– Старому бедняге Кассиану пора на покой, – заявил лорд Петер. – По-моему, лучше вас замены не найти.
Самого Кассиана Пауэрса не было. Крессгардский Мститель не жаловал публичные мероприятия, вдоволь пресытившись банкетами и триумфами. Я его прекрасно понимал; мне хватило двух часов, чтобы захотеть сбежать обратно на шаттл к мирмидонцам. Со мной в Колоссо прилетели Сиран, Элара и Паллино, однако им не позволили присутствовать на императорском приеме.
Император также отсутствовал. Из разговоров я узнал, что кронпринц выступил с приветственной речью и принес жертвы Старой Земле вместо отца. Говорили, что у императора были неотложные дела чрезвычайной важности. А вот императрица появилась на торжествах, несмотря на отсутствие супруга. Она сидела в отдельной ложе, максимально удаленной от арены. Ее сопровождали старшие дамы палатинского сословия и обслуживали придворные андрогины.
– Мама, смотрите! – Селена с улыбкой затащила меня в это логово львиц. – Сэр Адриан почтил нас своим присутствием!
Мария Агриппина отвлеклась от беседы с джаддианской эали неземной красоты.
– Да, Селена, – произнесла она с улыбкой. – Я вижу.
Я преклонил колено перед императрицей. Она была не менее прекрасна, чем джаддианская богиня, и привлекательнее, чем мне казалось прежде: воплощение достигнутого за шестнадцать тысяч лет генетического совершенства.
Она не протянула мне руки, но и не приказала встать.
– Лорд Марло, я рада, что вы присоединились к нам на этом унылом мероприятии.
– Ваше величество, я не мог отказаться от такой чести, – ответил я, поднимая взгляд достаточно, чтобы видеть ее золотые сандалии.
– Надеюсь, что вы искренни, – отстраненно ответила она. – Мне стоило бы поблагодарить вас за безопасное возвращение моего сына, однако у Александра остались смешанные впечатления о ваших приключениях. Он сказал, что вы относились к нему как к простолюдину.
– Так это тот самый? – воскликнула джаддианка.
Я покосился на нее, кем бы она ни была – джаддианской принцессой или сатрапом. Ее оливковая кожа отливала зеленью, как бронзовая статуя, а волосы были черны, как мои. Несмотря на яркую одежду – полосатые бело-голубые панталоны и безрукавку, благодаря которой можно было беспрепятственно видеть несметные золотые браслеты на ее руках, – над ней, казалось, витала какая-то тень.
– Да, Сивилла, это он. – Императрица взяла ее за руку.
Сивилла вытаращила глаза, и без того широкие из-за густых теней цвета индиго:
– Лорд Марло, о вас говорят даже в Джадде.
– Надеюсь, только хорошее, миледи, – сказал я, продолжая кланяться.
Мне становилось неуютно на узорчатом ковре. Селена нависала у меня над плечом.
– Сатрап ди Сайиф говорит, что вы достойный человек. Il uomos aretes!
Аретес. Арете. «Доблестный». Слово, что пришло в современный джаддианский из одного из его древних прародителей и сохранилось неизменным.
– Госпожа, вы очень добры, – поклонился я еще ниже.
Я открыл рот, чтобы спросить о маэсколе, но императрица не дала мне сказать и слова.
– Чересчур добра. Насколько видится мне, главное качество лорда Марло – амбициозность. Говорят, вскоре вас назначат в Совет? Интересно, куда вы еще метите?
Что я должен был ответить? Во мне боролись стыд и осознание собственной невиновности. Я был сконфужен. Любые возражения были бы восприняты как оправдание. Лучше было промолчать.
– Что? – не унималась императрица. – Нечего сказать?
– Мама! – воскликнула Селена и потянула меня за руку, но я чувствовал, что если встану, то будет хуже.
– Селена, этот человек ниже твоего достоинства. Отойди.
Принцесса беспрекословно повиновалась.
Сивилла и другие собравшиеся вокруг императрицы господа и дамы умолкли. Я оставался на коленях, глядя в ковер. Спиной я чувствовал, что позади собираются зеваки. Стыд покрыл меня с головы до ног. Я сжал кулаки.
– Ясно… – заключила императрица. – Ваша цель – моя дочь.
Я не мог возразить. Кто в здравом уме поверил бы, если бы я ответил, что предпочитаю тавросианскую колдунью рыжеволосой соларианской принцессе? Здесь все были королевских кровей.
– Не забывайте свое место, сэр, – продолжила императрица. – Вы слуга. Вы служите нам. По нашей милости. Если забудете об этом, то на ваш страх и риск. – Она вытянула ногу в сандалии и поставила на ступеньку. – Продемонстрируйте свое повиновение.
Я поднял глаза и встретился с императрицей взглядом, смутно различив за ней и леди Сивиллой полдюжины телохранителей-марсиан. Она хотела, чтобы я поцеловал ее ногу. Это было оскорблением и суровым порицанием, которому подвергали исключительно рабов, придворных гомункулов и самых низкородных слуг. Для них это считалось одновременно наказанием и наградой.
– Мама, прекратите! Не нужно… – вмешалась Селена.
– Молчи, девчонка! – рявкнула Мария Агриппина, трижды топнув ногой по ступеньке. – Сюда, щенок.
