В результате тренировок он понял, что теперь ему не обойтись без шахтеров. Отморозов решил эту проблему очень просто. Он съездил на Васильевский спуск и уговорил несколько человек, которые портили каски о булыжник, поработать по специальности, да еще с предоплатой и медицинской страховкой.
Резиденция Савелия стала напоминать потревоженный улей. Десятки людей переносили оборудование в севший на огуречную грядку военно-транспортный самолет. Кто-то тренировался, кто-то конструировал спроектированное Сурковым оборудование, но все было наполнено волнением и предвкушением необычного приключения.
Глава 14
— Здесь, — сказал старый шахтер, которого Сурков нанял в качестве проводника. — Три раза эту шельму раскапывали, а она, как заколдованная, все рушится и рушится.
— А зачем раскапывали? — спросил Сурков, стукаясь каской о низкий свод.
— Так ведь пласт. Уголь туда уходит.
— Нет там никакого угля.
— Молод ты еще советовать! — обиделся старый шахтер.
— Не буду я с тобой спорить, скоро сам увидишь.
Шахтер не понял мысли Суркова и словно рак попятился обратно.
В импровизированном штабе на глубине трехсот метров находилась масса современной техники, закупленной и сделанной на заказ. Взрывники, маркшейдеры, специалисты по геологии и геодезии, геотермальщики и даже экстрасенс, который, по мнению Суркова, не был шарлатаном. Делать ему было совершенно нечего, однако Сурков так обрадовался, увидев настоящего ясновидящего, что не удержался и прихватил его с собой. Савелий был в предвкушении от своего предприятия. Он знал, что однажды окажется в Аду, но не ожидал, что это произойдет так быстро. Его опасения относительно Суркова полностью растаяли, когда тот тренировал души монтажников, и бредовость самой идеи больше его не смущала.
— Всем пятиминутная готовность, — объявил Сурков.
С Савелием он договорился, что в акции тот будет не более чем наблюдателем, а управление и координацию будет осуществлять сам. Последний долго сопротивлялся, но поняв, какое это сложное и ответственное занятие, уступил.
Взрывотехники приступили к минированию шахты. Делали они это по совершенно необычной технологии, и когда старый шахтер все понял, то с трудом сдержал слезы.
— Мужайся, папаша, — ободрил Сурков, — сегодня будет много необычного.
Старик мужался, но умирать не хотел, поэтому уполз в дальний штрек, спасаясь от неминуемой взрывной волны.
Земля вздрогнула, со свода потянулись тонкие струйки пыли. Согласно плану Суркова, один за другим «грачи» и шахтеры исчезали в образовавшемся провале. Они перегородили путь, и когда в тоннеле заметались отсветы подходящего поезда, уже изображали группу ОДОНовцев, занятых локализацией шахтеров. Машинисту поезда потребовалось все мастерство, чтобы остановить поезд до шахтеров, а не на них самих. Он близоруко щурился на Суркова, который, облаченный в форму офицера, подбежал к поезду:
— Я старший группы, черт Сурков, — представился Сурков, — локализую шахтеров.
— Уже вижу, — сказал машинист.
— У меня есть потери. Помогите доставить раненого в ДРУ.
— А вы полагаете, что я захочу поехать дальше?
— Кто вас знает? — Сурков махнул рукой, и несколько замазанных угольной пылью шахтеров принесли тело Отморозова. Последний был перебинтован грязными тряпками, тщательно вымазан ваксой, но даже сквозь этот камуфляж излучал хорошее настроение.
— Будете держать оборону до тех пор, пока мы не вернемся, — приказал Сурков.
Шахтеры слушались его беспрекословно, пожарные немного хуже, а к «грачам» нужен был особый подход, и у Суркова был свой ключик общения. В защитных костюмах, которые могли выдержать высокие температуры, находился неприкосновенный запас кислорода, пива и водки. Курить «грачам» категорически запрещалось, но столь жесткая мера была связана в первую очередь с пожарной безопасностью. Все же остальное использовалось как примитивные средства контроля. Дистанционно Сурков мог перекрыть доступ к любому из трех резервуаров и тем самым воздействовать на поведение «грачей».
Поезд помчался в сторону ДРУ. Делал он это весьма осторожно, потому что боялся встречного движения. Машинист следующего поезда получил извещение о шахтерах, но мгновенно перестроить движение поездов — процедура не самая простая, и движение шло медленно. В отличие от Суркова, Отморозова это нисколько не беспокоило, он с удовольствием рассматривал станции и даже махал грешникам и чертям рукой в шине. Наконец, после двухчасовых мытарств группа из двух шахтеров, трех «грачей», одного пожарного, Суркова и Отморозова выгрузилась на станции ДРУ.
С Отморозова тут же сняли снаряжение и оружие, о котором не стоило знать машинисту.
— Двигаемся в колонне. Никому не разговаривать, никому не думать, ничего не трогать и без моего приказа не стрелять.
Сурков перекинул через плечо устройство, изготовленное в гараже Отморозова. Сначала он пытался самостоятельно сделать оружие, но вскоре понял, что эта задача ему не по зубам. Савелий пригласил пенсионера Калашникова, который хотя и находился не при делах, инженерных способностей не растерял. Талант старого инженера и денежные единицы Отморозова дали поразительный результат. Сурков впервые ощущал радость от прикосновения к поверхности оружия и, как ему казалось, понимал любителей сабель, мечей и подобной ерунды.
