– После такого он может расписаться на том ноже-ракете.
– Как и на приговоре сэру Лоркану, – сказала Валка.
– Его казнили?
Валка нахмурила лоб:
– Отдали Капелле вроде бы. Лориан где-то слышал, что его сослали с Форума. В бастилию на каком-то из спутников.
– Хм… – только и произнес я.
Набрав на консоли команду, я перевел спинку кровати в вертикальное положение. Сидеть без опоры было слишком утомительно. Значит, сэр Лоркан был жив. Вероятно, его заморозили и положили в кубикулу до тех пор, пока Капелла или его величество не решат, как с ним поступить. Возможно, лет через сто или двести его разморозят и приговорят. Не к повешению или Белому мечу – через столько лет никто этого не потребует. Его сошлют на Белушу или Малый Паг, где он с комфортом проведет остаток дней в должности тюремного надзирателя.
А Бурбон? Лорд Августин Бурбон останется безнаказанным. Он же великий лорд Соларианской империи, кузен самого принца Шарля, потомок королей, неприкасаемый, почти как сама императрица.
От одной мысли об этом я заскрежетал зубами.
Возможно, Валка попала в точку насчет нас.
– А где Лориан? – спросил я, возобновляя дискуссию.
– Где-то здесь, – удивленно моргнула Валка. – Привести его?
– Нет. Не надо, – ответил я. – А вот Сиран я бы повидал. Валка, я ведь думал, что она мертва. Как и… – Я не нашел в себе сил произнести «ты», но по лицу Валки понял, что она догадалась. – Это уже третий случай, считая Паллино. И не считая… всех остальных. – Заговоры против меня едва не привели к гибели трех человек. – Другие не должны платить за то… что я есть. Можно ли говорить, что мое… наше дело по-прежнему правое?
Валка ответила не сразу. Помедлила. Мне даже показалось, что я задремал, оставив ее наяву.
– Адриан, я вообще не знаю, чем мы сейчас занимаемся, – сказала она наконец тихо и устало.
Повисшую тишину нарушал лишь писк медицинского оборудования, раздававшийся в такт стуку в моей голове. Восстановленными ушами я слышал, как бьется мое сердце. Мне было больно смотреть на блеклый свет и белые стены медики. Я зажмурился, мысленно пожелав вновь отправиться в чернильную темноту сна.
По крайней мере во сне, пусть и кошмарном, был покой.
– Я думала, что мы отправляемся с Эмеша за миром, – продолжила Валка. – Теперь мы участвуем в войне. Войне, которой могло не случиться, если бы не Бассандер Лин и Хауптманн. И если бы ты не убил Нобуту, – закончила она еще тише.
Я задержал дыхание, а с ним – возражение. Лишь фыркнул, пустив безмолвное ругательство по ветру.
– Это несправедливо. Валка, ты была там. Видела, что они творили. Почему ты прощаешь их за то, что они такие, какие есть, но не можешь простить меня за то, что я палатин? – В горле запершило, и я закашлялся, потом спросил: – Ты совсем не веришь в людей?
– Как ты можешь такое говорить?
Мои глаза были закрыты, но я почувствовал на себе ее взгляд.
– Адриан, они пытались убить тебя по меньшей мере трижды!
– Меня хотел убить Августин Бурбон. Или императрица. Или они оба. Или Капелла. – Я осознал, что повторяюсь, поэтому на миг замолчал. Собравшись с мыслями, продолжил: – Валка, они – не все человечество. Лишь его малая часть. В них я и сам не верю. Но я верил в Смайт и Кроссфлейна. В Гхена. Я верю в Корво, Лориана и команду. В Сиран, Паллино и Элару. – Я потянулся к Валке. – И в тебя.
Она взяла меня за руку.
– Не знаю, за что мы теперь сражаемся, – продолжил я, – но точно знаю, что сражаемся против них. Против сьельсинов, против экстрасоларианцев. Против Капеллы, Бурбона, императрицы – если они и дальше будут вставать у меня на пути.
Я снова умолк. Мы сидели неподвижно.
– Валка, я вернулся из мертвых. Ты сама видела. Как я могу прекратить сражаться?
Наконец – в кои-то веки – у нее не нашлось, что мне ответить.
Наверное, я задремал, пусть и показалось, что лишь на секунду сомкнул веки. Повернувшись в ожидании ответа, я увидел, что Валка спит. Она казалась старше – хотя фактически я теперь был старше ее, поскольку провел много лет странствий бодрствуя. Протянув здоровую руку, я пробежался пальцами по татуировкам Валки, погладил колено. Она дернулась.
– Иди поспи, – шепнул я. – Со мной все будет хорошо. А ты выглядишь так, будто несколько дней голодала.
– Ничего страшного, – сонно ответила она, выпрямляясь.
– Иди уже, – сказал я.
Она встала и сняла с крючка свой винно-красный камзол. Я попытался шлепнуть ее, когда она проходила мимо, и она грозно взглянула на меня.
– Рада, что тебе настолько лучше, – сказала она с напускной издевкой и, заправив волосы за ухо, наклонилась меня поцеловать.
– Не успеешь и глазом моргнуть, как меня выпишут, – игриво улыбнулся я, когда она выпрямилась.
Валка подошла к двери и нажала на кнопку.
– Попроси Сиран зайти, – сказал я вдогонку; мне хотелось убедиться, что та в самом деле жива. – Мне нужно ее увидеть.
