– Тролли, – отозвалась вампирша, быстро печатая одной рукой. – Крепкие, массивные, тяжелые. Очень редкие. Очень опасные. Обычно не представляют для охотников интереса.
– Почему? – быстро спросил Кобылин.
– Потому что не охотятся на людей, – отозвалась Нина Ивановна. – Выглядят как люди, живут как люди, ведут себя как люди. Как крепкие, сильные, наглые люди. Хамло и грубияны, обычно тесно связаны с криминальным миром.
– Ясно, – коротко отозвался Кобылин. – А есть по ним какие-то данные, описания, отчеты?
– Есть, – не стала отпираться вампирша и покосилась на коробку чая. – Для служебного пользования. Здесь. Сейчас. Полчаса.
– Премного благодарен, – отозвался Кобылин, опуская портфель на пол.
Нина Ивановна развернула ноутбук в сторону Кобылина, а потом ловко подхватила со стола коробку с чаем. Быстрым, хищным жестом, таким, каким зверь хватает свою жертву.
– Попробуем, пожалуй, заварить в глине, – медленно произнесла упырица. – Или фарфор? Только не стекло, боже упаси. Охотник! Ты употребляешь чай?
– Крепкий, без сахара и молока, – отозвался Кобылин, впившийся взглядом в экран. – Вообще безо всего. Только разбавить простой водой, чтобы не горячий был.
Ответа Нины Ивановны он уже не услышал – полностью погрузился в скупые строки текста, описывающие странных крепких существ. Живут как последние сволочи, хамы, хулиганы, шпана. Агрессивные, жестокие, способные убить за косой взгляд. То есть – как самые обычные люди.
– Паршиво, – задумчиво произнес Борода, постукивая карандашом по раскрытому блокноту. – Паршивенько.
Откинувшись на спинку кресла, он привычным движением вытянул руку в сторону и, не глядя, подхватил с журнального столика огромную глиняную кружку. Шумно отхлебнул из нее, отработанным до автоматизма жестом вернул кружку на прежнее место и вытер с бороды пивную пену. Тяжело вздохнул.
Склонившись над блокнотом в жестком кожаном переплете, Григорий открыл новую страницу и принялся рисовать. Быстрыми размашистыми движениями он обозначил на бумаге нечто вроде елочки и принялся подписывать каждую веточку.
Дела были действительно так себе. Все его попытки разузнать что-то про особое поручение Павла Петровича натыкались на бетонную стену молчания. Капитул Ордена четко обозначил свою позицию, издав персональный указ о подчинении городского координатора новому куратору, и замолчал, перестав отвечать на запросы Бороды.
Задействовав старые связи, Григорий попробовал навести справки о кураторе и его проекте, и тут его ожидал большой сюрприз. Из полученных сообщений выходило, что Орден практически парализован из-за внутренних склок. Вековые убеждения в том, что лучше наблюдать и направлять, отправлены в мусор. Теперь возобладали настроения активного вмешательства. Члены Капитула тут же вцепились мертвой хваткой друг в друга, пытаясь отстоять свои позиции, а живность поменьше, пользуясь внезапной свободой, принялась выгрызать себе зубами новые активы. Дела шли хуже некуда. И по-хорошему, Григорию надо было бы все бросить, сесть на поезд и отправиться в самое гнездо этого безумия, чтобы со всем разобраться на месте. Но не мог он сейчас бросить город. Просто не мог. Здесь назревало что-то не менее серьезное, чем распад Ордена.
Самые тревожные звоночки пришли, как ни странно, от местных. Разумеется, после того, как пришлая банда троллей поставила на уши половину темной стороны города. Действовали они быстро и нагло – брали все, что им было нужно, не обращая внимания на старые связи и договоры. Местные тролли тут же потянулись к своим братьям, почуяв легкую добычу и веселье без серьезных последствий.
И ведь правда – последствия должны были наступить. Но не настали. Доклад Григория о полном беспределе троллей канул в безымянную реку бюрократии и осел где-то на ее илистом дне. Ответом ему были лишь несколько очень осторожных звонков с рекомендациями не спешить с выводами. Гриша и не спешил – дождался информации от своих знакомых, бывших и нынешних, занятых на разных, очень интересных работах. А получив их, Борода попытался свести все полученные данные в единое целое. В блокнотик.
Телефонный звонок заставил Григория недовольно зарычать. Он подхватил со столика трубку и рявкнул в аппарат:
– Да! Слушаю! Не ори. Отставить панику. Возьми себя в руки, ты охотник или где? Уходи оттуда. Все будет хорошо. Адрес? Все, вали к чертям!
Недовольно хмурясь, Борода сбросил звонок и быстро настучал знакомый номер.
– Илья? Да, я. Сейчас я скину тебе адресок, подгони туда труповозку. Два оборотня. Да, сразу в крематорий, и пусть вызов не регистрируют. Ну, не мне тебя учить, как это оформить. Платежи? Илюшенька, все как обычно, согласно смете, в конце месяца. Борзеют? В крематории? Слушай, ты начальник или где? Да. Будет финансирование. Будет, я сказал. Все. Сейчас пришлю.
Григорий отнял телефон от уха, быстро настучал эсэмэс, швырнул аппарат на столик и снова уставился на схему, вычерченную карандашом. Все складывалось не слишком удачно. Даже если прикинуть, что это лишь предположения, то…
Новый звонок разорвал тишину кабинета, и Борода, сердито засопев в аккуратно подстриженную бороду, попытался прожечь телефон взглядом. Аппарат полностью проигнорировал желание своего хозяина и остался холоден как лед. Пришлось ответить на звонок.
