Мирмидонец навсегда
Мне позволили вернуться на шаттл, припаркованный на королевской пристани над Большим колизеем, но только под охраной – как когда-то, когда я искал Хлыста в общежитии колизея, чтобы попросить быть секундантом на дуэли с Гиллиамом Васом. Я мысленно представил, как жрец-мутант и мой друг-предатель шагают рядом со мной, плечом к плечу с дюжиной марсиан, туда, где дожидался пилот с моими телохранителями.
Посадочные полосы расходились от платформы пальцами, запущенными в облака. Ветер трепал мой плащ и сбил его на сторону, взъерошил волосы.
– Знакомый видок, – спустившись по трапу, мгновенно заключила Сиран. – Что случилось?
Я рассказал.
– Тебе обязательно заводить врагов везде, где ты бываешь?
Вместо ответа я сорвал белый плащ и кинул на переборку, к которой его магнитная застежка мигом прилипла. Он повис, словно флаг.
– Принеси мне доспехи, если не сложно.
Центурион кивнула бритой головой и удалилась в шаттл. Мой личный доспех остался на «Тамерлане», и привезти его было невозможно. Но на шаттлах всегда хранились запасные комплекты боевой экипировки: броня, пояса-щиты, даже оружие. Вынести оружие мне бы здесь, на Форуме, не позволили, но взять доспехи и поговорить с Сиран на случай, если потом я уже не смогу никак и ни с кем, разрешили.
Императрица желала мне смерти? Нет. Нет, не могла. Императору я нужен был живым. Она лишь хотела проучить меня, унизить Полусмертного на самом массовом мероприятии в Галактике, вымарать в грязи мое имя и заткнуть тех, кто шептал его на военных плацах и в питейных заведениях по всей Империи.
– Только не белый! – спохватившись, крикнул я вслед Сиран. – Комплект Красного отряда. Будь я проклят, если напялю их цвета.
Она вернулась почти сразу, принеся внушительного размера чемодан. Косясь на выстроившихся за спиной марсиан, я снял тунику и нижнюю рубашку и сложил их на кресле. Затем разделся догола и достал из чемодана нательный комбинезон.
– Ты в порядке? – спросила Сиран.
– В полном, – ответил я.
– А руки дрожат.
Я сжал кулаки:
– Сиран, я в порядке, – но не сдержался и выругался: – Идиот! Идиот, идиот!
Я натянул комбинезон на руки и защелкнул. Он обволок мое тело, и я достал красную тунику и надел через голову. Мне удалось пережить покушение, инквизицию, а теперь меня ждала гибель от рук тупого пьяницы принца Филиппа? Не буквальная, а гибель меня как личности, как символа в прямом эфире на арене Большого колизея.
– Босс, а можно мне с тобой? – Сиран пробилась сквозь бурлящий вокруг меня пар и убавила огонь.
Я поднял голову, рассеянно защелкивая черно-красный нагрудник. Моя подруга смотрела на меня с прищуром, хмуро и озабоченно. Мы вместе были мирмидонцами. Солдатами. Сегодня мне вновь предстояло стать мирмидонцем. Время циклично. Переживания возвращаются. От привычек не убежать. Мы совершаем те же ошибки, те же грехи и возвращаемся к тому, с чего начинали. Меня ждал не Большой колизей, а покрытая травой лужайка Боросево, где мне предстояло кровью оплатить все тот же грех: гнев.
Гнев ли?
Или гордыню?
– Бой будет один на один, – помотал головой я. – Но я не знаю с кем.
Мне следовало бы догадаться.
– Задай им жару от всех нас, Адр, – едва заметно кивнула Сиран.
Я помедлил с ответом, пока не закрепил поножи и наручи.
– Обещаю, – ответил я, убедившись, что все сидит крепко.
Сиран протянула мне руку. Я пожал ее и обнял старую подругу.
– Не подведи нас, – сказала она. – Если тебе надерут задницу, я всю жизнь буду об этом напоминать.
– Вся Галактика будет мне об этом напоминать, – ответил я, отпуская ее.
Развернувшись, я сошел с шаттла к стражникам и в их сопровождении покинул облака и летучие башни… отправившись прямиком в легенды.
Глава 48Полусмертный
Сейчас, закрыв глаза, я вновь вижу перед собой ворота. Грохочут цепи, двери поднимаются, впуская свет. И чем они выше, тем звонче, раскатистее, как далекий гром, звучит гонг.
– Вам известны правила? – спросил меня распорядитель арены, пока я выбирал оружие. – Бой до сдачи. Без начисления очков, без энергощитов. Никаких метательных орудий. Бой заканчивается, когда один из противников сдается, теряет сознание или истекает кровью.
Человек с крысиным лицом тараторил, одновременно жуя стимулянт-веррокс. Я толком не слушал его, сосредоточившись на выборе подходящего оружия.
Я уже давненько не пользовался гоплоном, античным круглым щитом. Длинный прямой меч напоминал мой собственный, но был обоюдоострым, в то время как клинку из высшей материи хватало одного лезвия. Он был циркониевым, белым, как скорлупа в моем медальоне, легким, острее стали. В Колоссо был строгий запрет на высшую материю – не потому, что она была опасна, а потому, что ее использование считалось неспортивным. Любой бой с применением оружия из высшей материи рисковал закончиться чересчур быстро.
– Вы знаете, против кого мне сражаться?
