Кобылин понимал, что это лишь крошечный обрывок данных из громадного массива, спрятанного где-то в недрах безликих зданий. Громадная ценность. Клад. И кто-то пользуется этими знаниями – в самых различных целях. Кто и зачем? Что еще можно узнать из этого ноутбука, если копнуть поглубже? Только сейчас Кобылин начинал понимать, как это все серьезно. Рассказы Гриши об истории возникновения движения охотников он подсознательно воспринимал как очередные байки. И даже та схема, нарисованная на доске, до этого момента оставалась всего лишь игрой в детектив. Но теперь Алексею было не по себе – он вдруг четко осознал, что все, что он знает, – это лишь крохотная вершинка айсберга. Даже не айсберга, а затонувшего древнего континента.
Мысль была на редкость неприятная. Он привык думать, что знает тайное устройство мира, его изнанку, темную сторону, открытую лишь избранным. А теперь оказалось, что этот примитивный расклад в духе «охотник – жертва – охотник» и в самом деле детские игрушки для тупых громил. Он начинал понимать, почему Гриша порой с пренебрежением отзывался о вольных охотниках, бегающих по ночному городу с оружием и отстреливающих первую попавшуюся на глаза нечисть. Сейчас Алексей чувствовал себя так, словно после бесконечного свободного полета он вдруг осознал себя мухой, случайно залетевшей в самолет, совершающий трансатлантический перелет.
Открывшиеся глубины мира пугали, как внезапно разверзшаяся под ногами пропасть. Алексей, несмотря на жаркий августовский полдень, вдруг почувствовал холод. Его зазнобило. Он привычно оглянулся, ожидая увидеть знакомую фигуру странной девчонки с косой, но никого не увидел.
Вот еще забота! Смерть, кажется, забыла о его существовании. Другой бы жил да радовался, но Кобылин никак не мог отделаться от мысли, что он что-то упускает из вида. Смерть перестала появляться после той истории с пришельцами из другого мира. Раньше то и дело появлялась за плечами, пугая нечисть. А теперь – молчок. Если бы речь шла о простой подружке, пусть и потусторонней, Кобылин бы предположил, что она ревнует к Ленке. По времени вроде совпадало. Они как раз начали встречаться, пробовали даже пожить вместе, но ревнующая смерть… Это как-то уже совсем за гранью. Кобылин ни на секунду не забывал откровенный разговор с этим существом, наглядно продемонстрировавшим свои разные обличья. Да, девчонка из соседнего дома – одно из них. Но когда он видел Смерть за работой, она вовсе не выглядела подростком. Нет, от того обличья волосы вставали дыбом даже у повидавшего жизнь Кобылина. Смерть появлялась обычно в те моменты, когда охотнику грозила опасность. Словно страховала… или терпеливо ждала удобного момента. Теперь ее нет. Значит ли это, что серьезные опасности обходят Кобылина стороной? Или, быть может, с ней что-то случилось? Со смертью. Ага.
Нахмурившись, Кобылин остановился у входа в метро и вытащил из кармана вибрирующий телефон. Весьма старомодный по нынешним временам – кнопки, крошечное табло, легко умещается в руке. Никаких сенсорных экранов, голосового управления и операционных систем, которые сами по себе лезут куда-то в Интернет, скачивают какой-то софт и сами что-то там устанавливают. Нет уж, хватит и того, что сим-карту можно отследить.
– Да, – сухо произнес Алексей.
В ответ донеслось шипение и треск. Чей-то голос попытался прорваться сквозь помехи, но безуспешно. Эхо, шорох, снова эхо, невнятное бормотание…
– Слушаю, – с некоторой опаской произнес Кобылин, вспоминая, о чем он думал всего лишь минуту назад.
– Охотник, – пришло из треска помех. – Мы нашли.
– Треш, – с облегчением выдохнул Алексей и зыркнул по сторонам, на поток людей, медленно огибавший неожиданную помеху по дороге к метро – Кобылина.
– Нашли, – повторила крыса в трубку. – Вечером идет вниз, в лабиринты.
Они выследили своего крысолова, сообразил Кобылин, и доложили ему, как было обещано. Но почему разговор про вечер?
– Где? – коротко спросил он, посматривая по сторонам.
– Старое место. Где мы говорили в прошлый раз.
– Когда?
– Вечер. Через половину дня.
– Хорошо, – Кобылин нахмурился, – позвони мне, когда нужно будет подойти.
– Позвоню. Будь готов.
– Буду, – пообещал Кобылин, но крысюк уже успел отключить связь.
Вздохнув, Алексей отправил телефон обратно в карман пиджака. Ну, вот и работенка нашлась. Крысы выследили своего таинственного убийцу и установили за ним слежку. Видимо, он выйдет на свое дело вечером, как и положено маньяку. Он будет охотиться на крыс, а они на него. Нет, не они. На охотника будет охотиться другой охотник. Кобылину вспомнились слова упырицы, и он тяжело вздохнул. На каждую попу найдется свой болт с винтом. Лишь бы попа без лабиринта оказалась.
Карман снова исступленно затрясся, и Кобылин, поджав губы, сунул руку обратно за телефоном. Этот номер он знал.
– Да, Гриш, – сказал он.
– Кобылин? – раздался знакомый баритон. – Как дела? Что нового?
– Работаю, – сухо отозвался Алексей. – Дела, знаешь ли.
– Дела. – Борода гулко ухнул. – Ты чего у Министерства трешься?
