— Хорошо, — сказала злая половина, — я стану сильнее тебя, но как я могу это сделать?
— Я создам планету и населю ее живыми существами и растениями. По образу своему создам людей и вдохну в них души, разрешу им плодиться и размножаться, чтобы каждая душа порождала новые души — чистые и непорочные. Если в течение жизни, в срок, который будет определен, ты сможешь получить душу себе — станешь сильнее и больше. Так будет продолжаться до тех пор, пока один из нас не станет всемогущ.
Половинки ударили по рукам и принялись каждый за свою часть плана.
Бог, как и обещал, сотворил планету и произвел людей. Дальнейшие события, описанные выше, его могуществу не способствовали. Дьявол — так стала называть себя злая половина, лидировал с невероятным отрывом. Последняя перепись душ показывала, что после смерти всех живых на Земле Дьявол набирал абсолютное большинство, что означало победу над добром. Бог хладнокровно утопил население планеты, оставив на размножение преданного Ноя и кучку тинэйджеров. По предварительной договоренности души, погибшие не своей смертью, попали в Рай, что ненадолго сбалансировало соотношение.
Дьявол не мог ничего поделать и с новой энергией принялся за растление душ. Где-то за две тысячи лет до рождества Суркова институты статистики забили новую тревогу. Складывалась еще более скверная ситуация. Дело в том, что по предварительной договоренности на планете запрещалось вести прямую агитацию. Бог и Дьявол не могли появляться и демонстрировать себя, что значительно понижало шансы добра. Бог вышел из этого положения, послав сына, который умер за грехи всех не покаявшихся. Это положило начало новой рекламной кампании, разработанной маркетологами Рая. Сын Божий, более известный в истории как Иисус Христос, стал весьма популярен, создавалась новая религия, названная Христианством. Дьявол тут же организовал крестовые походы к гробу господнему. В этих походах христиане занимались грабежом и развратом и неминуемо попадали в Ад. Однако Дьяволу этого показалось мало, и он разбил Христианскую церковь на Протестантскую и Католическую. Опыт оказался настолько удачным, что Дьявол обратил внимание на ранее отпочковавшиеся Мусульманство и Буддизм. Существовавшие в относительной терпимости религии перешли во вражду, и появился фундаментализм, приносивший Дьяволу неплохие дивиденды.
Услышанное привело Суркова к глубокому шоку, но то, что он так силился понять, по-прежнему оставалось недоступным. Причиной тому являлась структура информации и греха, по которой строился Ад. Технический прогресс и время, а также уровень информации строились таким образом, что нижние уровни Ада заключали наиболее отсталые наборы. Грешники там были самыми отпетыми, технический прогресс — самым отсталым, а информация — самой закрытой. Ближе к поверхности все менялось в противоположном направлении.
Первые этажи Рая напоминали поверхность. В них содержались святые, которые таковыми назывались весьма условно. Техника почти не отличалось от той, с которой работал Сурков. Но дальше от поверхности прогресс и открытость информации росли пропорционально чистоте духовной.
Такая структура образовалась в средние века благодаря приграничным стычкам добра и зла. Стычки, переросшие в позиционную войну с наступлениями и уличными боями, делали планету малозначимой. Бог, отвлеченный в результате удачного наступления, обратил внимание на Землю, только когда служители церкви стали продавать индульгенции. Каплей, переполнившей его терпение, стало сожжение Джордано Бруно. Стороны пришли к соглашению, что отныне будут вести борьбу только на поверхности, а структура добра и зла будет плавно распределена от земли к небу.
— М-да, — сказал Сурков, закрывая книгу. — Если хочешь докопаться до истины — надо перебираться в Рай. Здесь у меня никаких шансов нет.
Глава 7
Адмирал раздражал Суркова. Его барское хамство и необозримое самомнение могли привести в бешенство кого угодно, и в то же время Сурков находил в его характере интонации, которые с натяжкой можно было назвать положительными.
— Снять трусы! — командовал Адмирал приглянувшейся грешнице.
Неискушенные в сальных шутках Адмирала души пытались выполнить приказание.
— Я контуженный старый моряк, — оправдывался Адмирал, хлопал грешницу по заду и уходил, не оборачиваясь.
Плотские развлечения на тридцать втором уровне были запрещены. Душа, нарушившая запрет, тут же депортировалась вниз без права перемещения.
По большому счету, инстинкты, присущие живым существам, у души отсутствовали. Потребление пищи и воспроизведение себе подобных — для духовного мира были невозможны. Любые суррогаты приводили к пагубным последствиям. Сурков убедился в этом, проглотив сухарик, и теперь опасался последствий. Как выяснил он в библиотеке, любовь являлась бактериологическим оружием Бога, разработанным в секретной лаборатории Рая. Дьявол пытался повторить разработку Господа: его лаборатории выпустили шизофрению и паранойю. В отличие от них любовь была очень заразна и поражала почти все население планеты в период полового созревания.
