Всё это Лопухин узнал на следующий день от дворничихи бабы Веры, когда возвратился домой с суточного дежурства. Жители уже вернулись в свои квартиры, а баба Вера брандспойтом смывала с асфальта хлорную известь и на весь двор костерила международный терроризм. Обмирая сердцем из-за боязни, что кто-нибудь догадается о его причастности к «международному терроризму», Лопухин слушал её рассказ, кивал, охал, поддакивал. А когда пришёл домой, твёрдо решил, что больше не будет участвовать в акции трансгалактической фирмы «Ной и сыновья». Зря он триста рублей отдал. Прав был Могол, лучше бы они эти деньги пропили… Появится пришелец-почтальон, он всю правду о фурфаче в его три глаза выскажет и потребует, чтобы почтальон убирался к чёртовой матери вместе с очередной порцией высококалорийного продукта с большой энергетической ёмкостью.
Прошло две недели в томительном ожидании посланца из космоса. Ничего существенного за это время не произошло, если не считать визита участкового Милютина, который обходил жильцов дома в целях выяснения подробностей террористической газовой атаки.
– Добрый день, Игнат Степанович, – устало поздоровался участковый, как только Лопухин открыл дверь.
– Здравствуйте, сержант, – натянуто сказал Игнат, внутренне напрягшись. – Чем обязан визиту правоохранительных органов?
– Зачем столь официально? – вздохнул сержант Милютин, снял фуражку и вытер платком тулью.
– А неофициально, сержант, приходите ко мне без формы.
Милютин надел фуражку и посерьёзнел.
– Я опрашиваю свидетелей террористического акта с применением удушающих газов, который имел место быть в вашем дворе, – сказал он. – Что вы можете сообщить по данному поводу?
– Ничего.
– Как это – ничего? – возмутился сержант.
– В момент происшествия я был на работе. Можете проверить.
– Та-ак… – протянул Милютин. – А по нашим данным за неделю до террористического акта аналогичный запах ощущался в канализационном стояке вашего подъезда. Вы тогда тоже были на работе?
– Нет, не был, – честно сознался Лопухин, лихорадочно соображая, кто мог на него донести. С Каргой участковый вряд ли беседовал, даже милиция старалась обходить ведьму стороной. Скорее всего, Портянкин настрочил очередную кляузу. С него станется… Либо Аэлита Марсова нажаловалась, припомнив, как Игнат отказался чистить стояк.
– И как вы тогда всё это объясните? – спросил участковый, требовательно глядя в глаза.
– Да что же это такое творится?! – возмутился Лопухин, зная, что лучшее средство обороны – наступление. – Как дерьмом воняет, так сантехник виноват?
– Выходит, не желаете сотрудничать со следствием? – многообещающе уточнил Милютин.
– Да я бы с дорогой душой, – растерялся Игнат, – но не знаю ничего…
Врать ему было не привыкать – такие дифирамбы фурфачу пел в письме, что и сейчас стыдно.
Милютин внимательно посмотрел в лицо Лопухину, ничего в нём не нашёл, устало вздохнул и отвёл взгляд. Затем снял фуражку и снова протёр тулью платком.
– Ладно… – сказал он. – Не знаете, так не знаете. До свиданья.
– До свиданья, – кивнул Лопухин, закрыл дверь и облегчённо перевёл дух. Кажется, пронесло…
Он прошёл на кухню, посмотрел на портрет Вероники, ища у неё поддержки.
– Такие пироги… – со вздохом сказал он ей. – Точнее, не пироги, а галоши для крокодила… Позарился невесть на что, вот и сел в галошу.
Последующие дни ничего существенного не происходило, а когда пошла третья неделя, Лопухин начал надеяться, что больше никогда не увидит пришельца-почтальона с его посылками от трансгалактической фирмы. В любой афере надо знать меру и вовремя остановиться. Триста рублей вроде бы и небольшие деньги, однако если их помножить на количество лохов в Галактике, согласных поучаствовать в лотерее, то получится не просто кругленькая сумма, а о-го-го какая!
В середине третьей недели, в свой выходной день Лопухин пил чай на кухне, смотрел на портрет Вероники, как вдруг услышал со двора дикий мяв кота Васьки, будто ему кто-то отдавил хвост. Игнат выглянул в окно и обомлел.
Кот, обгоняя свой мяв, мчался за беседку, а с неба во двор медленно опускалось большое летающее блюдце.
Стакан с чаем выпал из рук, разбился, но Игнат на него не обратил внимания, зачарованно наблюдая, как из летающего блюдца выдвигаются шарнирные стабилизаторы, блюдце садится, и один стабилизатор опускается в пустую детскую песочницу.
В дверь позвонили, но Лопухин никак не отреагировал. Тогда звонок затренькал не переставая. Как сомнамбула, Игнат прошёл в прихожую и открыл дверь.
На лестничной площадке стоял трёхглазый пришелец в парадной форме галактического почтальона.
– Игнат Степанович Лопухин! – торжественно провозгласил он. – Межгалактический координационный совет туристического бизнеса поздравляет вас с выигрышем главного приза – двухнедельной путёвки на Альгамбру!
– Как!? – изумился Лопухин. – А разве в лотерее всего два тура?!
