— Ничего мне уже не надо.
— А вот это брось! — строго приказал старик. — Не надо ей! Такой путь пройти, чтобы теперь сдаться?
Сдаваться Нелл не собиралась, тем более теперь, когда у нее есть Оливер.
Он вернулся вскоре после того, как ушел Крейг, побурчав еще немного для порядка. Принес свертки, от которых вкусно пахло жареным мясом, теплым хлебом и мандаринами. Поцеловал в лоб, надолго прижавшись губами, словно хотел выпить ее невеселые мысли. Выслушал покаяния…
— Знаешь, сам что-то подобное сделал бы, если бы старик не запретил, — сказал с понимающей усмешкой. — Но он прав. Ни к чему это. Дождемся результатов от Эдварда и передадим схемы ритуала экспертной комиссии. Мы почти у цели, Нелл. Еще немного, и все это останется в прошлом.
А наставник к тому времени умрет. Но этого теперь в любом случае не изменить.
— Мандарины… — Вилберт слабо улыбнулся, когда она, по детской привычке размяв в пальцах ароматную корку, пришла, чтобы снова развлекать его пустыми разговорами. — Помнишь, я принес тебе, когда ты жила в пансионе? Девочки, которые жили с тобой, сразу расхватали… А одна сказала, что ты похожа на мандарин. Такая же рыжая…
Той девочкой была Сью. Еще неделю после дразнила ее мандаринкой.
Нелл закусила губу, отвернулась к окну и вздрогнула: за стеклом в свете фонарей кружились белые хлопья снега.
ГЛАВА 42
Ночь прошла беспокойно. Оливер честно пытался выспаться, но мешали то тревожные мысли, то вдруг возникавшая пустота под боком: Нелл несколько раз вставала проверить, как там Вилберт, а в итоге так и осталась в комнате старика — задремала в кресле, и Оливер побоялся переносить ее в спальню, чтобы не разбудить. Когда он уходил, она еще спала, свернувшись калачиком, и казалась непривычно маленькой и хрупкой.
Вилберт тоже спал и тоже выглядел хрупким. Как музейная мумия, ткнешь пальцем — рассыплется в труху…
В ректорате ждали дела, документы и посетители, жалобы и прошения. И посылка от лорда Аштона. Ее доставили еще вчера, но толстый пакет остался не распакованным. Оливер вскрыл его скорее из уважения к вице-канцлеру, нежели из любопытства, наскоро проглядел подшивку газетных статей и отодвинул в сторону, принимаясь за работу. Чем раньше закончит, тем раньше вернется к Нелл. Не хотелось оставлять ее наедине с умирающим стариком. Идея перенести того к ним домой уже не казалась правильной.
Не разобрав и половины писем, Оливер снова отвлекся. Набрал номер полиции, поговорил с Крейгом, узнал, что новостей пока нет, и выслушал короткую лекцию о том, чего им с Нелл не следует делать.
Сконцентрироваться на работе не получалось, но он заставил себя дочитать письма и набросать черновики ответов, которые отдал затем секретарю, взамен попросив кофе. О том, что у Стейси он получается изумительной гадости, Оливер вспомнил, уже отхлебнув глоток. Зато мужественно допив эту муть, почувствовал себя готовым начать прием…
Минувшей ночью Нелл не видела снов, и этому можно было лишь порадоваться. Вряд ли приснилось бы что-то хорошее, когда рядом доживает последние дни наставник, в памяти всплывают картинки прошлого, а за окном идет снег.
Вилберту снег нравился. С усилием повернув голову к окну, он любовался хороводами пушистых снежинок.
— Помнишь снеговика?..
Она выдавила улыбку.
Снеговик был чудесный. Отец слепил его под окнами их квартиры, пока Нелл спала. Нахлобучил на него свою старую шляпу, сделал кошачьи усы из тонких веточек. Потом пришел Вилберт и пожертвовал снежному человеку свой шарф, а в рот сунул сигару. Нелл понятия не имела, где он ее взял, ведь профессор никогда не курил.
Можно было сейчас спросить его об этом. Но, наверное, глупо задавать такие вопросы человеку, жизнь которого вот-вот оборвется.
— Хотите пить?
Тоже не лучший вопрос, но хотя бы соответствует ситуации. Умирающие должны хотеть пить, иначе откуда пошла известная фраза о стакане воды, который кому-то никто перед смертью не подаст?
Но Вилберт не хотел. Попросил лишь отодвинуть шторы, чтобы ему удобнее было наблюдать снегопад.
Нелл подошла к окну и невольно зажмурилась. Странно, но снег в охотничьем поселке и тот, что усыпал дорогу к поместью коллекционера, не вызывали настолько негативных ассоциаций. Видимо, потому, что тогда это был просто снег, а снег в академии очень походил на снег в университете.
Она заставила себя открыть глаза и посмотреть в лицо страху. Если не думать о плохом, снег — это даже красиво. Кусты и деревья не выглядят такими голыми, грязь спрятана под белое покрывало…
Скользящий по саду взгляд зацепился за «постового» у калитки. Тот с кем-то говорил, но толстый ствол дерева мешал разглядеть, с кем именно. Нелл уже собиралась вернуться в кресло, когда собеседник охранника сделал шаг в сторону, а затем, развернувшись, пошел прочь от дома. Волосы белее снега вокруг, старый плащ, размашистая, но не лишенная эльфийского изящества походка. Конечно, можно было обознаться на таком расстоянии, но ей так хотелось верить в чудо, что Нелл и не подумала об ошибке.
Она кинулась в прихожую, схватила пальто, набросила на голову шарф и выскочила из дома.
