Она была палатином, но если в ней и была древняя кровь великих родов, то лишь капля. У нее было мышиное лицо и блестящие глаза-бусины.
Лорд верховный канцлер перебил ее и обратился ко мне. Я стоял перед массивным столом под голографической камерой.
– Сэр Адриан, мы приносим извинения за моральные и физические страдания, испытанные вами и вашими подчиненными в результате этого происшествия. Позвольте выразить вам мое искреннее сочувствие. Полагаю, вам не помешал бы хороший отдых.
– Я бы хотел как можно скорее вернуться к работе, – ответил я.
– К работе? – Казалось, принца Гектора это покоробило. – То есть на фронт?
– Я солдат Империи, – ответил я, повторяя фразу, которая стала для меня своего рода заклинанием с тех пор, как мы покинули Воргоссос.
Принц Гектор крепко взялся за подлокотники своего маленького трона.
– Император подумывает о том, чтобы сделать вас членом этого Совета.
Он произнес это так, будто для меня это должно было стать новостью. Я отвлекся от созерцания голограммы и изобразил искреннее удивление.
– Что? – Осознав, что наверняка выгляжу глупо, я добавил: – Ваше превосходительство, я… не знаю, что сказать. Каковы будут мои обязанности?
– Сынок, вы займете мое место! – ответил мне неожиданно веселый голос справа от трона.
Я повернулся. По традиции места по правую руку от канцлера занимали Львы. Там сидели лорд Бурбон и министр правосудия лорд Пик. По левую руку располагались менее консервативные члены Совета. Возглавляла их леди Хартнелл, а с ней были министр доходов лорд Кордвейнер и, по иронии судьбы, лорд министр государственных церемоний. В те годы совет был не сбалансирован, и, за исключением этой троицы, все советники были Львами.
Говоривший занимал самое дальнее правое место за столом. Повернувшись, я увидел, как мне улыбается лорд Кассиан Пауэрс. Бывший стратиг казался древним и напоминал мне Тора Гибсона. Такой же морщинистый. На нем были очки с сильными линзами, за которыми его глаза казались в три раза больше, и, в отличие от Бастьена Дюрана, ему эти очки были действительно необходимы по медицинским показаниям. В нем оставалось мало от солдата; скорее, он напоминал нахохлившегося на жердочке филина-переростка.
– Ваше место, лорд Пауэрс? – Я перевел взгляд со старика на остальных советников, затем обратно на лорда Кассиана и едва не усмехнулся. – Я не смогу вас заменить!
– Вам куда больше известно о Бледных, чем я когда-либо знал! – воскликнул Крессгардский Мститель. – Я просто старик, который умел их убивать.
Я замешкался, косясь на советников, и сказал:
– Но… я не хочу становиться оппонентом лорда министра военных дел в вопросах сопротивления врагу. Советники, я ваш слуга. Я служил и хочу продолжать служить.
Я поклонился, стараясь не глядеть на голографическое изображение над головой, на призрака пристегнутой к креслу невысокой женщины с короткой стрижкой и квадратной челюстью.
Лейтенант Касдон.
Перед началом заседания Совет продемонстрировал запись ее признательных показаний, и последний кадр застыл над столом прямо над моей головой.
– Человек, называющий себя нашим слугой, не должен спорить с Советом, – заявил министр общественных работ Петер Габсбург. – Позвольте напомнить вам, сэр Адриан, что вы, как рыцарь, отвечаете перед Имперской канцелярией. А мы, будучи слугами его величества, являемся ее представителями.
– Простите, ваше превосходительство, но это не так, – возразил я. – Я Викторианский рыцарь и отвечаю лично перед императором.
Лицо лорда Габсбурга перекосило от гнева и разочарования, и он повернулся к непривычно молчаливому лорду Бурбону.
Прежде чем он успел обратиться к коллеге-Льву, я добавил:
– Но если таково желание его величества, я повинуюсь. Однако, как его советник, я хочу заметить, что принесу больше пользы вне Форума.
– И куда вы так торопитесь? – Августин Бурбон принял эстафетную палочку у лорда Габсбурга.
Темные глаза военного министра встретились с моими, и я стал его изучать. Густые седеющие темные волосы, пушистые бакенбарды, светлый костюм с брошью-лилией на лацкане, лазурная полутога с золотыми нитями на плечах. Я не сомневался, что он был сообщником Браанока, но знал, что никак этого не докажу. Пусть нож в мою спальню направила рука Браанока, его самого наверняка направлял Бурбон. Если верить записке сэра Фридриха, то и Капелла была замешана в заговоре. Я покосился на пустое кресло Виргилиана. Синарх отсутствовал, сославшись на «более важные дела».
– Лорд министр военных дел, я буду с вами откровенен, – ответил я без раздумий. – В данный момент мне не слишком комфортно в столице. Меня только что ложно обвинили и едва не признали демониаком, и мне вовсе не хочется испытать подобное вновь.
– Полагаете, ваша жизнь по-прежнему в опасности? – спросил принц Гектор.
– Ваше превосходительство, я полагаю, что она будет в опасности до самой моей смерти, – ответил я и подумал: «Как бы не напророчить».
Парламентский пристав застучал фасциями по пластине.
– К порядку! – крикнул он. – Соблюдайте уважение к Совету!