– Конечно, – с понимающей улыбкой ответила Валка.
– И еще! – воскликнул я.
Валка уже перешагнула через порог, но остановилась.
Я мрачно добавил:
– Пришли ко мне Бандита.
Глава 50Дурной глаз
– Сэр, подождите здесь. Его величество принимает Совет. Вас скоро пригласят.
Безволосый придворный сервитор поклонился и оставил меня в компании четверых рыцарей-экскувиторов. Мы ждали снаружи сада воды, где император когда-то поручил мне взять Александра на Гододин. Мои безликие спутники не шевелились, в их зеркальных доспехах отражались золотая филигрань и белая штукатурка, алые ковры и коринфские колонны. Каждый держал перед собой сияющий бледно-голубым светом меч из высшей материи. Я заглядывал в их пустые визоры, но они не реагировали даже на это. Уже не в первый раз я задумался, были ли ближайшие стражи императора людьми. В Древнем Риме элитные бойцы-преторы зачастую были не только защитниками императоров, но и их главными противниками, находились настолько близко к трону, что тот, кто на нем сидел, в равной степени был их хозяином и пленником.
Прищурившись, я вгляделся в отражение на маске рыцаря.
«Гомункул», – подумал я, вспомнив джаддианских мамлюков – дешевых солдат-клонов, которыми набили армию, чтобы не уступать нашим легионам по численности. Я не был уверен в своей правоте, но будь я императором, то позаботился бы, чтобы мои личные телохранители, которым я вверяю всю свою семью, были безоговорочно верны. А как добиться этого наверняка? Только вырастить их для единственной цели. Устранить из их мозгов любые помыслы о неповиновении.
Какой еще противовес найти для Марсианской стражи, демонстративно составленной из полноценных людей?
– Сэр, у вас есть имя? – спросил я экскувитора.
Он промолчал.
Заскучав, я принялся разглядывать старинные картины на стенах. Ближайшая изображала пылающий древний город на фоне громадных белых пирамид, пронзающих облака. У реки, рядом с ратушей, стояли руины светлого георгианского собора, увенчанного бронзовым полумесяцем. Пылали даже сами небеса. Улицы кишели крошечными фигурками, огонь пожирал все, вдали виднелось грибовидное облако – вестник ядерной катастрофы.
Приблизившись, я прочитал на крошечной табличке: «Падение Лондона, или Реконкиста».
Ниже было указано имя художника и дата написания. Рамке – прекрасно сохранившейся в вакууме под стеклом – было более двенадцати тысяч лет. Тогда я еще не знал, что такое Лондон, но узнал пирамиды и начертанную на них белую звезду с красно-синим контуром.
Мерикани.
Картина изображала Вильгельма Адвента, короля, вернувшегося на Землю, чтобы разрушить машины и их создателей. На ней было показано освобождение людей от их собственных созданий, деймонов, которые должны были служить нам, а в итоге поработили нас. Рядом на не менее старом полотне Бог-Император был изображен стоящим на разбитом кубе, как принято на всех его иконах. Здесь из куба выползала змея навстречу своей смерти от меча Вильгельма.
За спиной задрожали железные ворота, и появилась небольшая группа логофетов в черно-серых одеяниях. С ними были зеленые схоласты и лорды министры. Принц Гектор на ходу кивнул мне. Леда Аскания улыбнулась, Петер Габсбург легким жестом отдал мне честь. Все торопились по новым делам. Один человек, завидев меня, поспешно двинулся в противоположном направлении.
– Лорд Августин! – окликнул я, останавливаясь рядом с группой.
Лорд министр военных дел обратил ко мне свой лунный лик, прищурив глазки. Нащупав серебряные застежки на левой руке, я снял кожаную перчатку и припал на одно колено перед лордом Августином.
– Я хочу вас поблагодарить. Насколько мне известно, вы вызвались лично расследовать дело о покушении на меня.
– Я… – Министр военных дел покосился по сторонам.
Кассиан Пауэрс, Гарен Булсара и несколько младших логофетов остановились посмотреть, что будет.
– Не стоит благодарности, лорд Марло, – сказал Бурбон. – Ужасное происшествие. Просто ужасное. Втянуть в такое принца Филиппа и нашу ненаглядную императрицу… Мы обязательно поймаем заказчиков. Им не удастся долго от нас скрываться.
Криво улыбаясь, я поднял левую руку ладонью вверх. На пальцах сияли кольцо Аранаты и перстень из слоновой кости. Это был понятный всем жест, которым рыцари клялись в верности лордам. Мои пальцы и ладонь были покрыты свежими шрамами от клинка Иршана – белыми, почти серебристыми в лучах проникающего сквозь садовую решетку солнца. Выше, к локтю, тянулось еще больше длинных, ярких шрамов.
Чувствуя давление зевак, министр подал мне руку. Я пожал его мягкие пальцы так, чтобы он почувствовал решетчатую структуру моих искусственных костей, и поцеловал его перстень с лилией. У Бурбона чуть глаза на лоб не вылезли.
– Я буду молиться за ваш успех, – сказал я с улыбкой. – Пусть негодяй получит по заслугам.
Августин Бурбон поспешно убрал руку.
– Ваша рука… – произнес он, потирая свою. – Что вы такое?
Пришел мой черед щуриться.