– За мной, – сказал он и скользнул в темноту.
Кобылин поежился – вид крысы размером с собаку нельзя было назвать слишком приятным. И драная кожаная куртка на этой крысе ничуть не улучшала дело. Скорее, наоборот.
Из темноты зашипел Треш, недовольный заминкой, и охотник зашагал вперед, ориентируясь на звуки, издаваемые спутником. В подземелье было темно, но Алексей не зажигал фонарь – боялся спугнуть объект слежки. Он просто шел за Трешем, всматриваясь в бархатную тьму, прислушиваясь к каждому звуку.
Минут через десять Треш замер, и Кобылин, услышав это, остановился с поднятой ногой. Положил руку на кобуру.
– Как ты идешь? – тихо спросил крысюк.
– На звук, – тихо ответил Кобылин.
Треш разразился сердитой тирадой, состоящей целиком из шипящих звуков. А потом вполне внятно произнес:
– Медленно. Включи фонарь.
– А крысолов? – с опаской спросил Кобылин. – Не спугнем?
– Я скажу, когда выключить, – отрезал Треш, – быстрее.
Кобылин с облегчением вздохнул и щелкнул фонариком. Белый свет разнесся по трубе, мгновенно превратив ее в театр пляшущих теней. Нет, конечно, Алексей мог и дальше идти, ориентируясь только на звуки. Не в первый раз. Но если можно пользоваться светом, то зачем строить из себя летучую мышь?
С освещением дело пошло гораздо быстрее. Треш семенил вперед по стенке бетонной трубы, держась чуть выше потока воды. Кобылин гулко хлюпал, несясь следом трусцой. Через пару минут такой прогулки Треш вдруг ловко, перебирая лапками, взлетел по стенке трубы и повис над головой охотника, на потолке, как огромная муха. Кобылин невольно замедлил шаг, но крысюк ловко скользнул дальше, словно бежал по беговой дорожке.
Кобылин вскинул бровь – вот он и получил ответ на свой вопрос, как крысы бегают по трубам. Видимо, коготки на их лапках достаточно крепки, чтобы выдержать вес мохнатой тушки. Если на полу сыро – пойдем по потолку!
Глянув под ноги, на грязь, облепившую сапоги жирным слоем, Алексей лишь вздохнул. Хотел бы и он вот так, ловко, быстро – по потолку, над всем этим земным дерьмом.
– Быстрее, – прошипел с потолка подземник, и Кобылин, беззлобно ругнувшись, снова захлюпал по речке из грязи.
Минут через пять Алексей заметил, что пол под ногами заметно подрагивает. Где-то рядом проходил туннель метро, и, судя по всему, именно к нему Треш и вел своего гостя.
– Далеко еще? – шепнул на бегу Кобылин.
– Скоро, – прошипел с потолка крысюк. – Быстрее.
Охотник бросил мрачный взгляд на Треша, походившего сейчас на бесформенный сверток тряпья, прилипший к потолку, и перешел на легкую трусцу. Он еще не устал, до этого было далеко, но не одобрял ненужных усилий. Если можно идти медленно, экономя силы, зачем бежать? После бега трудно прицеливаться.
Впереди, в кромешной тьме трубы, среди свисающих с потолка махровых зарослей плесени, что-то шевельнулось. Кобылин скользнул вперед, ускоряясь, выхватил из кобуры пистолет и тут же сунул его обратно. Крысюк.
Родственник Треша выскочил из темноты, взлетел на потолок к своему родичу, на миг задержался рядом и тут же сгинул обратно во тьму подземелий.
Треш спустился по стенке к самому краю мутного потока и махнул лапой, привлекая внимание охотника.
– Свет, – прошипел он. – Гаси.
Остановившийся Кобылин послушно выключил фонарик и закрыл глаза, ловя малейшие звуки. Тут, под землей, было не так уж тихо, как казалось на первый взгляд. Рядом – метро. Грохочут проходящие мимо поезда, гудят рельсы, предупреждая о новом составе. Где-то глухо рокочут вентиляторы. Очень далеко, едва слышно – отбойные молотки. Чуть ближе – где-то наверху – едва различимый гул автомобильных моторов.
– Ну? – шепнул Кобылин.
– Скоро, – прошептал Треш. – Жди. Они проведут его мимо. Рядом.
– Проведут? – вскинулся охотник. – Это как?
– Он идет за парой. Выслеживает. Охотится. А они пройдут мимо нас.
– Ясно, – сухо отозвался Кобылин. – Изображаете наживку?
– Наживка. – Крысюк усмехнулся. – Да. Охотник?
– Ну, – буркнул Кобылин, нащупывая в кармане моток строительного скотча.
– Что ты будешь делать с ним?
– С крысоловом? – Алексей помолчал, пытаясь разобраться в собственных чувствах. – Поговорю. Сначала.
– О чем?
Кобылин погладил пальцем упругую поверхность скотча. Плотный, серебристый, больше похожий на брезент, он теоретически предназначался для обматывания труб отопления. Крепкий, почти не тянется. Никакого сравнения с прозрачным офисным собратом, которым обычно обматывают коробки. Этой серебристой лентой можно даже оборотня спеленать. Если зверь хилый, а скотча много.
– О смысле жизни, – отозвался наконец Алексей.
– Зачем? – искренне поразился крысюк, не уловивший, скорее всего, человеческой иронии.
– Затем, – буркнул охотник. – У вас проблема? Я ее решу. Он перестанет на вас охотиться. Вам не нужно будет его бояться. Не нужно будет уходить. Никто больше не умрет.
– Никто не умрет, – медленно прошепелявил Треш, садясь на задние лапы. – Это хорошо. Мы наконец сможем спокойно закончить сборы и уйти.