– Да. Как и обещал, в конце недели. Все указанные калибры. Ящик. Две упаковки. Так, а это откуда? Ну, знаешь, мало ли что тебе надо! Ты собрал ребят для охоты в области? Семеныч, мы же договаривались, с меня стволы, с тебя люди. Там гнездо диких упырей в лесу, как минимум пять рыл. Да, резвятся в деревнях и селах, голые при луне скачут. На ездовых академиках, едрена вошь! Будет тачка, будет! Бери Хромого и его брата, если не хватает. Чтоб к вечеру были как штык!
Зарычав, Григорий отключил телефон, сунул его в карман домашнего клетчатого халата и склонился над схемой. Вскинул голову, грозно зыркнул на телевизор. Звук был отключен, но по экрану скользила вереница говорящих голов, бодро рапортующих об очередных достижениях народного хозяйства. Борода смерил мрачным взглядом одного из деятелей и отвернулся, процедив лишь сквозь зубы:
– Упыри!
Карандашная схема разрасталась на глазах, превратившись из одинокой елочки в небольшой лесопарк. Соединяя пунктиром пару очередных выводов, Борода тяжело вздохнул. Все хуже и хуже.
Это была часть большой игры, определенно. Две большие группировки затеяли очередной раунд, пытаясь получить преимущество. Минприроды – одна из мишеней. Ясно, что особая операция направлена против него. И эти действия явно поддерживает одно из силовых ведомств, прикрывая все бесчинства отморозков Павла Петровича. Но какое именно? Получается, кто-то нанял Орден для грязной работы. До чего докатились! Нет, разумеется, Орден для того и нужен, чтобы ловить комки грязи, которые разлетаются в разные стороны при столкновении старых семей.
Беспредельщики, недоумки, нонконформисты, борцы с системой – это все клиенты Ордена. Но чтобы вот так, напрямую, натравить Орден на одну из сторон… Какой же козырь есть у этих силовиков? Похоже, им удалось взять за мягкие места весь Капитул. А это значит… Это значит, что остатки независимости Ордена полностью утрачены. Павел Петрович – просто первая ласточка. Дальше будет только хуже. Одна из сил получила слишком много власти и взяла Орден на короткий поводок – как охотничьего пса. Контроль людских охотников не такая уж мелочь, как может показаться. Использовать в своих целях хорошо вооруженных людей, не боящихся самого черта и наплевавших на любые человеческие законы, можно по-разному. И не обязательно для охоты на спятивших родственников.
Гриша стиснул кулак, и желтый карандаш сломался пополам. Все плохо. Очень плохо. В этом мутном вареве действительно никому нет дела до будущего аватара и городского координатора. Выход только один – лечь на дно на пару месяцев и не отсвечивать. Но Кобылин… Кобылин такой Кобылин! Он уже вышел на тропу войны. Как только все раскопал-то, ирод! Когда только успел?
В кармане глухо звякнул телефон, робко напоминая, что он все еще активен. Застонав, Борода сунул руку в карман, достал аппарат и обреченно уставился на экран. Ну, конечно. Кобылин. Кто еще может быть.
Дурацкая картинка. Машина какая-то. «Кадиллак». Предсказания? Какие предсказания? Ох, дурдом. Только этого не хватало. Как же мне уговорить этого маньяка залечь на дно? Может, правда, попробовать услать его в деревню? Вон с пацанами, например. Упырей в стогах сена гонять. Нет, почует неладное. Начнет еще глубже копать. И хлопнут его, ой чую всем сердцем – шлепнут нашего ненаглядного паладина, походя, мимоходом, второпях, просто чтобы не путался под ногами. Вон уже и картинка готова. Да что за чертовщина?
Время. Нужно просто выгадать немного времени. Нужно сделать еще пару звоночков. И дождаться, когда вернется с пляжей Египта сам Клемент – уж этот змей все на свете знает. А пока надо тихо и осторожно отвести Кобылина от Министерства. Осторожно, но решительно. Сейчас два или три дня роли, наверно, не сыграют. Но надо попробовать развести Лешеньку. Дело ему придумать – о жизни и смерти! Чтоб поверил.
Высунув язык, Борода начал набивать новое сообщение. Быть может, еще оставался шанс оттащить Кобылина с пути локомотива, набирающего ход.
К станции метро Кобылин шел необычно долго. Весь погруженный в себя, не замечающий окружающего мира, он плелся так медленно, что заработал пару осторожных взглядов от прохожих. Мол, не в себе мужик, лучше обойти его стороной. Алексей и, правда, был немного не в себе. Он был занят обработкой полученной информации. Все, что удалось прочитать за полчаса, необходимо срочно разложить по полочкам памяти. Нужно зафиксировать и переварить. Осознать. Досье в компьютере было обширным, и весьма. Алексей читал торопливо, проглатывая строки, выделяя главное и отметая мелочи. И все же до самого конца он не дочитал. Это было безумно увлекательное чтение – для охотника. Четко структурированная информация, сухой доклад, факты и выводы. Никакой воды, никаких двусмысленностей и слухов, сквозь которые обычно приходилось продираться. Все четко – на тарелочке с голубой каемочкой. Строение, слабые стороны, сильные стороны, места обитания, привычки, социальное устройство групп, психология. Это было идеально. И это тревожило.