Люди могли бы давно догадаться, что любовь представляет собой когнитивное нервное расстройство, ведь симптомы любви ничем не отличаются от других вирусов, поражающих душу и называемых душевной болезнью. Но любить было так здорово, что люди стали превозносить это чувство, посвящать ему стихи, песни, совершали подвиги и занимались полной ерундой, лишь бы продлить заболевание. В лаборатории Ада выработали мутированный штамм любви. Пораженная такой любовью душа приобретала иммунитет и, как правило, больше не заражалась. Если любовь возникала вновь, то протекала вяло и безрадостно. Одичавший вирус приводил к однополой любви, любви втроем, вчетвером и даже впятером.
Неустойчивость райской любви объяснялась тем, что выращенный вирус испытывался на лебедях. Исследования не были окончательно апробированы, а БогВоенПроект требовал полевых испытаний. Первое же применение любви привело к поразительным результатам, штамм решено было пустить в производство без дальнейших испытаний. Этим воспользовался Дьявол. Его сотрудники отобрали любовь и вывели суррогаты. Говорят, в лаборатории, где исследовалась любовь, возникла ее утечка, и тысячи чертей вознеслись в Рай, очистив душу. Дьявол приказал взорвать лабораторию, выдав это за катаклизм, более известный как извержение Везувия.
— Откуда ручка? — спросил Адмирал, выглядывая из-за плеча Суркова.
— Оттуда, — Сурков показал пальцем вверх.
— Пронес? — презрительно вывел Адмирал.
— Пронес, — согласился Сурков.
— Знаю, — Адмирал почесал мясистый нос. — Знаю вас, несунов. Бывало, такое на корабль проносят — диву даешься.
— Что? — спросил Сурков.
— Баб проносили, — буркнул Адмирал. — Самых настоящих баб. Вот с такими глазами.
Адмирал описал ладонями две полусферы возле собственной груди и, схватившись за воображаемые соски, добавил:
— Вот с такими зрачками.
— Зачем же вы не запрещали?
— Хм, — ухмыльнулся Адмирал, — запрети, попробуй! Когда крейсер набит, как публичный дом, с первой палубы до последней — хоть одна сучка, но проскочит. Да и нереально это, все судно осмотреть. Вот ты, Сурков, на своем компьютере можешь спрятать информацию так, чтобы ее никто не нашел?
— Конечно, могу.
— И матрос так же. Только от его заначки гораздо большее зависит.
— Что же?
— Его обороноспособность.
— Это как?
— Так вот. Мой крейсер мог одновременно держать оборону от семи воздушных целей и делать это в девятибалльный шторм. Как ты думаешь, возможно это, если все мои матросы будут думать о…прости ее, господи?
— Я не служил на флоте.
— Твое счастье, а то я бы тебе показал.
— Адмирал, — не выдержал Сурков, — если вы будете мне под руку петь солдатские байки, я тут буду вечность околачиваться.
— А далеко ли ты собрался?
— В Рай, — коротко ответил Сурков.
— В Рай — это хорошо. Только и там водочки никто не поднесет и доброго табачку трубочку не искурить.
— А вы не распускали бы сопли, а договорились бы с чертом, глядишь — и выменяли бы на что-нибудь.
— На что, Сурков? У меня кроме адмиральской задницы ничего нет, да и та никому не нужна.
— На что-то же меняют всякую дрянь. Точно знаю, сам сухарик ел.
— Это с поверхности черти по ночам тянут. Но даром ничего не дадут. Вот у тебя авторучка дорогая, если на нее обменять?
— Оставьте надежду, Адмирал.
— Чайник, — констатировал Адмирал. — И ничего удивительного, что Ад кишит такими, как ты, сынок.
— Вы, Адмирал, тоже не без греха.
— Я? — удивился Адмирал. — Я при жизни так грешил, что на сотню таких, как ты, хватит. Если бы не мои подчиненные, горел бы сейчас на миллионном уровне.
— Как же они помогли?
— Попросили кого надо. Кому надо нашептали.
— Адмирал, — продолжал Сурков, — Объясните мне такую вещь: вы — человек не сахар. От вас наверняка многим досталось и самодурства, и вашей глупости. Неужели у вас остались друзья?
Адмирал пожал плечами:
— Никак нет.
— Так почему люди вам помогают даже после того, как вы их с грязью смешали?!
— Ты, сынок, в армии не служил, что я тебе могу сказать? Пришел бы ты первогодком, стал портянки дедушке стирать, оружие за него чистить, казармы мыть — в общем, служить. А через полгода пришла бы молодежь, и уже ты их заставлял бы то же самое делать.
— Не стал бы, — возразил Сурков.
— Стал, — махнул рукой Адмирал. — Стал, а с дедушкой своим были бы вы лучшими друзьями, играли в карты, и гонял бы ты за водкой, но на свои деньги. А затем сделал бы ты дедушке альбом, с которым отправил бы его на дембель, и сам стал дедушкой.
— Неужели вы думаете, что я смогу сесть за один стол со своим обидчиком?
— Глупый ты, сынок. Не понять тебе этого.
— Но почему вы так уверены?
— Потому что я в армии жизнь прожил и знать обязан, что чем больше ты подчиненного сношаешь, тем строже выправка и преданней взгляд.