я. – Принцесса Селена тоже знает, что что-то случилось. Она была рядом, когда Бандит прилетел за мной.
Я покосился на офицера. Этим он тоже меня подвел. По крайней мере, ему хватило ума не кричать о случившемся.
– Пускай слухи распространяются, – сказал я, – но нельзя допустить распространения фактов.
– Через пару недель весь Вечный Город будет кишеть слухами о том, что Полусмертный пережил нападение мандарийского ассасина, – ухмыльнулся до ушей Аристид.
– Через пару недель выяснится, что в меня стреляли из разномастного оружия, пыряли ножом, душили, травили, сжигали заживо и выкидывали из шлюза в открытый космос, – взвешенно сказал я. – Пусть думают, что все это правда.
Ложь будет витать в воздухе, как дым, пока от нее не станет невозможно дышать.
– Никаких докладов на Форум, – добавил я. – Как только пойдут слухи, они сами кого-нибудь пришлют. Кого – будет иметь большое значение.
Не опуская перекрещенных рук, Отавия отошла от переборки, к которой прислонялась.
– До тех пор вам лучше не покидать корабль.
– Напротив, – возразил я, осторожно, чтобы не повредить провода, крутя в руке нож. – Я должен вести себя так, словно ничего не произошло.
– Без охраны я вас не выпущу, – парировала Отавия.
– Капитан, там со мной все было в порядке, – сказал я и внутренне скривился, понимая, что это наверняка прозвучало как упрек. – Как бы то ни было, если меня вызовут, отказать я не смогу. Кто меня вызовет – тоже будет иметь большое значение.
Халцентерит откинулся в кресле и уставился в потолок, то ли словно завороженный лампой, то ли пытаясь заглянуть в верхушку собственного черепа.
– Меня кое-что смущает.
Все повернулись к нему, и даже Аристид прекратил хрустеть пальцами.
Убедившись, что его слушают, схоласт сказал:
– Преступник, скорее всего, знал, что вы покинули корабль. Зачем подбрасывать оружие, понимая, что оно почти наверняка… гм… активируется до вашего возвращения?
– Хотите сказать, покушались на Валку? – прищурился я, и в животе возник ледяной ком.
– Не обязательно, – ответил Варро. – Но всем известно, что вы любовники. Было очень вероятно, что доктор вернется в каюту раньше вас. Эти модели «Акатеко» не разбирают целей. Видите, нож атаковал даже несчастного Мартина, не закончив с доктором… Простите, – добавил схоласт и опустил голову, должно быть увидев выражение моего лица.
– Нельзя исключать, – ответил Лориан, указывая костлявым пальцем на нож, – что покушение заведомо не должно было увенчаться успехом, что это та самая брошенная перчатка.
Я опустил оружие на стол. Объявление войны. Я машинально кивнул обоим советникам.
– Варро, уничтожьте это, когда закончите его изучать. Лично. Как только слух просочится, император пришлет инспектора, возможно даже инквизитора. Не хочу, чтобы они копались в памяти этого устройства и выяснили, что оно побывало в моей каюте. Если инквизитор потребует осмотреть устройство, скажите, что уничтожили его из соображений безопасности. – Я посмотрел в камеру наблюдения. По моему приказу они должны были быть отключены, но лишний раз проверить не мешало. – Не забудьте, что никакого совещания сегодня не было. Отавия, вы позаботитесь, чтобы записи с камер это подтверждали?
– Конечно.
– Сфабрикуйте записи, если понадобится, и отправьте в фугу всех причастных к этому техников. Перепишите списки замороженных, чтобы считалось, что они не просыпались. Не думаю, что нас станут допрашивать с пристрастием – в конце концов, мы тут жертвы, – но нельзя исключать, что заказчик получит доступ к рапорту инквизиции. И еще кое-что… – Я замешкался, вспоминая, что говорили об этом Селена и император. – Добавьте принца Александра к списку подозреваемых.
– Что?! – хором воскликнула половина собравшихся, за исключением Варро и Аристида, которые лишь хищно ухмыльнулись.
– Вечером после триумфа я серьезно его оскорбил. Он подслушал наш с Валкой разговор.
– Помню-помню! – воскликнул Лориан. – Вы ее повсюду искали.
Меня вдруг осенила ужасная мысль.
– Варро, я думаю, вы правы. Скорее всего, целью была Валка. Это она завела разговор про Александра… а я лишь согласился с ней. – Я положил руки на стол, зажав останки ножа. – Мне хотелось бы ошибиться.
– Если это принц, – впервые за несколько минут подал голос Бандит, – то мы бессильны.
– Я должен с ним поговорить, – решил я, отпихнув от себя нож, и тот докатился почти до противоположного края стола. – Другого выхода нет.
Меня охватила ярость, и я забарабанил пальцами по металлической поверхности.
– К честному поединку я готов, но не к этому, – произнес я и, подумав о Валке, едва не прослезился. – Господа, капитан, простите. Я должен быть с ней.
