у…
Нелл закусила губу, поправила на груди кулон Оуэна и, переместившись еще на несколько ярдов, достала новый нож. Вонзила в землю, и та вздрогнула, на руку Нелл брызнула горячая кровь. Испуганный вскрик удалось задавить в груди до того, как он вырвался. Успокоить сорвавшееся на бешеный стук сердце было сложнее, но Нелл и с этим справилась. Окунула ладонь в снег, убеждаясь, что никакой крови на ней нет и быть не может. Всего лишь морок. Пока еще морок. Алан верно предположил: такой огромный, наполненный потусторонней тьмой круг не мог не высвободить пограничные сущности, по сравнению с некоторыми из них фобосы покажутся безобидными щенками. Нелл понадеялась, что зловонная смесь Тэйта их отпугнет, а демонологи успеют выставить защиту. Сама она могла рассчитывать лишь на амулеты и энергетические накопители Крейга. Собственные силы в непосредственной близости от жертвенника угасали, и это вкупе с мыслями об Оливере заставляло спешить.
Но спешить нужно было осторожно.
Еще несколько ярдов. Еще один нож.
Большая размытая тень всполошенной птицей метнулась вверх из-под ног, дыхнула холодом бездны и растаяла с душераздирающим стоном, когда Нелл ударила по ней чистым огнем.
Отдышаться. Снова пригнуться, отсчитать шаги, достать нож.
И снова.
И снова.
Оставалось совсем немного, когда небо над парком вдруг потемнело и стало ниже, словно кто-то набросил на кроны деревьев покрывало из плотного серого тумана. По земле растянулись зловещие тени. Снег казался пеплом. Стоны и шорохи слышались теперь отовсюду, но Нелл упрямо заставляла себя не обращать на них внимания. Это еще не конец, это — начало. И от нее зависит, станет ли это началом конца или нет.
Еще один нож вонзился в землю, замыкая новый контур.
Нелл опустилась рядом с ним на колени. Закрыла глаза, чтобы не отвлекало мельтешение созданий тьмы. Вреда они ей не причинят, амулеты справлялись с защитой, и, пока они не выдохлись, нужно было успеть закончить рисунок.
И подать сигнал.
Сколько раз он терял сознание? Сколько раз его приводили в себя, чтобы через несколько минут он снова лишился чувств?
Оливер сбился со счета.
Видимо, Йозеф решил отыграться на нем за побег Нелл. На нем и на академии: от планов спровоцировать разлом демонолог не отказался. Но и Оливер не отказывался от своих. Нужно лишь подождать, выбрать удобный момент и нанести удар. Один, ведь на несколько попыток сил не хватит.
— Куда же подевалось ваше красноречие, милорд Райхон? — с издевкой протянул Вандер-Рут, в очередной раз вырвав Оливера из беспамятства. — Неужели ничего больше не хотите сказать?
— Хочу… Только встань с другой стороны… с подветренной… Не выношу трупный запах…
И все заново — боль, падение в пустоту и возвращение.
Знал бы Оливер демонологию, возможно, не пришлось бы мучиться.
Знал бы Йозеф темные материи — тоже не пришлось бы. Ведь тогда Вандер-Рут понимал бы, почему нельзя пытать мастера проклятий. Недаром ведь говорят, что один раненый малефик опаснее десятерых здоровых боевиков. Просто обычно это понимают как то, что мастера темных материй намного сильнее боевых магов, и мало кому известно, что ключевое слово в этой фразе — «раненый». Боль, как и злость, помогала разбудить в себе силу, способную пробиться даже сквозь демоническую тьму.
Еще немного, и порядок вещей будет восстановлен: Йозеф Вандер-Рут, считающийся давно почившим, будет мертв. Оливер Райхон, скорее всего, тоже. Поговорка умалчивала о том, что для победы над десятью здоровыми боевиками раненый малефик должен спалить себя дотла, но для Оливера это секретом не было.
Но обидно. Как же обидно…
Когда Йозеф отступил от него и посмотрел куда-то в сторону, Оливер приготовился. Пора? Однако на начало призыва это похоже не было. Демонолог прислушивался к чему-то, а затем вдруг усмехнулся.
— Нам обоим повезло, Райхон, — прошептал он. — Вам — убедиться напоследок в преданности своей избранницы. Мне — получить ее жизнь.
Демонолог выбросил в сторону руку. Сорвавшаяся с его ладони тьма свилась в петлю, просочилась между деревьями, и Оливер услышал крик, от которого внутри у него все оборвалось. Йозеф дернул на себя призрачный аркан, и тот вернулся с уловом.
— Нелл. — Оливер едва не задохнулся от отчаяния.
Ну зачем? Зачем?!
Она упала на красный от его крови снег, перекатилась на спину и затихла.
— С возвращением, девочка, — довольно улыбнулся Вандер-Рут. — Ты чуть не опоздала.
Он хотел приблизиться к ней, но будто наткнулся на что-то и остановился.
— Обзавелась защитным амулетом? — спросил с ухмылкой. — Думаешь, мне это помешает? А может, ты и помощников привела? Поздно, Нелл. Не знаю, на что ты надеялась, но для тебя уже слишком поздно. А для меня — самое время.
«И для меня», — подумал Оливер.
Если сделать все правильно, Нелл выберется. Но понимание того, что он этого уже не узнает, заставляло медлить. И желание увидеть в последний раз солнце в ее глазах. Но Нелл неотрывно смотрела на Йозефа. Лишь когда демонолог отвернулся, она взглянула на Оливера, но не в лицо, а на обрубок руки и странно поморщилась. Знакомо, но… очень странно. После все-таки посмотрела ему в глаза и шепнула беззвучно: «Жди».