– Уйти? – насторожился Кобылин, припоминая разговор с Гришей. – А крысолов тут ни при чем? Подожди! Куда вы собрались уходить? Зачем?
– Скоро большая беда будет, – буднично, совершенно равнодушно изрек Треш, невидимый в темноте. – Много смертей. Мы уходим.
– Ага, – протянул пораженный Кобылин. – А что за беда?
– Зло идет, – прошепелявил крысюк. – Большое зло. Очень скоро. Это не наша беда, и мы уйдем, чтобы она не стала нашей.
– Что за беда-то? – Кобылин забеспокоился и невольно повысил голос. – Треш, что происходит?
– Сам знаешь, – бросил крысюк. – Идут. Тише!
Кобылин сжал зубы и ругнулся про себя. С раздражением открыл глаза, моргнул несколько раз, привыкая к темноте. Привычным жестом проверил нож в рукаве. Такая важная тема! Ничего, еще вернемся к ней.
Зыбкая тень в кромешной тьме, лишь отдаленно напоминавшая очертаниями Треша, махнула рукой в темноту. Кобылин двинулся вперед – крадучись, держась середины мутного потока и стараясь не отрывать сапоги от пола. Ручеек под ногами плескался, хлюпал, заглушая шаги охотника.
Впереди показался провал в стене – в темноте он выглядел серым пятном. Видимо, там, где-то далеко, находился источник света. Удобно. Очень.
На сером фоне мелькнули тени – у самого пола. Словно две собаки пробежали, быстро и бесшумно. Кобылин замер, даже дышать перестал. И был вознагражден – серое пятно медленно пересекла темная человеческая фигура. Двигалась она не быстро, но весьма целеустремленно. Никакого света, никакого шума – похоже, крысолов был настоящим охотником. Но почему его еще никто не одернул? Потому что никому нет дела до крысюков и их проблем, ответил сам себе Кобылин и решительно зашагал к дыре.
В пару прыжков, уже не скрываясь, он пересек мутный ручей, запрыгнул в дыру в стене и очутился в новом туннеле, где было чуть светлее. Впереди, на границе видимости, он заметил нечто напоминающее человеческую спину.
Прикусив губу, Кобылин рванул следом, по сухому и мягкому дну туннеля. Слава богу, хоть тут воды не было. Он старался не шуметь и, кажется, преуспел. В пару прыжков он нагнал крысолова. Тот шел вперед, чуть наклонившись над полом – то ли высматривал следы крыс, то ли шел по запаху. От такого чокнутого всего можно было ожидать.
Скользнув вперед, Кобылин сократил разрыв до пары метров. В серых сумерках, наполнявших туннель, он уже мог рассмотреть крысолова. Им оказался невысокий и щупленький мужичок, затянутый с ног до головы в зеленый комбинезон. То ли это военный маскхалат, то ли комбинезон рыбака – в полутьме и не разберешь. Ростом – на голову ниже Кобылина. Горбится. Руки держит в карманах, как-то неестественно, но это, похоже, ему не мешает.
Кобылин на секунду замешкался, решая, что лучше сделать. Окликнуть и поговорить? Может, и пулю влепить без разговоров. Лучше, наверное, скрутить для верности, а потом уже объяснить политику партии, ласково похлопывая по ладони обрезком железной трубы.
Секундное замешательство Кобылина, казалось, придало сил крысолову – он вдруг шустро нырнул вперед, в полутьму, словно высмотрев в ней свою очередную жертву. Кобылин, выругав себя за упущенный момент, бросился следом и вдруг, без предупрежденья, с разгона, влетел лицом в серую паутину, перекрывшую туннель не хуже стены.
Липкая дрянь мгновенно обхватила Кобылина с головы до ног, как настоящая ловчая сеть. Склизкие нити толщиной в палец приклеились к щекам, запутали руки, склеили рот. Кобылин почувствовал, что задыхается, и невольно вскрикнул. Он забился в паутине как огромная муха, подался назад – и вся стена потянулась за ним, не желая выпускать из объятий свою жертву. Кобылин автоматически выхватил нож из рукава и ожесточенно замахал им перед собой. Липкие нити плохо резались, лезвие вязло в них, но, к счастью, они не были прочными и лопались от энергичных взмахов охотника.
Высвободившись, Кобылин, тяжело дыша, отступил на пару шагов от растерзанной паутины. Откуда она тут взялась? Секунду назад ее не было! И почему тут явно стало светлей?
Медленно, не веря своим глазам, Алексей обернулся и безумным взглядом окинул длинную бетонную трубу с потускневшими лампами под потолком. Это был другой туннель. Совершенно другой.
– Нет, – прошептал Алексей, судорожно шаря по карманам. – Нет, нет, нет!
На нем была обычная кожаная куртка, два пистолета за поясом, джинсы – никакого скотча в карманах, никаких болотных сапог. Наваждение. Опять!
Кобылин прижался спиной к бетонной стене, бросая ненавидящие взгляды на колыхавшийся полог паутины. Он был растерян, подавлен и близок к панике. Что за чертовщина происходит? Снова этот проклятый сон! И наяву!
– Нет, – снова прошептал Кобылин, смахивая остатки паутины со лба дрожащей рукой. – Этого не может быть. Не может…
Словно в ответ на его слова из дальнего конца туннеля потянуло сквозняком. Потянуло гнилью, сырой землей. Там, в темноте, шевелилось что-то огромное, живое. Опасное. Сквозь тяжелый вздох земли прорвался едва слышимый шорох. Он постепенно нарастал, становился громче – слово тысячи крохотных ножек топали в унисон по дну туннеля. Тысячи. Сотни тысяч.