– Адриан, постой!
Не дойдя полпути до трамвая, который отвез бы меня вдоль экватора «Тамерлана» к медике и постели Валки, я оглянулся на оклик. Бандит бросился на колени. От норманца я бы такого не ожидал, но он родился в Джадде, а для джаддианцев подобное поведение было нормой. Он смотрел на меня сквозь слезы, словно ожидая каких-то слов, но я вынужден был его разочаровать.
– Прости. – Он понурил голову и схватился за длинный кинжал на поясе. – Этого бы не случилось, если бы я добросовестно выполнял свои обязанности. Я выясню, как оружие попало на борт. Клянусь!
– Клянешься, солдат? – повторил я, не называя его по имени, чтобы указать на разницу в нашем положении.
Я был несправедлив. Мы даже не догадывались, как оружие попало на корабль. Бандит никак бы этого не выяснил. Тем не менее я не мог забыть, что Валка оказалась на больничной койке. Я закрыл глаза и прошептал старое изречение, чтобы успокоиться и подавить нарастающий гнев. Передо мной был не враг, а старый добрый Бандит.
– Хорошо, – спокойно, без эмоций произнес я.
– Я больше не подведу.
– Уж постарайся, – ответил я и без единого лишнего слова оставил его.
Глава 38Валка просыпается
Медицинская капсула мигала в такт кардиомонитору, отсчитывавшему секунды, разделяя время на фрагменты для отправки в прошлое. Стеклянная дверь, единственный предмет в этом месте, не сиявший снежной белизной, с шорохом задвинулась за мной.
Я постоял, посмотрел на лежащую Валку, темные волосы которой были непривычно стянуты в хвост, а руки лежали поверх белой простыни. Черная коррекционная лента покрывала порез от ножа-ракеты на скуле. Похожая полоса тянулась по правому предплечью, а на груди, словно вампир, разместилось массивное тяжелое устройство, издавая слабый гул.
Как и в гидропоническом отсеке, я сел рядом и взял ее за руку. Левую, не получившую ранений в ходе нападения. Хотя бы в этом повезло; Валка бы сильно огорчилась, если бы нож испортил герб ее клана. Ее пальцы не сомкнулись на моих, но были мягкими и теплыми. Я осмотрел прозрачные трубки, протянувшиеся от капельницы к локтевой впадине. Физраствор и обезболивающее.
Я задремал.
Во сне я видел тьму. Тьму и бледные руки.
Длинные, как стволы деревьев, руки тянулись ко мне, мимо меня, цепляясь за ночь. Я повернулся, пытаясь разглядеть, откуда они лезут, ожидая увидеть распухшую тушу Братства, но ничего не увидел.
Это были даже не руки, а пальцы гигантской белой руки, распростертой над окружавшим меня мраком. Падая на эту могучую ладонь, я выхватил меч и отрубил ближайший палец. В ответ мне раздался ехидный смех Иубалу.
«Мы даже не надеялись, что прилетишь ты».
Я упал в сверкающую реку и понесся по течению. По обе стороны ветвились притоки, ведущие в другие варианты времени. Я так и не узнал, что могло меня там ждать. Вода окрасилась красным. Я тонул. Тонул. Задыхаясь, я закричал и рванулся вверх, туда, откуда появился, в узкий проход в камне у стеклянного озера. Выбившись из сил, я перевернулся в поисках дыры, из которой свалился… и увидел свою отрубленную голову на окровавленном, как простыни роженицы, берегу.
– Адриан?
Я много раз задумывался, что изменило меня: смерть или встреча с Братством? Мне снились сны и до «Демиурга», но они были другими. Теперь они были более частыми, более яркими, я видел их даже в фуге, что было технически невозможно. То ли я фундаментально отличался от других людей, то ли это было следствием травмы. Не важно. Сколько раз я просыпался среди ночи в холодном поту, дрожа во мраке собственной спальни?
Кошмары?
Или воспоминания, о которых я не знал?
– Адриан, что с тобой?
Я не считал их видениями.
– Адриан?
Я почувствовал на руке теплую тяжесть и силу возвращающейся жизни.
Валка смотрела на меня спросонья, ее голос после обезболивающих звучал глухо. Взгляд казался отсутствующим, но ее глаза всегда обладали таким эффектом. Она ослепительно улыбнулась; ее левая рука вдруг налилась силой, как наливались цветы короткой весной на Делосе.
– Плохой сон, – ответил я.
– Кошмар? – спросила она, не отпуская меня.
– Не волнуйся. – Я взял ее за руку. – Как себя чувствуешь?
– Грудь болит.
– Тебе проткнули легкое, – рассказал я, глядя на аппарат, занимавшийся восстановлением ткани. Окойо зашила поврежденный орган и установила специальную матрицу, чтобы ускорить регенерацию клеток и предотвратить кровотечение. – Окойо говорит, что тебе придется пару недель провести в постели. Что смешного?