Я с поклоном извинился:
– Достопочтенные господа и дамы, прошу прощения. Я по-прежнему нахожусь под действием стресса.
Выпрямившись, я вспомнил уроки риторики и, убрав левую руку за спину, протянул вперед правую, как будто держа книгу:
– Не только я, но и моя команда, мои офицеры и кутильеры едва избежали несправедливого наказания. Я весьма беспокоюсь за их жизнь.
– Ваши офицеры… – начал лорд Алландер Пик, шурша бумагами. – В отсутствие его святой премудрости синарха мне было поручено передать вам просьбу Святой Земной Капеллы. Они хотят, чтобы офицеры, в ходе процесса нарушившие безопасность их корабля, были подвергнуты дознанию.
– Размечтались, – грубо перебил я министра. – Коммандер Аристид и все остальные находятся под моей защитой.
Лорд Пик поднял руку, призывая меня успокоиться.
– Насколько я могу судить, они лишь хотят узнать, каким образом вашим людям удалось взломать систему безопасности.
– Я представлю подробный рапорт, если того потребует император, – ответил я. – Нам с вами прекрасно известны методы, которыми инквизиция добывает информацию, и я не подвергну своих друзей подобному испытанию без прямого указа сверху.
– Вы не можете ослушаться требований Земной Капеллы, – возможно, из набожности ответила леди Хартнелл.
– Я не ослушиваюсь, – резко повернулся я к мышастой старушке. – Но позвольте напомнить, что бравый коммандер и мои лейтенанты действовали по моему приказу. Если Капелла хочет кого-то допросить, то начинать нужно с меня, ведь ответственность за их действия лежит на мне, как на командире. Если после всего случившегося Святая Капелла хочет возобновить инквизицию против меня, то император об этом узнает. Если бы синарх был здесь, я бы напомнил ему, что сэр Лоркан Браанок воспользовался услугами церковнослужителей для проведения нелегального расследования, подвергшего опасности жизнь рыцаря-викторианца – то есть меня – и жизнь девяноста тысяч человек, находящихся на службе Красного отряда. – Я взял паузу, позволяя советникам хорошенько оценить эту цифру. – Непрекращающийся антагонизм, несомненно, укрепит подозрения в том, что инквизиция замешана в заговоре сэра Лоркана, чего, смею верить, синарх, Синод и Клирос хотели бы избежать. Каким бы образом коммандер Аристид и его товарищи ни взломали защиту Капеллы – а даже я этого не знаю, – Капелла должна быть им за это благодарна, ведь так им удалось избежать неприятного конфуза и гнева его величества, который, полагаю, не слишком обрадовался бы, узнав, что один из его рыцарей, к тому же помолвленный с его дочерью, был казнен по ошибке.
Мою тираду встретили гробовая тишина и напряжение, вот-вот грозящее сотрясти воздух. Я даже немного жалел, что синарх отсутствовал. Я практически объявил ему войну, поставил власть престола, в тени которого я стоял и от имени которого действовал, против власти алтаря. Когда-то Капелла была создана имперским правительством, но с тех пор, как сорняк, переросла свой изначальный неприметный статус. Как червь в нутре Империи, она росла, и теперь уже нельзя было с точностью дать ответ, кто хозяин, а кто паразит. С древности, по примеру Бога-Императора на пепелище Рима, императоры сами короновали себя и синархов Капеллы, которые для принятия сана преклоняли колени перед троном. Но Капелла стала настолько могущественной, что вскоре мог настать день, когда императору придется преклонять колено, чтобы верховный жрец водрузил на его голову корону старого Вильгельма.
Мог император защитить меня? Мог он защитить Лориана и остальных?
Или Капелла возьмет свое?
Я бы поставил на его величество.
– Значит, – нарушил молчание принц Гектор, – мой брат уведомил вас о своих намерениях.
– Да, ваше превосходительство, – поклонился я, вспоминая свое место и прикрывая гнев учтивостью и ложным смирением.
– В таком случае его величество, должно быть, уведомил вас и о том, что Совет считает такой брак неподходящим?
В этот момент мне едва ли не всерьез захотелось жениться на Селене, чтобы пойти наперекор этим замшелым министрам и их… чему? Зависти? Я почти почувствовал себя в шкуре Адриана из видений, сидевшего рядом с Селеной перед преклонившими колени лордами.
Почти.
– Да, ваше превосходительство.
– Ага, – буркнул принц Гектор, и ему хватило такта потупить взгляд.
– Лорд Марло… – воспользовавшись неловким моментом, вставил министр правосудия, – я передам ваш ответ его премудрости Виргилиану вместе с вашими… гм… рекомендациями.
Я поклонился ниже, чем прежде:
– Благодарю вас, лорд министр. Надеюсь, это недоразумение как можно скорее останется в прошлом.
Снаружи меня дожидался Паллино с десятком бойцов Красного отряда. Перед входом в зал Короля-Солнца у них отобрали оружие, но броню и щиты оставили, и в случае нападения они могли бы меня защитить. С тех пор как нам подкинули нож-ракету, Корво и Бандит настояли на увеличении числа моих телохранителей. Теперь охранник стоял даже у моих дверей, пока я спал. Корво утверждала, что декада пехотинцев в черных доспехах и алых туниках будут олицетворять мою силу и заставят недоброжелателей лишний раз подумать перед нападением, но мне казалось, что окружающие скорее решат, что я струсил.