— Как ты себе это представляешь? — спросила она, не найдя иной альтернативы.
— Не без сложностей, — признался он. — Но я это представляю, в отличие от того, чтобы отпустить тебя сейчас и снова делать вид, что между нами ничего нет.
— Я имела в виду, как ты представляешь мои приходы в твой дом.
— Ты… не отказываешься?
— Ты ждал отказа? — Нелл прошла к креслу, на которое бросила сумочку, достала сигарету и вернулась к камину. — Следовало потянуть время ради приличия? Или устроить сцену на тему «я не такая»?
Зажала мундштук зубами и несколько секунд безрезультатно терла палец о палец. Огонь не загорался. Казалось, все силы ушли на поддержание внешнего спокойствия, и ничего не осталось, чтобы выбить хотя бы слабую искорку.
— Ты не такая. — Оливер опустился на пол позади нее, снизу вверх провел ладонями по спине, погладил напряженные плечи, заставляя расслабиться, и Нелл наконец удалось прикурить. — Просто ситуация сложилась странная. Но ведь сложилась?
— Не нужно, — попросила она, поежившись.
— Тебе неприятно? — Он убрал руки.
— Не нужно все усложнять. Мы оба знаем причину этого сумасшествия. Ты же читал о резонансе. Слишком сильные эмоции, вследствие чего у нас сформировались стойкие навязчивые ассоциации…
— И это я все усложняю? — Его пальцы продолжили мять ее плечи, массировали шею, чертили дорожки между лопатками. Он успел заметить, как ей это нравится, и теперь беззастенчиво пользовался ее маленькой слабостью, а она невольно выгибала спину, подстраиваясь под его движения истосковавшейся по ласке кошкой. — Мне с тобой хорошо, и я не хочу искать этому объяснений.
— Глупо, — пробормотала Нелл, томно потягиваясь. Голова запрокинулась назад, рука с дымящейся сигаретой замерла над пепельницей.
— Значит, я глуп, — согласился Оливер. — Выжил из ума к старости.
Она тихонько фыркнула:
— Старик, угу.
— Разве нет? Знаешь, сколько мне лет?
— Конечно. — Она вспомнила Дарлу. — Первое, что узнает любая поступающая в академию девица, — твой точный возраст. Еще ни одна не сказала, что ты для нее стар.
— Смеешься?
— Улыбаюсь, — призналась Нелл.
— Хотел бы я это видеть, — проговорил Оливер, тем не менее не пытаясь развернуть ее или заглянуть в лицо. Его пальцы соскользнули по шелковому рукаву пеньюара, отобрали мундштук с истлевшей сигаретой и сжались на запястье. — Ты спросила, как сможешь приходить сюда. Я дам тебе ключ… Позволишь?
Паутинка незнакомого плетения обвила руку. Заклинание морозными иголочками впилось в кожу, но неприятные ощущения тут же сменились теплом.
— Заклинание переноса? — уточнила Нелл.
— Да. Запускается замыканием внешнего контура, дополнительных вливаний энергии не требует. Якорь поставлю тут, в гостиной. Тебя перенесет сюда из любого места в академии сразу после активации заклинания. Защита дома пропустит. К слову, если решишь войти через дверь — тоже.
— Я не знаю, где ты живешь.
— В каком смысле?
— В прямом. Понятия не имею, где сейчас нахожусь. Я всего полтора месяца в академии, мало где бывала, кроме учебного корпуса, столовой и библиотеки.
— Хочешь, провожу тебя в общежитие пешком? — предложил Оливер. — Посмотришь на дом снаружи, запомнишь дорогу.
— Считаешь, это разумно?
— Почему нет? Вдруг пригодится?
— Ты понял, о чем я. Мы не можем разгуливать вдвоем по территории академии.
— Можем, — заявил он невозмутимо. — К тому же я не предлагаю идти прямо сейчас, подождем, пока стемнеет, если тебе так спокойнее.
— В темноте я не запомню дорогу.
Потом был обед.
Обитая деревом столовая, стол, слишком длинный, чтобы сидеть по разные его стороны, серебро, фарфор и хрусталь, форель в сливочном соусе и легкое белое вино…
— Я живу один. Постоянной прислуги в доме нет. По будням приходят две женщины, убирают в комнатах, забирают вещи в стирку, но они управляются до полудня. Можешь приходить сразу после занятий. Просто так. Тут ведь удобнее, чем в общежитии? Я обычно до пяти в ректорате, но могу и сбежать, как сегодня…
Нелл кивала и ковыряла рыбу салатной вилкой. Рыбная лежала рядом, но какая разница, когда мир вокруг сходит с ума?
— Ты не придешь, — понял Оливер.
— Приду. Если позовешь.
Мир мог катиться в бездну, но Нелл не желала участвовать в этом сумасшествии.
Да, жизнь редко балует приятностями вроде шикарной ванной, изысканного стола, мягкой постели и мужчины, с которым можно разделить эту постель к взаимному удовольствию, и нужно быть последней дурой, чтобы отказаться от такого. Но нужно быть еще большей дурой, чтобы верить в то, что это надолго. Иллюзии недолговечны, и даже самые качественные из них со временем распадаются.
Принимая решение, важно правильно расставить приоритеты. Оливер честно спросил себя, чего он хочет больше, эту женщину или узнать всю правду о ней, и так же честно ответил: все. Не сказать, что это помогло определиться с тем, как быть дальше, но отмело последние сомнения.
