Вернувшись домой из глубин городской канализации, Кобылин сменил одежду и завалился в ближайшую гостиницу, благо она была неподалеку. Он снял номер на день, но провел в нем лишь два часа – отмокал в десяти водах, пытаясь очиститься от малейших намеков на канализационные глубины. Странным образом ему это удалось, хотя на такой быстрый результат он и не рассчитывал. После этого Кобылин тщательно побрился, привел в порядок прическу и приступил к выбору одежды. Серый костюм со стальным отливом, что был на нем во время визита на светский раут, давно помялся и висел в домашнем шкафу. Пришлось расчехлить кредитку и навестить пару магазинов, расположившихся на первом этаже огромного здания гостиницы, что как свечка торчала у шоссе.
В номер Кобылин вернулся в абсолютно черном костюме, новейшей белой рубашке, при галстуке и с новыми часами. Механическая классика – недорогая, но стильная. Новые ботинки, запонки, ремень – все было куплено тут же, не отходя от кассы. Также пригодился и флакончик мужского парфюма, прихваченный, как ни странно, в женском отделе. До сегодняшнего дня Кобылин и не подозревал, что Аник Гюталь выпускает мужские парфюмы.
Стоя в коридоре, перед зеркалом, тщательно расчесывая куцую челку, Кобылин вдруг замер, осознав, что он делает. Как говорили раньше в школе – наводит марафет перед свиданкой.
Отшвырнув расческу, Кобылин со злобой схватил со стола пистолет, сунул за спину, за пояс, – за новый кожаный пояс, – в сложенную особым образом петлю, что удерживала пистолет на месте. На этот раз он выбрал свой самый маленький ствол – крохотный австрийский Styer, заряженный патронами с серебряными пулями. Он бы легко поместился и во внутренний карман пиджака, но Алексей не хотел рисковать – новый костюм хоть и был ему великоват, не смог бы скрыть пистолет в кармане. Кипя от злости на самого себя, Кобылин быстро спустился на первый этаж, взял первое попавшееся такси у гостиницы и отправился по адресу, указанному в СМС.
Сейчас, уже подъезжая к месту назначения, Алексей подумывал, что, может быть, он собирался сделать огромную глупость. То есть одну он уже сделал – никому не сказал, куда отправляется. В принципе, ничего страшного – всю жизнь работал в одиночку, ни перед кем не отчитывался, и все было хорошо. С другой стороны, надо было позвонить Грише. Но вот как раз Бороде звонить не хотелось совершенно. Он же спросит – а зачем ты едешь к ведьме? И что ответить? Мол, хочу больше узнать про тех чертовых терминаторов, которые, по моему мнению, представляют опасность для города. Ах эти! Я же сказал тебе наплевать на них и заняться крысами! Ну уж терминаторы-то опаснее крыс. Это кто тебе сказал? А вот мне так кажется. Креститься надо, когда кажется!
Кобылин поежился, живо представив себе диалог с Гришей. Нет, ничем хорошим этот разговор бы не кончился. Борода в последнее время не в себе. И явно не хочет, чтобы его напарник занимался дальнейшим поиском лысых близнецов. Ну, ничего. Обойдемся как-нибудь своими силами. Как обычно.
Тем временем такси свернуло с общей дороги на загородную трассу, нарезало круг около странноватого моста, проехалось по самому краю леса и вдруг вкатилось на территорию коттеджного поселка.
Прежде всего в глаза Кобылину бросилось огромное количество заборов. Да, заборы! Кругом одни заборы. Железные, кирпичные, решетчатые, глухие, высокие, низкие, белые, красные – любые. Огражденные участки, скрытые от чужих глаз территории. И лишь потом, много позже, можно было различить, что над заборами высятся крыши домиков – самых разнообразных стилей.
Кобылин особо к домикам не присматривался, зато с интересом посматривал на дорогу, больше похожую на парковую аллею. Вдоль дороги росли деревья, а сама она уходила дальше, в лес. Там, вдалеке, виднелось что-то вроде крохотной площади в лесу, посреди которой высился белый фонтан. Алексей ничуть не удивился, когда такси вывезло его именно на эту площадку и, описав полный круг, остановилось у самых дальних ворот.
Расплатившись с водителем, Кобылин выбрался из машины, настороженно поглядывая по сторонам. За время дороги он, конечно, успел посмотреть на карте расположение этого загородного домика. И знал, что за воротами скрывается большой участок, сливающийся с лесом. Собственно говоря, за забором уже начинался лес, в котором кто-то и построил небольшой домик. Все это Алексей видел на карте, но вживую участок смотрелся гораздо интереснее.
Вокруг площадки раскинулся глухой железный забор высотой в пару метров. Поверху железные черные плиты были украшены острыми пиками – даже большие ворота, выглядевшие так, словно только что вышли из-под молота кузнеца, были украшены этими острыми штуковинами. Над забором торчали деревья – вразнобой, без всякого плана, напоминая о том, что формально – это участок дикого леса.
Кобылин поправил узел галстука, спокойно подошел к воротам, взялся за огромное кольцо и постучал им о гулкую створку. Дожидаясь ответа, он достал из кармана черные очки и быстро их надел. Конечно, при костюме и галстуке черные очки – это пижонство и моветон. Но яркое августовское солнышко так резало глаза, что Алексей рассудил, что пусть лучше он выглядит как пижон, зато сможет спокойно рассмотреть то, что скрывается за этим забором.
Дверца ворот приоткрылась – ровно настолько, чтобы в щель мог протиснуться один человек. Охотник немедленно воспользовался недвусмысленным приглашением и в мгновенье ока очутился за забором. В лесу.