Низкорослый человечек покосился на настенную камеру и почти перестал жевать.
– Нет, ваша светлость. Мне не сказали.
Лжец.
Убрав меч в ножны с одной стороны, а длинный кинжал для парирования – с другой, я взял в руки копье. С копьем я обращался весьма посредственно, но поскольку не знал, кто – или что – будет моим противником, то решил, что лишняя предосторожность не помешает. Если бы против меня выпустили крупного зверя, например аждарха, мегатерия, быка или льва, копье могло спасти мне жизнь.
Из-за ворот пролился синеватый свет, и мой разум добрую минуту отказывался принять то, что мне открылось.
По обе стороны ворот струились водопады; искусственное море расступилось, открыв узкий проход. Впереди к парящей в воздухе платформе поднималась крутая лестница, возвышаясь над уровнем воды. Я вышел, обратив внимание, что бетон под ногами мокрый. Задержавшись на секунду, я потыкал водяные стены копьем. Острие легко прошло сквозь их толщу.
Воду удерживали статические поля, не менее мощные, чем те, что не позволяли воздуху выйти из кораблей, когда на них открывались ангары. Такая трата энергии на развлечения была неоправданным расточительством, демонстрацией власти и могущества, а не необходимостью.
Пока я взбирался по лестнице, толком не слышал гула толпы.
А каков был этот гул! Оглушительный, несмотря даже на барьер, невидимым куполом окружавший арену. Миллион рук хлопали и размахивали флагами, краски плясали над толпой. Впереди располагалась площадка, где ранее сражались кар-танниты. Внизу под навесом сидели несколько десятков человек в белом, сверкая огневолосыми коронами. Властители мира во всем своем блеске, устрашающие в своем могуществе, величественные в своей древности, мелочные, подобно полузабытому Юпитеру, в своей мстительности.
Внизу было не разобрать слов церемониймейстера, но стоило мне ступить на платформу, как я услышал:
– …Герой Аптукки! Сын дьявола! Демон в белом собственной персоной! Лорд Адриан Марло!
Я надеялся, что раздавшиеся в ответ восторженные крики оглушили Марию Агриппину и что зрители задумались, почему «демон в белом» вдруг одет в черное и алое.
Мгновение спустя я обо всем этом забыл, увидев, кто стоял передо мной.
Один.
Одинокий, как и я, воин, но настолько непохожий на меня, насколько было возможно. Я был безмолвной тенью – темный костюм, черные волосы, молчание. Мой противник фонтанировал красками – полосатые желто-синие брюки, зеленые повязки на лодыжках, остроносые зеленые туфли. Такой же зеленый камзол поверх белой рубашки. Руки были защищены золочеными наручами. Его острое оливковое лицо с завитыми усами и напомаженной бородкой улыбалось, его косматые, как козлиная шерсть, волосы встряхнулись, когда он поднял в приветствии усыпанные золотыми кольцами руки.
Единственным атрибутом его одежды, который не кричал, была завязанная на левом плече полумантия, свободный рукав, развевавшийся на ветру подобно плащу. Она была черной, как мой костюм. Она была тенью, символом ранга и пройденного ее обладателем обучения.
Мандия.
Я вспомнил этого человека, и кровь застыла в моих жилах.
Иршан.
Личный гладиатор принца Филиппа. Джаддианский маэскол. Мастер меча Пятого круга. Бывший сульшавар князя Констанса дю Оланте. На меня нахлынули воспоминания о сэре Олорине Милте, вспыхивая в черепе, как молния под облаками.
В гуле криков и аплодисментов я услышал, как он обратился ко мне с другого края округлой баржи, на которой мы стояли:
– Адриан Марло! Для меня честь встретиться с вами.
Раскинув руки, он низко поклонился. Это был жест чрезвычайного уважения, и я на миг забыл об императрице и бестолковых принцах. На миг между нами появилось взаимоуважение, возможное только между двумя воинами – воинами, которые должны были стать врагами, но сохраняли при этом воинскую честь.
– Я ваш большой поклонник, – признался он.
– Взаимно, мессир! – поклонился я в ответ. – Ваш орден всегда вызывал у меня восхищение.
– Мой принц решил, что я должен вас наказать, – сообщил он просто, развязывая узел мандии. – Я обязан выполнить его приказ.
– Попробуйте! – ответил я.
– Прекрасно! – улыбнулся во все зубы Иршан и отбросил ритуальное одеяние.
Ветер подхватил ткань и медленно опустил на воду, как парус.
– Наш бой – просто бизнес.
– А я думал, это искусство, – заметил я.
– И это тоже, – еще шире улыбнулся маэскол.
Загремели фанфары, флаги на стенах опустились.
Иршан двинулся по периметру платформы, как леопард вдоль границ клетки. За его спиной я увидел – а за своей услышал, – как в проходы, по которым мы сюда шли, вновь хлынула вода. Огромная баржа покачнулась.
Против такого соперника от копья было мало толку. Если бы мне противостоял хищник, то длина оружия могла бы дать мне преимущество. Но против маэскола, отличавшегося сверхчеловеческой скоростью и мастерством, копье было обузой. Мне нужно было проявить все свое умение, а оно было связано с мечом, не с копьем. Все маэсколы были эали аль’акран, джаддианскими палатинами, а в Джадде нормы регуляции генов были куда менее жесткими, чем установленные Капеллой. Он наверняка был быстрее, сильнее и выносливее меня.