— Илдредвилль! — заорала, выбежав за калитку. — Илдред!
Эльфы не сокращают имен, но этот не возражал, когда Оуэн обрезал в разговоре традиционное для длинноухих «вилль». Этот эльф вообще не походил на других эльфов. Например, он лечил людей.
— Илдред!
Эльф наконец-то услышал. Обернулся, и Нелл с радостью убедилась, что не ошиблась.
Снег уже не пугал. Залетал в рот, налипал на ресницах, таял на горящих щеках, но Нелл бежала, не замечая этого. Главное, остановить эльфа. Заинтересовать. Заманить в дом. У длинноухих свои понятия о добре и сочувствии, и они не всегда совпадают с представлениями людей: лечить кого-то из жалости Илдред вряд ли возьмется, но, если случай покажется ему любопытным, точно не откажется.
— Человек у ограды сказал, что твоего проклинателя нет дома, — не здороваясь, сообщил ей эльф. — Но я не подумал, что там можешь быть ты.
— Я была, — закивала она. — И Оливер скоро придет. Можешь подождать его внутри, там теплее.
— Не уверен, что мне нужно его ждать. Книг я все равно не принес.
— Но зачем-то же ты пришел?
— Просто проходил неподалеку. И… — Он задумался, словно не мог найти нужного слова. — В прошлый приход я забыл кое о чем спросить одного человека, — сказал туманно. — Кажется, он местный целитель и на нем печать единорога. Ты его не знаешь?
— Знаю. Это наш доктор. Он тоже должен прийти. Только ненадолго и, наверное, порталом, так что, если останешься на дороге, можешь с ним разминуться. Пойдем в дом?
Илдредвилль посмотрел на нее без всякого выражения, как умеют только эльфы, но в то же время внимательно и пытливо, как умел только этот эльф.
— Ты хочешь о чем-то попросить, Хейлин. О чем-то важном для тебя. Но ты же не обманула меня насчет доктора?
— Нет. Он придет. И это связано с тем, о чем я хочу попросить.
То, что эльф, недолго поразмыслив, согласился подождать в доме — половина дела. Теперь нужно было уговорить его хотя бы взглянуть на наставника.
Нелл готовила нужные фразы, но они не пригодились. Едва взойдя на крыльцо, Илдредвилль шумно втянул носом морозный воздух. Лицо его, и без того практически лишенное эмоций, совершенно закаменело. Только губы шевельнулись еле заметно:
— Смерть. Темная смерть.
— Темная смерть, — повторила Нелл. — Да. Это и есть моя просьба. Дорогой мне человек может умереть…
— Я ему помогу. — Сквозь эльфийскую отрешенность вдруг проступили чувства, и чувства недобрые. — Помогу умереть.
Плавным, почти неуловимым движением он извлек из-под плаща длинный и тонкий кинжал, рванул на себя дверь и влетел в дом. Ничего не понимая, Нелл бросилась следом. Эльф был намного быстрее. Когда она добежала до комнаты наставника, Илдредвилль уже стоял у кровати, а острие его оружия было направлено в грудь распростертого на постели старика.
Однако не это испугало Нелл.
Иной страх — знакомый, зловонный и липкий — на несколько мгновений сковал тело. Но теперь она была сильнее, чем в их первую встречу. Согнав с себя оцепенение, размахнулась, и волна воздуха сбила эльфа, отбросив на несколько ярдов. Ударившись о стену, Илдредвилль сполз на пол. Жив ли он, Нелл рассмотреть не успела.
Думать о работе не получалось. Оливер отложил все дела, которые только можно было отложить, и отменил все встречи, которые можно было отменить. Осталась лишь одна — с членами попечительского совета. Наверняка затянется часа на два — все, что касается финансов, требует детального обсуждения, — но после можно будет уйти домой, к Нелл, оставив решение прочих вопросов на следующую неделю.
Оливер сварил себе кофе, в этот раз не рискнув воспользоваться услугами секретаря, и, чтобы чем-то занять себя в оставшееся до встречи время, вернулся к изучению присланных лордом Аштоном подборок. Новейшая история Вандер-Рутов, как назвал это вице-канцлер, включала в себя жизнеописания отца, деда и прадеда Нелл. Наверняка человек, собиравший эти статьи, фото и свидетельства очевидцев, хранил материалы и по Хелене, но в конверте их не было. Только один смазанный и сделанный с неудачного ракурса снимок — вдова и дочь Эрика Вандер-Рута у свежей могилы. Карточку подкололи к статье о смерти известного демонолога, но Оливер читал ее еще в октябре и повторно не заинтересовался. Пробежал глазами биографию деда Нелл, того самого, что сорвался со скалы. Видимо, Виктор — так его звали — любил путешествия, потому как в поисках разломов объездил полмира. Выдержки из журналов его экспедиций можно было читать как приключенческие романы, но Оливер не особо углублялся. Пролистал и остановился на последней. Если верить записям и фотографиям, до трагедии демонологи неплохо проводили время в горах: охотились, удили рыбу, покоряли ранее неприступные вершины. Учитывая это, не факт, что Виктор погиб, занимаясь исследованиями, — возможно, сорвался во время очередного восхождения. Хотя некто Гектор Мастерман и утверждал в своих показаниях, что Вандер-Рут не удержался на камнях, делая замеры остаточного фона, Оливер не слишком доверял словам человека, запечатленного на фото рядом с Виктором, без рубашки и с длинным удилищем в руке. Качество снимка, как любых первых фотографий, оставляло желать лучшего, но даже сильное затемнение не мешало разглядеть довольные улыбки демонологов.