– Заходил в гости к упырице чайку попить, – бодро отозвался Кобылин, но его сердце ухнуло в район пупка. – А что?
– Вот на кой хрен? – раздраженно бросил Гриша. – У тебя что, других дел нет? Зачем приставал к ценному сотруднику?
– Думал узнать что-нибудь о тех крепких плешивых близнецах, – запустил пробный шар Кобылин.
– Вот зараза! – буркнул Борода. – Сказано же, забей ты на них! На тебе крысиное дело висит! Занимай-ся им.
– Подумаешь, крысы, – нарочито тоскливо протянул Кобылин и тут же был вознагражден.
– Ах, подумаешь? – разъярился Гриша. – Леша, крысы уходят из города. Семьями. Пачками! Слышал такое выражение – крысы бегут с корабля? Вот неплохо бы узнать, от чего именно они бегут.
– Охотятся на них, – сказал Кобылин. – Я говорил с Трешем.
– Мало говорить, – перебил Борода. – Работать надо, работать!
– Мы выследили убийцу, – сухо произнес Кобылин. – Вечером будем брать. Треш ведет за ним наблюдение.
– Наблюдение, – буркнул Григорий, чуть помолчав. – Ладно. Хорошо. Потом расскажи, что там да как. И завязывай с этими плешивыми!
– Как скажешь, Гриш, – покорно отозвался Кобылин.
– Лады, – уже спокойнее ответил Борода. – Как там, расколол Нину Ивановну?
– Куда там, – не моргнув, соврал Кобылин. – Крепкий орешек.
– Еще бы, – Григорий довольно хрюкнул в трубку. – Хорошо. Наплюй на этих бандюганов и займись крысами. Ей-богу, не могу все рассказать, но это, правда, важно.
– Да не вопрос, – бросил Алексей. – Все сделаем, все разузнаем. В лучшем виде.
– Ну, слава богу, – вздохнул Гриша. – Хоть в этом какой-то прогресс.
– А где по-другому? – тут же закинул удочку Кобылин.
– Пока, Леша, – со значением произнес Борода, не купившись на вопрос. – И не лезь в Министерство, ладно? Не попадайся им на глаза. Подальше от начальства, поближе к кухне и все такое. Давай, до связи.
– До связи.
Сунув телефон в карман, Кобылин медленно обернулся и смерил взглядом длинное серое здание Министерства, оставшееся далеко позади. Как он узнал? Доложили? Или сигнал с карточки?
Взгляд Кобылина отвердел, скулы заострились. Сжав зубы, охотник резко повернулся и решительно шагнул к входу в метро. Осторожность. Теперь нужно быть намного осторожнее, чем раньше. Это большая игра, и, судя по всему, он в ней – всего лишь пешка.
Подземные лабиринты города не отличались особым разнообразием, это Кобылин прекрасно знал. Одинаковые мокрые стены, одинаковые трубы и туннели, вонь, грязь, под ногами хлюпает, а с потолка каплет нечто такое, о чем лучше вообще не задумываться. Алексей знал, что в городе встречаются романтики, которых хлебом не корми, дай только пошарить по подземным ходам в поисках какой-нибудь лужи, объявленной подземной речкой. Поговаривали, что под городом встречаются действительно красивые подземелья. Но Алексею такие еще не попадались. Может, потому, что он терпеть не мог шариться под землей, в сырости и темноте. Но иногда возникала острая, как пишут в докладных записках, служебная необходимость. Вот как сейчас.
Мрачно посматривая по сторонам, Кобылин шел по подземной бетонной трубе, громко именованной на городском плане тепловым коллектором. Под ногами, по дну, тек вонючий поток бурой жижи, доходивший до середины высоких охотничьих сапог. Низкий потолок, поросший мокрой плесенью, нависал над головой – так низко, что охотнику приходилось идти, чуть пригнувшись, чтобы не царапать капюшоном богатую подземную флору. Посматривая себе под ноги, в мутный поток, Кобылин не в первый раз подивился – как только подземники передвигаются по этим чертовым лабиринтам? Бегают ведь на четвереньках – и не мокнут.
Впереди блеснул робкий огонек – что-то вроде одинокой лампочки, и Кобылин автоматически погасил фонарь, прицепленный к плечу. Постоял, привыкая к темноте, прислушиваясь к плеску воды. Вот огонек снова замаячил – уже ближе, – и охотник убрал руку с кобуры, спрятанной под мышкой. Его ждут. Не зажигая своего фонаря, он быстро зашагал вперед, к огоньку, уже не таясь, с шумом рассекая мутные воды ливневки. Не заблудился! Уже хорошо.
Треш ждал охотника посреди крохотной подземной комнатки, из которой расходились две трубы. Крысюк сидел на задних лапах, как суслик, внимательно изучая гостя. В его короткой лапе поблескивал крохотный фонарик – что-то вроде брелока для ключей. Света он почти не давал, но зато им удобно было посылать сигналы.
– Поздно, – с упреком прошипел крысюк, когда Кобылин подошел ближе. – Надо торопиться.
– Ну, извини, – охотник развел руками. – Чуть не заблудился в этих ваших лабиринтах.
Треш глянул на человека снизу вверх – своими огромными черными глазами. С удивлением глянул, мол, как можно заблудиться в этой трубе?
– Ладно, веди, – быстро сказал Кобылин, пока подземник не начал расспросов. – Где этот крысолов?
Треш неуклюже поднялся на задние лапы, постоял, раздумывая. Потом сунул фонарик в карман своих кожаных обносков и опустился на четвереньки.