Оливер прочитал лекцию на спецкурсе, вложил в тетрадь Нелл записку с предупреждением, что, возможно, задержится, заглянул в ректорат и, убедившись, что Олдридж не звонил, отправился на портальную станцию. Сигнальный маяк звал в городок в двухстах милях от академии. Горел ярко и уверенно, даже самоуверенно, и эту самоуверенность пора было сбить.
На подходе к окруженному живой изгородью домику Оливер проверил защиты, чтобы прежде времени не выдать своего появления. Едва задев протянутую по двору сеть, поднялся на крыльцо и постучал. Тот, кто находился в доме, должен был чувствовать в визитере случайного человека, даже неодаренного…
И очень удивиться, открыв дверь.
— Здравствуйте, Роберт.
Флин, который, согласно полученным данным, был совсем не Флин, стиснул зубы. Бежать он не пытался. Понимал, что это бесполезно.
— А я поверил, что вы сняли метку, — сказал он с упреком.
— Ту снял. Новую поставил. И проклятие к ней привязал. Маленькое, но смертельное.
Флин вздрогнул всем телом.
— Оно подействовало бы только в случае моей смерти, — успокоил его Оливер. — Я не очень доверяю людям, использующим яды. Не хотелось погибнуть без возмездия.
— Вы живы.
— Так и вы тоже. Или это был намек, что проклятие пора снять?
До того как Флин открыл рот, из комнат послышался капризный женский голос:
— Роберт! Почему так долго?
— Кто это? — заинтересовался Оливер.
— Не ваше дело, — ощерился бывший секретарь.
— Сколько можно держать дверь открытой? Не лето же! — возмутилась, появившись за спиной Флина, обладательница миловидного личика, золотистых локонов и невероятно большого живота. Оливер заподозрил бы, что под необъятное полосатое платье запихнули пару подушек, если бы не видел в ауре молодой женщины четкого отпечатка еще двух жизней.
— Простите, — извинился он, войдя в тут же ставшую тесной прихожую и закрыв за собой дверь.
— Постойте-ка! — Женщина двинулась к нему, животом оттеснив с пути Флина. — Вы же Оливер Райхон! Тот сволочной ректор! Я видела ваши фотографии в газетах. Точно-точно! И зачем явились? Совесть заела? Поздно! Даже не мечтайте, что Роберт вернется в ваш гадючник! Нужно было думать, прежде чем его увольнять! Решили, раз у него дети маленькие и еще двое на подходе, так он за эту работу зубами уцепится? А вот выкусите! Вам такого, как Роберт, теперь не найти, а ему сразу место предложили. И дом выделили! Не то что в вашей вонючей академии, где даже комнатки не нашлось! Хорошо, по-вашему, чтобы дети отца неделями не видели? А соседи на старом месте меня вообще не пойми за кого держали. Думали, ко мне любовник в выходные наезжает! Да чтоб вам…
— Санни! — Флин, как и Оливер, оторопевший от такой напористости, вовремя очнулся, и проклятие, пусть дилетантское, не сорвалось с обиженно поджавшихся губок. — Не нужно… вмешиваться. Мы сами разберемся. Возможно, я тоже был не прав. Я ведь тебе не рассказывал, что наговорил тогда…
— Ой, да что ты мог наговорить? А то я тебя не знаю! Ты даже с молочником спорить не стал, хоть я тебе и сказала, что масла там не два фунта, а хорошо, если полтора…
— Санни, пожалуйста, вернись к детям, пока они снова что-нибудь не разбили. Я выйду с милордом Райхоном ненадолго.
Флин сорвал с вешалки пальто, буквально вытолкал Оливера за порог и, схватив под локоть, дотащил до калитки.
— Не обращайте внимания, — тараторил на ходу. — Она не со зла. Беременность сказывается. Обычно Санни очень мила, но последний месяц…
— Она ваша жена? — недоверчиво уточнил Оливер. — В вашем личном деле не было ничего о жене или… Сколько у вас детей?
— Двое, — сконфуженно признался экс-секретарь. — Мальчики-близнецы, им по четыре. Ждем еще двоих. Это наследственное. По линии жены.
— Хотите сказать, где-то есть еще одна такая же? — Ужас Оливера был почти непритворным.
— Другой такой нет, — буркнул Флин. — Поэтому, если собираетесь…
— Да погодите! Второй раз вы меня удивляете, дайте хоть в себя прийти. Отчего же вы скрывали такое сокровище?
— Не от чего, а от кого.
— Не хотели, чтобы Хеймрик знал? Что ж, понимаю, лишние рычаги давления… Пожалуй, даже прощу, что выставили меня самодуром и скупердяем, не выделившим секретарю и комнатки, чтобы он мог привезти семью. А после я вас, видимо, уволил со скандалом?
— Не тяните, — хмуро попросил Флин. — Посмеяться можете и потом.
— А сейчас что с вами делать? — серьезно спросил Оливер.
— Что хотите. Но буду благодарен, если придумаете смягчающее объяснение для моей жены.
— А она, хм… Она знает, что она — ваша жена? Мне сообщили кое-что о вашем прошлом. Не слишком приятная история.
— Мне было девятнадцать, — не глядя на собеседника, проговорил Флин. — И я был идиотом. Знаю, что это не оправдание, но ничего другого не скажу.