— Вперед! — скомандовал он.
Команда двинулась по направлению к северному входу ДРУ. Пройти его удалось без особых проблем. Даже когда один из «грачей» рыгнул, Сурков тут же нашелся и сообщил дежурному, что это камуфляж, а ребята после учений, приближенных к реальным, очень устали и направляются писать длинные рапорты.
— Убью, — Сурков погрозил кулаком проштрафившемуся «грачу». — Здесь никто не рыгает и не портит воздух, понятно?
— Понятно! — хором ответила команда.
Больше всего Сурков боялся за Савелия, ему казалось, что тот начнет шутить, смеяться по поводу и без него и рано или поздно все испортит. Но Отморозов вел себя на удивление дисциплинированно, если не считать дурацкой улыбки.
— Сурков?! — воскликнул стоявший на посту черт.
«Да, — подумал Сурков, — не только мир, но и Ад тесен», а вслух сказал:
— Здравствуйте, Вялый, рад вас видеть в полном покое и прежних формах.
— Да, — Вялый похлопал себя по груди, — современная медицина творит чудеса, и представляете, все без операции.
— Каким же образом?
— Силикон. Представляете? Набили меня маленькими такими шариками, и вот — сами смотрите.
— Рад за вас, Вялый, но, к сожалению, у меня нет времени на болтовню. Я должен разместить группу десантников на отдых и вернуть остатки оружия с испытаний.
— А вы давно работаете в ДРУ? — поинтересовался Вялый.
— Давно.
— Представляете, Сурков, слышал про вас поразительные вещи.
— Я знаю, — спокойно ответил Сурков, — сам же их придумывал.
— Но зачем?
— Когда получают доступ к оружию такого класса, про вас выдумывают всякие небылицы.
— Зачем же?
— Дезинформация — надеюсь, вы понимаете. Исчезнуть, порвать с прошлым в Аду, как и на земле, не просто.
— Надо же! — удивился Вялый. — Ведь я вас знал обычным грешником, а теперь вы испытываете новое оружие. Какое, если не секрет?
— Шизофрению.
— Фу, — Вялый зажал нос, — наверное, чертовски заразно. Проходите скорее, не смею вас задерживать.
Сурков уже решил, что опасность миновала, но когда двинулся за группой, Вялый крикнул ему вслед:
— Кстати, Сурков, а как вы умудрились так обгореть?
Скрипнув зубами и с трудом сдерживаясь, чтобы не окатить святой водой ненавистного черта, Сурков сказал:
— Вы никогда не слышали о косметике, Вялый?
— Нет, а что это такое?
— Через двадцать минут я вернусь и обязательно вам расскажу.
— Хорошо, я буду ждать, — с этими словами Вялый довольно скрестил руки на груди, изображая ожидание.
— Вот урод! — выругался Сурков, потому что боялся громко об этом подумать.
Он провел свою группу к пещерам с хранилищем, где находились дьявольские запасы бактериологического и бинарного оружия.
— Теперь пойдем в открытую, — сказал Сурков, — дальше дураков нет, никто нас туда не пустит, поэтому приготовьтесь.
Монтажники привели свое оружие в боевое положение и двинулись вслед за Сурковым, который решительно подошел к складу с большой табличкой, на которой углем было выведено «Шиzоfгения».
— Откройте, — закричал он в окошко после того, как постучал.
— Кто? — спросили, даже не соизволив показаться.
— Возврат сыворотки.
— Какой? — поинтересовался тот же голос.
— От шизофрении.
— Это соседний склад, у нас только ОВ.
— Ладно, — ответил Сурков и почти побежал к соседнему окошку.
Он побарабанил по массивной двери:
— Эй, вы! Есть кто мертвый?
— А кого надо?
— Сыворотку вернуть. От шизофрении.
Маленькое окошко распахнулось, и там возникла почти круглая голова черта с пухлыми губами и очень светлыми белками глазниц.
— А вы ее здесь получали?
— Здесь, здесь.
— Что-то я вас не помню. А бумаги где?
— Открывай, скотина, я сдавать пришел, а не забирать.
С этими словами Сурков достал ручную гранату, сделанную из обычного плеера, и, нажав клавишу, бросил ее в окошко.
— Господи, спаси, господи, спаси, господи, по-ми-лу-й! — понеслось песнопение.
Крик, ругань, звон разбитого стекла, падающие предметы.
— Не свалил бы чего лишнего, — посетовал Сурков.
В это время двери соседнего склада отворились, и любопытный нос выглянул наружу.
— Что случилось? — спросил нос.
Сурков не успел прицелиться и выстрелил навскидку. Короткая очередь разбилась о железную дверь, слегка обрызгав нос по касательной. Последний издал соответствующий ситуации возглас и исчез за дверью.
— Заложит? — предположил один монтажник.
— Как пить дать, — подтвердил другой.
— Займитесь, — приказал Сурков, а сам с группой «грачей» принялся вскрывать железную дверь склада.