– Для выбора достойнейшего кандидата вполне достаточно, – заверил почтальон. – Прошу проследовать на корабль.
– Прямо так? – растерялся Лопухин. На нём были затрапезные тренировочные штаны и майка. – А собраться, переодеться?
– Фирма «Ной и сыновья» обеспечит вас всем необходимым на период круиза по Альгамбре, – сказал почтальон и протянул Лопухину пакет. – Вот, переоденьтесь, и мы ждём вас на корабле. Поторопитесь, корабль не может долго оставаться на планете.
Лопухин схватил пакет, пробежал в комнату и стал стремительно переодеваться. В пакете оказались шорты, сандалии, соломенная шляпа и белая футболка. Игнат надел всё, но затем передумал, снял футболку и надел вместо неё «гавайку». Если мечта сбывается, она должна сбываться во всех мелочах.
Перед тем как выйти во двор, Игнат заглянул на кухню и подмигнул портрету Вероники. Вероника продолжала улыбаться, но в этот раз в её глазах Лопухину почудился немой укор: «На кого ты меня променял?» – на что Игнат только довольно рассмеялся. Он и не предполагал, что измена красивым женщинам может доставить столько удовольствия.
Во дворе собралась толпа зевак, и когда на крыльце появился Лопухин, она разразилась поздравлениями и восторженными криками.
– Ты всё-таки выиграл путёвку?! – завистливо крикнул из толпы Могол.
Ощущая себя именинником, Игнат величественно кивнул.
– Не забудь, Лопух, с тебя бутылка! – напутствовал Могол.
Игнат снова кивнул и поднялся по трапу на борт корабля. Люк закрылся, и корабль начал подниматься.
«Правильно я всё-таки делал, что расхваливал фурфач, как крокодил галоши, – подумал Лопухин, наблюдая в иллюминатор, как, уходя вниз, медленно удаляется двор родного дома. – И никакая ведьма не помешает осуществлению моей мечты. Всё будет хорошо. Не просто хорошо, а прекрасно! Ве-ли-ко-леп-но!!!»
И он действительно побывал на Альгамбре и получил незабываемые впечатления. Его возили и на гору Тустомоки, и к Траксонскому водопаду, он побывал на острове Топибари, опускался в батисфере в воды Басторийского океана, лицезрел руины древнего храма Асторинома, парил в облаках в воздушном замке Басмуту… Но красот Альгамбры Лопухин не заметил. Незабываемые впечатления об уникальнейшем мире Альгамбры, жемчужине туристического рая Вселенной, он получил исключительно благодаря фурфачу, которым кормили все две недели пребывания в круизе. Другой пищи на Альгамбре не было.
Из цикла «Охота и рыбалка»
У начала начал
Я подстригал живую изгородь, когда в ста метрах от виллы на каменистое плоскогорье острова приземлился грузовой вертолёт. Из трюма выполз электрокар, сверх меры гружённый объёмистыми картонными ящиками, геликоптер взлетел и направился в обратный путь, а электрокар неспешно покатил к вилле. Вёл машину упитанный мужчина среднего роста в светлых шортах и цветастой рубашке навыпуск, и больше никого с ним не было.
Продолжая подстригать кусты, я принципиально не глядел в сторону электрокара. С тех пор как департамент заморских земель объявил остров геологическим заповедником, между мной и администрацией Архипелага установились натянутые отношения. Моя заявка о приобретении острова в частное владение была отклонена, но и удалить меня с заповедной территории департамент заморских земель не мог – ещё в девятнадцатом веке королева Виктория пожаловала здесь моему предку землю под поместье. На протяжении последних двух веков остров не раз переходил от одного государства к другому, пока его территория не закрепилась за Архипелагом, но, к счастью, право на частную собственность при всех метрополиях оставалось неизменным. Площадь острова всего-навсего два квадратных километра, высокие скалистые берега обрывисты и неприступны для высадки с моря, источники пресной воды тут отсутствуют, живность никогда не водилась, растительности нет, исключая небольшой рукотворный сад вокруг виллы. Казалось бы, странное желание воплотил в жизнь мой предок, поселившись на голом, безжизненном острове, если бы этим предком не был я сам. А как я мог поступить в конце эпохи великих географических открытий? Когда капитан Кук в восемнадцатом веке нанёс остров на карту, тем самым присовокупив его к владениям Британской империи без моего согласия, пришлось подсуетиться, чтобы застолбить хотя бы часть территории. Но и история с предоставлением права на землю тянулась непомерно долго: выдав себя за одного из сподвижников Джеймса Кука, я подал прошение королю Георгу III, а указ спустя восемьдесят лет, после неоднократных нижайших напоминаний якобы моих потомков, подписала королева Виктория. Никогда у меня не складывалось нормальных отношений с метрополиями…
Из-за стрекота автоматических садовых ножниц я едва расслышал, как подъехавший к изгороди электрокар остановился и водитель спрыгнул на землю.
– Добрый день!
Я хмуро кивнул и наконец-то посмотрел на приезжего. Лет под тридцать, ничем особо не примечательный, кроме лёгкого налёта самодовольства на в общем-то невыразительном лице. Встретишь такого на улице – пройдёшь, как мимо пустого места. Интересно, кто он? Геологи на остров в одиночку не прилетают, но багаж весьма внушительный.