Охранников, как он и рассчитывал, было двое – здоровенные бритые гориллы в форменных куртках, напоминавших военную форму. Оба явно были людьми, и Кобылин даже не дрогнул, когда один из них, сжимавший в руках помповое охотничье ружье, придвинулся ближе к визитеру. Он заметно нервничал, поэтому Алексей замер на месте, ожидая развития событий.
– Имя? – осведомился второй охранник, выглядевший постарше и поуверенней.
– Алексей, – мягко отозвался охотник.
– Фамилия?
Кобылин медленно поднял руку, снял черные очки и пронзил охранника ледяным взглядом остекленевших глаз.
– Может, еще паспорт с пропиской показать? – холодно осведомился он.
Охранник помоложе нахмурился, подался вперед, но старший отступил на шаг и поднял руку, останавливая напарника. Потом внимательно осмотрел визитера – так тщательно, словно умел ощупывать взглядом. Дорогой костюм, короткая прическа, острый взгляд, заострившиеся скулы, грозно сдвинутые брови – все это охранник явно видел не впервой. Старшему охраннику, пожалуй, деньги платили не зря.
– Вас ждут, – наконец произнес он. – Оружие можете оставить. Коля, проводи.
Кобылин, услышав про оружие, вопросительно поднял бровь, но потом расслабился. Ну конечно, охрану особо предупредили насчет психа со стволом. Приятный сюрприз.
Молодой охранник опустил свое оружие и двинулся в гущу леса по тропинке, выложенной крупными камнями, словно брусчаткой. Кобылин, решив не дожидаться приглашения, двинулся следом. И остановился – через пару шагов, когда деревья расступились и его взору открылся крохотный замок, притулившийся между огромных берез.
До него было метров двести, не больше. Тропинка, виляя между деревьев, вела к этому произведению коттеджного искусства. Кем бы ни был заказчик, пофантазировал он на славу. Первый этаж с глухими стенами, напоминающими крепостные, по бокам флигеля с острыми башенками. Второй этаж – сплошная стеклянная стена, совершенно непрактичная, но очень красивая. Над ней – плоская крыша с парой башенок, чертовски походящими на дымовые трубы.
Вся эта красота из коричневых и серых камней, перемежавшихся стеклом – прозрачным и матовым, – на вид казалась не прочнее киношной декорации. Но что-то подсказывало Кобылину, что домик ведьмы может на проверку оказаться вовсе не леденцовым и не пряничным.
Одним ловким движением вернув черные очки на свое законное место, Кобылин расправил плечи и зашагал следом за охранником по дороге из серого кирпича. Пришла пора поговорить с хозяйкой всего этого бардака.
Охранник проводил Кобылина до самых дверей, гостеприимно распахнутых перед гостем немолодым мужчиной. На нем был черный костюм, раза в три дороже кобылинского, лаковые ботинки и черный галстук. Ростом он был выше охотника, в плечах шире и напоминал агента секретной службы из голливудского боевика. Правда, при этом он был старше Кобылина лет на сорок и был абсолютно лыс, как коленка младенца. Кожа у него была бледная, как у покойника, взгляд холодный, немигающий, а движения скупы и неторопливы. При виде этого дворецкого у Алексея тут же зачесалась правая ладонь, а это было весьма дурным знаком.
Медленно поднявшись по ступенькам, Кобылин окинул сурового старикана быстрым взглядом, прикидывая, кем может оказаться этот тип. Но потом решил, что в данном конкретном случае в чужой монастырь со своим уставом лезть не стоит, и обозначил на своем застывшем лице дежурную улыбку.
– Меня ждут, – сказал он, снимая очки.
– Прошу, – сухо отозвался охранник и сделал приглашающий жест.
Кобылин медленно вошел в холл, беззастенчиво разглядывая первый этаж странного домика. Это действительно был холл – огромная комната, тянувшаяся до противоположной стены дома. Пол, похоже, из темного мрамора. Вдоль стен, обшитых черным деревом, стояли темные кожаные диваны. Несколько дверей, едва видневшихся в стенах, были выкрашены в черный цвет и не имели никаких украшений. Больше всего это походило на фойе театра или холл офиса. И, надо признать, сразу настраивало на деловой лад.
Старикан в костюме снова сделал приглашающий жест и повел гостя к широкой лестнице с деревянными перилами. Она начиналась в середине холла и, плавно изгибаясь дугой, вела на второй этаж. Кобылин, не спеша, подстраиваясь под шаги охранника, прошествовал по ступеням и только на середине пути чуть повел носом, когда уловил идущий снизу запах еды. Судя по всему, на первом этаже, за одной из дверей скрывалась кухня. Или столовая.
Второй этаж оказался почти точной копией первого. Здесь царствовал офисный модерн, что было немного неожиданно, учитывая внешний вид домика. Перегородок нигде не было, и этаж представлял собой огромную залу. Внешняя стена была целиком из стекла – этакое огромное окно от пола до потолка, одно из тех, что любят втыкать в офисные здания. В центре, недалеко от стеклянной стены, сквозь которую виднелся лес на участке перед воротами, буквой «П» стояли три черных кожаных дивана. Внутри них уместился огромный стол со стеклянной столешницей. Ближе к стенам располагались кадки с фикусами, напоминавшими маленькие деревья, у стен виднелись еще несколько диванчиков и кресел, на стенах висели картины, между ними, в полутьме, едва заметно колыхалась черная драпировка. В целом затемненный зал напоминал приемную похоронного бюро.