Я приподнялся, готовый шагнуть наверх по ступеням и подчиниться. Как еще я мог поступить? Перед императрицей и всем двором, перед царственными отпрысками и многочисленными лордами, перед марсианами?
– На колени! – приказала императрица. – Ползком!
Стиснув зубы, я опустил голову, чтобы не дать никому заметить вспыхнувший в глазах огонь, и положил руки на ковер. Я сосредоточился на цветочном орнаменте, радуясь, что Валка спит сейчас в фуге и не видит этого, и пополз. Полз я долго, как будто царственное кресло находилось в десятках миль от меня. Я подумывал, не вскочить ли и не наброситься ли на эту злобную женщину, несмотря на ее божественный статус, и плевать я хотел на марсиан.
Руки дрожали, и я вдруг понял, – меня как будто отрезали от всех чувств, обернули толстым одеялом, – что забываю дышать.
Я мог ее убить. Как она посмела меня унижать? Меня. Я на миг стал тем заговорщиком, которым меня считали Браанок и Львы. В тот миг я готов был зарезать ее и пробить себе путь к трону. Меня захлестывала марловская ярость, ослепляющая и холодная, как далекие звезды.
– Мама, прекрати! – Из толпы появился Александр.
– Александр, ты как раз вовремя!
– Я сказал «прекрати»! – перебил принц, вставая между мной и креслом императрицы. – Сэр Адриан не сделал ничего плохого. Остановись немедленно.
– Ты его защищаешь? – с прищуром спросила Мария Агриппина.
– Он не нуждается в защите, – гордо парировал мой сквайр. – За него говорят его дела.
Я не знал, как реагировать. Еще несколько дней назад этот же принц просил меня встать перед ним на колени.
Нога в сандалии втянулась под пышные белые юбки.
– Уведите его с глаз моих.
– Александр, спасибо, – сказал я, когда мы отошли подальше от ложи ее величества.
Селена жалась рядом, понурив голову.
– Ей не следовало так себя вести, – ответил принц, глядя мне в глаза.
Мои руки по-прежнему дрожали, но я не понимал, от страха за жизнь или за честь.
– Я рад, что вы пришли, – сказал Александр. – Я хотел извиниться.
– За что вам извиняться? – изумился я.
Он склонил голову и приложил правую руку к груди в воинском приветствии:
– Это я попросил у отца разрешения отправиться с вами. Ваше мнение никто не учитывал. Любой на вашем месте рассердился бы.
Я удивленно моргнул, пораженный внезапной искренностью юного нобиля. Она произвела на меня сильное впечатление.
– Теперь, – добавил он, – я хочу попросить вас лично взять меня с собой, когда вы в следующий раз покинете Форум.
Я разинул рот от удивления, не в силах выдавить ни слова. Если меня в самом деле собирались посадить на место лорда Пауэрса, то мне предстояло навсегда остаться на Форуме. В случае женитьбы на Селене я был бы вынужден провести остаток своих дней в Перонском дворце, словно сказочная принцесса в охраняемой драконом башне. Я мог бы выброситься из окна. В голове разом закрутились сотни ответов, но в конце концов я выбрал самый первый.
– Ваше высочество, я не уверен, что в обозримом будущем покину Форум.
– Понимаю, – после короткой паузы ответил Александр. – Но… если покинете.
– Это ваших рук дело? – повернулся я к Селене.
Принцесса подняла голову. Ее лицо было по-прежнему бледным, но на нем заиграла улыбка.
Мимо прокувыркалась пара акробаток, на которых не было ничего, кроме нарисованных прямо на теле шутовских костюмов и колокольчиков в волосах. Александр с восхищением проводил девушек взглядом. Селена сидела вместе с братьями, сестрами и другими знатными особами, все хлопали в ладоши и выпивали. Я к спиртному не притрагивался.
Позади нас загремели фанфары, и по сигналу церемониймейстера деревянные корабли столкнулись друг с другом. Команды принялись сражаться; гладиаторы посыпались с палуб в искусственное море.
– Они не утонут? – спросила принцесса Вивьен, которая бросила где-то застенчивую Титанию и вернулась посмотреть сражение в компании старшей сестры.
Я помотал головой.
– Это обученные гладиаторы. Видите, какие на них маски? Под ними специальные мембраны. Один или два могут погибнуть при столкновении судов, но большинство будет в порядке.
Под репликами античных доспехов на гладиаторах были заполненные противоударным гелем-абсорбентом боевые комбинезоны, мало отличавшиеся от амуниции настоящих легионеров. Разница была лишь в том, что костюмы гладиаторов были сконструированы так, чтобы имитировать реальные травмы по мере получения урона, вплоть до полного обездвиживания.
– Устройство костюма не идеально, – объяснял я обеим принцессам, Баяре и небольшой группе слушателей, собравшихся поглазеть на Дьявола Мейдуа. – В них вмонтирована система начисления очков, которую можно обмануть, нанеся серию слабых ударов, которые в реальном бою не причинят вреда. Однажды я побил так гладиатора, когда был… – я едва не сказал «мирмидонцем», но успел сообразить, что это подтвердило бы худшие слухи о моем прошлом изгоя, – когда был в Колоссо.
– Вы сражались в Колоссо? – изумилась Баяра. Если не обращать внимания на рыжие, как у детей императора, волосы, эта незнатная палатинка напоминала мне Анаис Матаро.