«Чего?» — хотел спросить он, но не успел.
Если за несколько минут до появления Нелл день внезапно превратился в вечер, то теперь на парк в одно мгновение упала, придавив своей тяжестью, ночь.
«Поздно», — эхом отдались в мозгу слова Йозефа.
Оливер дернулся. Попытался приподняться, но вязкая тьма продолжала прижимать его к земле. К жертвеннику. С опозданием вспомнилось, что он почти ничего не знает о том, как приносятся жертвы во время призыва. Йозеф, когда еще был Вилбертом, говорил, что ритуалы демонологов не требуют кровопролития. Может, взывающему и делать ничего не нужно, и сейчас все просто оборвется, а Оливер даже не поймет, что произошло?
Но Вандер-Рут все же подошел к нему, проступив сквозь тьму бледным пятном. Больничная рубашка напоминала саван, а тени на лице делали Йозефа похожим на мертвеца. Впрочем, он им и был.
Решив, что на Нелл смотреть приятнее, Оливер повернулся к ней. Взгляд на миг зацепился на ее сжатой в кулак руке. Что-то блеснуло между пальцами. Тот самый амулет, что не давал Йозефу к ней приблизиться? Спасет ли он ее?
Она разжала пальцы, и Оливер удивленно моргнул. Не амулет — нож. Маленький нож для бумаг из его кабинета. Видимо, она пронесла его под иллюзией… Но как ей удалось создать здесь иллюзию?
Нелл воткнула нож в землю и быстро накрыла рукавом. Кажется, Йозеф ничего не заметил. Наверняка не заметил, он ведь был занят: готовился принести жертву и открыть путь в бездну. Или из бездны?..
— Папа! — вдруг раздался испуганный тоненький вскрик. — Мне страшно!
Ребенок? Откуда здесь ребенок?
Йозеф растерянно оглядывался, отступив на шаг. Давящая тьма отступила с ним, и Оливер почувствовал, что может приподнять голову.
На другой стороне поляны мелькнуло что-то белое.
— Морок, — пробормотал Вандер-Рут. — Морок, подменыш… Давно они не появлялись…
— Я боюсь, — захныкало названное подменышем существо.
— Не бойся, — зло прошипел Йозеф. — Сейчас я тебя пожалею.
Большое белое пятно двинулось к маленькому пятнышку и вдруг замерло.
— Тесса? — услышал Оливер неуверенный шепот. Следом — судорожный всхлип. — Тесса, ты… Ты живая. Живая…
— Это будет интересно, — проговорила Нелл с чужими, но до ужаса знакомыми интонациями.
Оливер тряхнул головой. Что-то было не так, но он не понимал что.
— Тесса!
— Папочка!
Большое пятно устремлялось к маленькому, но то словно не замечало его и бросалось в другую сторону. Может, действительно не видело… не видела в темноте? Она — маленькая девочка с растрепанными рыжими волосами и в длинной сорочке — появилась на миг перед Оливером и вновь убежала, продолжая срывающимся на плач голоском звать отца.
— Мне страшно! — прокричала она с отчаянием.
Нелл шумно выдохнула и вдруг, вырвавшись каким-то образом из пут тьмы, откатилась в противоположную от Оливера сторону, а на то место, где она лежала секунду назад, прибежала рыжеволосая малышка и затопталась босыми пятками по залитому кровью Оливера снегу.
— Тесса. — Йозеф выступил из тьмы. — Доченька.
Его лицо — лицо мертвеца — заливали слезы.
— Живая, — шептали дрожащие губы. — Настоящая. Моя.
Девочка не шевелилась. Смотрела, как он медленно, точно боясь спугнуть, приближается к ней. Не улыбалась. Не тянулась навстречу. Просто смотрела… Ножкой трогая тонкую рукоять загнанного в землю канцелярского ножа…
— Доченька…
Йозеф наклонился к ней, но не успел он заключить малышку в объятия, как та отступила на шаг. Маленькая фигурка в мгновение выросла в два раза. Белая сорочка превратилась в темное оборванное пальто, а волосы, наоборот, побелели. В руке ее появился длинный тонкий кинжал и с силой вонзился в плечо Вандер-Рута.
— Я говорила: ты мне не отец!
Надежнее всего связать два круга, находясь в центре того, что был построен первым. Создать точку наложения непосредственно на жертвеннике и еще несколько вокруг. С жертвенником сложностей не было бы, Нелл знала, что, как только Йозеф ее заметит, она окажется на нем. Но оббежать исчерченную ритуальными символами полянку он ей не позволил бы.
Ей — нет. Но маленькой девочке с портрета, в которой почувствовал бы тепло жизни и кровь Вандер-Рутов…
Рискованный план. Творческий подход.
Если бы не получилось, демонологам академии пришлось бы довольствоваться линией, что она провела вокруг внутреннего контура призыва. Возможно, разлома удалось бы избежать, но Нелл этого уже не узнала бы…
Но ведь получилось? Получилось?
Она смотрела на рукоять кинжала в плече Йозефа, а первый из Вандер-Рутов смотрел на нее. Пылающий ненавистью взгляд обещал нечеловеческие муки.
— Хитро, — выплюнул неупокоенный предок. — И глупо. Думала, меня так легко убить? Ты даже остановить меня не сможешь!