— Даже того, что это дядюшка Юлиус надоумил вас испытать таким образом силы? Указал на неприступную красавицу, дал месяц на то, чтобы влюбить ее в себя… В девятнадцать это должно было казаться игрой. Но вы увлеклись, взяли от этой игры по максимуму. А потом выбросили ненужную игрушку, забыв о том, что речь о живой девушке, у которой были чувства… помимо тех, которые вы ей внушили.
— Кто вам…
— Сам Хеймрик. Он под следствием. Дает показания. О вас его расспросили отдельно.
— Под следствием? — растерянно переспросил Флин. — Вы действительно это сделали?
— Не я. Моя жена. — Оливер усмехнулся, перехватив взгляд бывшего секретаря. — Да, в моем личном деле отметки о браке тоже нет, в этом мы с вами похожи. Но вы ее знаете. Хелена. В девичестве — Хелена Вандер-Рут. Однако мы не закончили говорить о вашей супруге.
— Она не под чарами, если вы об этом, — угрюмо проговорил менталист. — В следующем месяце должна родить. Ей нельзя нервничать. Поэтому, если вы решили…
— Ничего я пока не решил. Решаю.
Оливер проверил защиты. Попыток воздействия не заметил и все же отчего-то не чувствовал себя правым. Флин, который не Флин, больше десяти лет вертелся угрем на сковородке, устраивая свою жизнь в обход бдительной опеки Хеймрика. Когда-то он совершил серьезный проступок, приведший к смерти девушки. Недавно едва не стал убийцей еще двух десятков человек. Но Оливер поймал себя на том, что неосознанно ищет оправдания бывшему секретарю. Возможно, из-за огромного живота скандалистки Санни. Или из-за мальчиков-близнецов, которые снова могли что-то разбить. Или просто потому, что в душе всегда верил во второй шанс. Сам ведь он его получил.
— М-да, отпуск вам очень нужен, — изрек лорд Арчибальд, выслушав идеи Оливера.
— Нужен, — не спорил тот. — Но я не предложил ничего необычного. Наслышан, каких людей вербуют в ваши особые отделы. В сравнении с некоторыми Флин — невинный младенец.
— Оливер, — вице-канцлер устало вздохнул, — я же просил вас не лезть в дела, не связанные с академией.
— Это связано.
На другом конце провода воцарилась тишина.
— Хорошо, — произнес спустя несколько секунд лорд Аштон. — Я подумаю. Что до второго вашего вопроса, то… ответ может быть положительным. Закон допускает ограниченное воздействие в ряде случаев. Но потребуется разрешение целителей. Только Эдварда к этому не привлекайте, я сам направлю специалистов. Если они не выявят противопоказаний, пусть ваш менталист покажет, на что способен. Хотя мне и странно, что после всего вы доверяете этому человеку.
— Я ему не доверяю. — Оливер вспомнил о метке и привязанному к ней проклятию, условия которого с сегодняшнего дня изменились.
— Почту уже проверили? — сменил тему вице-канцлер.
— Не успел. — Оливер оглядел кабинет, куда вернулся пять минут назад. — Что-то важное?
— Нашел для вас кое-какую информацию о Вандер-Рутах. У них достаточно поклонников, в особенности у Йозефа. Существует немало коллекций: портреты, мемуары, личные вещи. Непосредственно к расследованию это не относится, но, возможно, вам и леди Хелене будет интересно.
Всю неделю Нелл прилежно ходила на занятия. Игра в студентку действительно помогала отвлечься. Дарла, Рей, с недавнего времени присоединившийся к их маленькой компании Стивен — с ними было легко и спокойно. За обедом встречались с Тэйтом и его приятелями. Пару раз к ним присоединялась Шанна, от души наслаждавшаяся притворством. Однажды подсел за стол полицейский-оборотень, знакомый с Тэйтом по случаю с вончаткой, и тоже включился в игру. Взрослые люди занимались откровенной ерундой…
А с другой стороны, что еще оставалось?
Расследование продолжалось, но их непосредственного участия не требовало, а перечитывать целыми днями уже собранные материалы и выискивать что-то новое во вдоль и поперек изученных схемах не хотелось. Хватит того, что она занималась этим вечерами. Любые попытки Оливера ее отвлечь заканчивались тем, что он садился рядом, и они копались в бумагах уже вместе, строя теории одна другой нелепее.
В среду, в первый по календарю день зимы, в учебном корпусе ей встретился Алан. Он шел по коридору. Наверное, читал в тот день лекции на их факультете. Увидев Нелл, улыбнулся радостно и одновременно тревожно, и она резко свернула на лестницу, чтобы обойти бывшего возлюбленного через второй этаж. Хотя, возможно, он даже не стал бы ее останавливать. Но если бы остановил? Что она сказала бы ему?
«Здравствуй, Алан. Ты знаешь, что меня хотели принести в жертву демонам? Сью не рассказывала? Мы с Оливером думаем, что это был один из вас. Или Вилберт…»
С наставником Нелл встречалась на неделе еще дважды.
В первый раз он принес книги о ритуалах призыва. Ходил в местную библиотеку, куда ему открыли доступ, и выбрал лучшее, по его мнению. Во второй — зашел просто поговорить о жизни. И о смерти. Снова напомнил о завещании и записал на листочке адрес своего поверенного. Вид он имел болезненный, куда хуже, чем по приезде в академию, и несложно было поверить в то, что он в самом деле предчувствует скорый уход. Нелл это расстраивало… Но разве болезнь — доказательство невиновности? В случае Вилберта скорее наоборот. Он ведь был тогда в павильоне, и доподлинно неизвестно, когда именно появился.