— Пф-ф, — я фыркнула, — премного благодарна, но вхождение в историю меня не очень интересует, — глянула на демона и добавила чуть мягче, а то уж больно обиженным он выглядел, — но я правда сейчас не могу согласиться, мне надо все обдумать. К тому же, в случае моего согласия, тебе придется поклясться, что не навредишь Кеору. Вы вообще способны нормально уживаться вместе?
— При определенных усилиях со стороны каждого — вполне, — пожал плечами высший, — Когда можно прилететь за ответом?
Я задумалась. Дождаться Кеора? Что-то мне подсказывало, что демон окажется не в восторге от ситуации, значит лучше принять решение самой, а уже потом поставить его перед фактом. Все-таки моя жизнь, мне и решать.
— Завтра, — ответила я, — прилетай завтра.
— Договорились, Сатрея, — легкий кивок. Это что признание меня как равной? Быть не может. — До завтра, — демон отступил на пару шагов назад, материализовал крылья и взлетел. До этого я искренне полагала, что крылья у высших белые, потому что такого цвета они были у Кеорсена и Маорелия, но крылья Рейшара имели светло-коричневый цвет. Любопытный он все-таки. Я улыбнулась. Да, сегодня мне предстоит все обдумать, и решить какую клятву стребовать, но в целом, я уже знала, каким будет мой ответ.
Плотно закрыв калитку, поспешила вернуться в дом. Тина на кухне заканчивала убирать последствия нашего неудачного чаепития. В мусорном ведре виднелись осколки некогда голубого фарфорового блюдечка, расписанного в белый цветочек. Снова стало стыдно за вспышку ярости, и никакая демонская кровь меня не оправдывала. Поймав мой грустный взгляд, Тина подошла ближе, и мягко сказала:
— Не переживай, ты справишься.
— Блюдце жалко, — тихо выдохнула я.
— Жалко руку твою, — не согласилась девушка, — вот увидишь, попросишь махра Кеорсена, и он тебе хоть десяток таких блюдцев принесет, — весело подмигнула, но я не разделяла ее веселья и просто покачала головой.
— Ладно, — одернула сама себя. Не время впадать в уныние! — пойдем двигать комод, а то там книга уже полдня за ним лежит.
— И правда, — хлопнула в ладоши Тина.
Достав упавшую книгу — какой-то нелепый дамский роман, видимо оставшийся еще от Лири — Пятиана ушла готовить ужин, а я решила немного побегать, надеясь, что это хоть как-то поможет взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Поднялась к себе в комнату, переоделась, выбрав для этого удобные фиолетовые шаровары и светло-серую тунику, и вышла во внутренний двор. Оглядела сырую площадку, тяжело вздохнула, скинула мягкие тапочки, в которых дошла сюда, и побежала, стараясь огибать лужи.
Ноги немного увязали в чуть размягченной осеннем ливне земле, и бежать оказалось довольно тяжело, но сейчас меня это радовало. Мне казалось, если потратить все силы на бег, то не останется сил на проявление сильных эмоций. Хотела надеяться, что такое состояние скоро пройдет, что скоро демонская кровь успокоится, и я снова буду в состоянии отвечать за свои слова и поступки, но только у меня не было реальных причин так думать, только пустая надежда. Злость, гнев, раздражение, стыд, печаль, апатия — сегодня все это я испытала сполна и возвращаться к этому не намерена. Решительность придала мне сил, и я пробегала почти до самого ужина, остановившись лишь тогда, когда Тина вышла на крыльцо, позвав к столу. Быстро ополоснулась, переоделась все в тоже коричневое платье, что было на мне днем, и спустилась вниз.
На столе уже стояли дымившиеся тарелки с жаркоем, отварным картофелем, щедро сдобренным сливочным маслом и свежей зеленью и холодная закуска из тушеных овощей. Поужинав, и запив все парой чашек мятного чая, я пошла в гостиную. Мне предстояло придумать текст клятвы для Рейшара, которая бы не позволяла ему навредить любому обитателю этого дома и уберегла бы меня от неприятных сюрпризов в будущем. Достала чистый лист бумаги, карандаш и начала выводить слова. Но каждый раз выходило что-то не то. Я писала, зачеркивала, снова писала и снова перечеркивала. Каждый раз мне казалось, что он сможет обойти данную клятву, а меня это не устраивало. Через полчаса, закончив прибирать на кухне, ко мне присоединилась Тина и продолжили мозговой штурм мы уже вместе. Читать, равно как и писать девушка не умела, поэтому сначала я озвучила ей все написанные варианты клятв с пояснением, где и что меня не устраивает, а потом мы продолжили устно обсуждать возможные формулировки. Я закончила писать, когда уже совсем стемнело. Тина отпросилась уйти спать часом ранее, сославшись на усталость, и я, разумеется, не была против. Переписав финальную клятву на чистый лист, оставила его на столе и уставшая физически и эмоционально поднялась в спальню. Из последних сил сняла платье, натянула ночную сорочку и, как только голова коснулась подушки, провалилась в сон.