После обеда Нелл спросила, сможет ли она уходить из его дома так же, как приходить, с помощью телепортационного заклинания. Он ответил, что нет: нужны настройки для обозначения места выхода, и плетение получится слишком сложным и нестабильным, чтобы она могла его удержать. Она покивала с отстраненным видом и попросила провести ее куда-нибудь поближе к общежитию. Прямо сейчас, потому что прежде она после занятий не задерживалась, и соседка, должно быть, волнуется.
Уговаривать ее остаться до вечера Оливер не стал, но, одеваясь, прихватил с собой кулон-невидимку. Открыл портал в тот же парк, где простился с Нелл наутро после Осеннего бала. Поцеловал напряженно сомкнутые губы. Прошептал что-то ласковое, оставшееся без ответа, а возможно, даже не услышанное, и ушел, чтобы вернуться через несколько секунд невидимым. Побыть еще какое-то время рядом, убедиться, что она в порядке, проводить до общежития — то, чего она ему точно не позволила бы.
Первым делом Нелл конечно же закурила. Косилась на потемневшее от набежавших туч небо, сутулилась под порывами прохладного ветерка, но в целом выглядела спокойной. Слишком спокойной. Оливер не знал, какой хотел бы увидеть ее сейчас, улыбающейся, грустящей, нервно обрывающей пожухлую листву с кустов или размазывающей по щекам слезы, но любое проявление эмоций было бы лучше этого напускного спокойствия, под которым она пряталась даже наедине с собой. Хотя то, что она выкурила одну за другой две сигареты, уже говорило о том, как она на самом деле взволнована, и если бы Оливер не понимал, что, обнаружив себя, сделает только хуже… Но он понимал. Дождался, когда она докурит, и молча пошел следом.
У общежития ждал первый сюрприз. Прежде он о таком не думал: в его группе были совсем еще мальчишки, старшему из которых едва исполнилось восемнадцать, и вряд ли Нелл заинтересовалась бы кем-нибудь из них. Но контингент студентов в академии не ограничивался его группой, и молодой человек, встречавший Нелл на крыльце общежития, был уже не сопливым первокурсником.
Смешно было бы видеть соперника в этом юнце, но само наличие оного покоробило, и нагловатая ухмылка на смазливой физиономии, и букетик желтых роз, которые мальчишка наверняка нарвал в парке, и фиглярство, с каким он этот букетик вручил.
Оливер не рискнул подходить слишком близко, но все же разобрал, что парень куда-то зовет Нелл.
Она отказалась. Сослалась на усталость и на то, что погода портится.
— Может, завтра? — нимало не расстроившись, спросил мальчишка.
— Может быть.
«Не может», — тут же решил Оливер.
Когда Нелл скрылась за дверями общежития, пошел за ее ухажером. Видимо, предчувствие что-то подсказало. И не обмануло.
— Молодой человек, — властно окликнули свернувшего в парковую аллею студента. — Подойдите.
Парень обернулся на голос и неторопливо побрел к позвавшему его мужчине. Явление этого действующего лица Оливера не удивило: об Алане Россе он не забывал и не надеялся, что тот забудет о Нелл. Что еще его не удивило бы, так это если бы выяснилось, что за самим Аланом сейчас следит его жена.
Впрочем, сцена и без Сюзанны получалась прямо-таки опереточная: бывший жених девушки, ее нынешний поклонник и ее же тайный любовник, подслушивающий из кулис. Было бы забавно, если бы не множество «но».
— Имя и курс? — без предисловий потребовал Алан у студента.
— Тэйт Тиролл, прикладная алхимия, шестой год обучения, — бодро отрапортовал тот. И уточнил нагло: — А что?
— А то, что у нас запрещено рвать цветы на клумбах.
— Больше не буду, — пожал плечами мальчишка. Негодование профессора Росса его не пугало: был бы перед ним преподаватель с алхимического факультета, вел бы себя скромнее, а демонолог все равно что эльфийский посол — фигура вроде и значимая, но к мистеру Тироллу непосредственно отношения не имеющая.
— Рвали цветы для девушки?
— Угу.
— Для своей девушки? Давно встречаетесь?
Оливер укоризненно покачал головой: грубо, Алан, ох как грубо.
— При всем моем почтении… — Алхимик склонил коротко стриженную голову и тут же вскинул резко. — Не ваше дело. Я могу идти?
— Проваливай, — процедил демонолог. — И лучше на глаза мне больше не попадайся.
Уходя, Алан ни разу не обернулся и не видел, что студент еще долго смотрел ему вслед, и взгляд у него был странным, как у человека, вдруг что-то понявшего и сделавшего для себя какие-то выводы.
Оливер тоже кое-что для себя вывел, а именно: иллюзорный полог вещь удобная и при скрытой слежке незаменимая, но ощущения от этой скрытой слежки мерзкие — недаром работу сыщиков сравнивают с копанием в грязном белье. Решил, что будет пользоваться амулетом только в крайних случаях.
До официального завершения рабочего дня оставался почти час. Стоило вернуться в ректорат, узнать, не было ли каких-нибудь важных звонков или писем, а после можно было заглянуть в архив.
Секретарем при ректоре второй год служил Роберт Флин, приятный молодой человек, вежливый, исполнительный, разбирающийся в документоведении и владеющий основами ментального воздействия, благодаря чему в приемной даже при огромном наплыве посетителей сохранялась доброжелательная атмосфера. Из недостатков Оливер отмечал в нем некоторую нерасторопность, неуверенность, когда требовалось принимать самостоятельные решения, и тот факт, что Роберт Флин не был Джереми Адамсом. Но работалось с ним терпимо: некоторых его предшественников хотелось уволить уже в первый день.