Ночью мне снились странные сны, заставлявшие ворочаться с боку на бок, то скидывать, то напротив зарываться в одеяло, поэтому ничего удивительно, что проснувшись утром, я чувствовала себя еще более разбитой, чем накануне. С тяжелой головой поплелась в ванную, умылась, посмотрела в зеркало и замерла. Это была я, и одновременно НЕ я. Казалось, отражение осталось все таким же, но некоторые черты немного поменялись — излом бровей стал чуть выразительней, губы больше, а цвет глаз насыщенней. Пропали родинки и редкие веснушки, которые периодически появлялись от долгого пребывания на солнце. Теперь кожа была идеально матовой, ровной и оттого казалась нереальной, чужой. Медленно моргнула, надеясь, что наваждение спадет и все останется как прежде, но нет. Ладно, хватит самолюбованием заниматься, надо на пробежку! Вернулась в комнату, оделась, собрала волосы в высокий хвост и спустилась во двор. По дороге увидела цветущую Тину, готовившую нам завтрак. Быстро поздоровалась и убежала дальше. Я пробегала почти час, щеки раскраснелись от прохладного воздуха. Ступни горели от холодной земли, подернутой инеем, но с лица не сходила счастливая улыбка. Странно, никогда бы не подумала, что бег может доставлять столько удовольствия. Вернулась в комнату, еще раз умылась и переоделась, остановив свой выбор на полюбившейся белой рубашке со свободными рукавами, перехваченными в нескольких местах мягким резинками, вшитыми в ткань, и насыщенно-зеленой юбке из тонкой шерсти. Прическу переделала в мягкий пучок на затылке, обула черные сапожки и спустилась вниз.
— Сати, — удивленно ахнула Тина, — ты изменилась!
— Видела, — грустно хмыкнула.
— Тебе разве не нравится?
— Не знаю, — постаралась ответить максимально честно, — с одной стороны все здорово, но это теперь как будто не я, а кто-то другой.
— Привыкнешь, — улыбнулась девушка, — ладно, давай садиться за стол, пока все горячее.
На завтрак меня ждала стопка пышных оладьев и яичница-глазунья с помидорами и зеленью. От маленького заварочного чайника подымался аромат ромашки и мелисы. Положив к себе в тарелку несколько оладьев, полила их любимым вишневым вареньем и налила в чашку горячий чай. Желудок радостно заурчал в преддверии вкусной еды.
— Сати, — нарушила тишину Тина, — помнишь ты просила меня подумать и самой выбрать имя сыну? — я кивнула, продолжая жевать кусок вкуснейшего оладья, — Поначалу мне в голову совсем ничего не шло. Я ведь не так много имен слышала в жизни, в основном-то номера. А потом я подумала о тебе и о махре, вы так много для нас обоих сделали. Я пойму, если ты скажешь, что это дерзость, — она замялась.
— Тиночка, — постаралась подбодрить ее, — говори, что придумала. Мне уже интересно.
— Саторсен, — смущаясь, ответила Тина, — это Сатрея и Кеорсен, только вместе, — от этих слов я невольно покраснела, — понимаешь, я хочу, чтобы мой сын всегда помнил, кому обязан тем, что родится свободным. Для меня это важно. Ты не против?
— Конечно, нет, милая, — улыбнулась я, — мне очень приятно, и уверена, Кеору тоже понравится.
— Спасибо, Сатрея! — воскликнула Тина — Ты не представляешь, ЧТО это для меня значит!
До конца завтрака я не могла перестать улыбаться. Скоро в этом доме появится малыш, у которого будет частичка моего имени, и, надеюсь, если со мной все по-прежнему будет в порядке, то и все мое внимание и любовь.
Едва мы закончили завтракать, я почувствовала легкое возмущение дома. Скорее всего Рейшар уже где-то близко. Предупредила об этому Тину, взяла в гостиной текст клятвы, накинула на плечи теплый плащ и вышла во двор. Ждать пришлось недолго. Не прошло и пары минут, как на поляне приземлился высший. Синий костюм, белая рубашка, расшитая серебряной нитью, высокие черные сапоги — демон был хорош собой. Он подошел и замер неподалеку от того места, где стоял вчера. Я приблизилась к калитке, открывая ее.
— Доброе утро, Сатрея, — поприветствовал он.
— Доброе, — легко согласилась я.
— Ты изменилась, — заметил высший. Какой внимательный!
— Ты даже не представляешь на сколько, — ухмыльнулась в точности, как это делал Кеор.
— Что это? — он кивком указал на лист бумаги в моих руках.
— Клятва, которую ты должен будешь мне принести.
— Чтобы помочь тебе я еще и должен присягнуть на верность? — изогнул бровь он.
— Чтобы помочь себе, — подчеркнула я. — Ты сам сказал, что эта сделка взаимовыгодна. Но это ты пришел ко мне в дом, а значит, мне надо обезопасить его обитателей. Если для тебя это сложно, можешь улетать.
— Великий, с тобой невероятно сложно! Ты же человек, так кого низшего, ведешь себя как трехсотлетняя демоница?
— Так как? — проигнорировала его замечание — Будешь произносить клятву?
— Давай сюда, — недовольно буркнул высший.
Я скомкала лист в плотный шар и кинула им в Рейшара. Он умудрился поймать его на лету, хмыкнуть, развернуть, перечитать слова и удивленно посмотреть на меня.
— Кто придумывал текст?
— Я, а что, есть вопросы?
— Да нет, ничего, просто уж больно паршивая для меня и отличная для тебя вышла клятва. Ух, Великий, — покачал головой он, — у меня такое ощущение, что я добровольно иду в рабство к человечке.