Вздрогнув, Кобылин бросил взгляд в окно – мимо пронесся черный джип, легко обогнав «Жигуленок», словно тот стоял на месте. Скосив глаза на древний спидометр, Алексей поджал губы. Выжать под сотню из этого ведра не так уж просто. Фантастика какая-то. Конечно, «Жигуленок» трясся, скрежетал, рыскал из стороны в сторону, но упрямо скакал вперед. Под полом что-то глухо стучало, в багажнике, звеня и подпрыгивая, металась какая-то забытая железка. Казалось, еще минута, и «Жигуленок» либо взлетит, либо развалится на ходу, как карточный домик. Но проходила минута, другая, а «Жигуленок» продолжал свой путь. И лишь его водитель плотнее налегал на руль, сильнее щурил глаза да глухо бормотал под нос проклятия на родном языке.
Алексей покачал головой и тут же выпучил глаза, увидев, как водила вдруг отнял руки от баранки и стал быстро креститься. Приехали, подумалось Кобылину – абзац. Неуправляемый «Жигуленок», как баллистический снаряд, летел вперед, по пустой полосе, и на секунду Алексею показалось, что где-то за плечом маячит привычная тень девочки в черной футболке. Но долгий миг кончился, водила ухватился за баранку и вжал педаль газа в пол. Заметив выпученные глаза пассажира, он криво улыбнулся и немного застенчиво произнес:
– Я это. Армянин. Православный.
Кобылин медленно перевел взгляд на зеркало заднего вида. В нем, уже далеко позади, у поворота, виднелась большая церковь, мимо которой пару секунд назад просвистел «Жигуленок».
– Ага, – севшим голосом сказал Алексей. – Молодец. Ты это, давай. Давай.
Он откинулся на спинку кресла и потуже затянул на груди ремень безопасности, больше напоминавший обычный брючный ремень. Мысли метались из стороны в сторону, словно клочья тины, потревоженные брошенным в пруд камнем. Он забыл, о чем собирался подумать, зато вспомнил о том, что так никому и не перезвонил. А ведь это могло сойти за еще один козырь.
Ну, с Гришей все было понятно. Он велел держаться подальше от троллей и желательно зарыться под землю на десяток метров вглубь и не отсвечивать. И даже прямым текстом сказал, что за поведением охотника следит загадочное руководство. Кто бы ни контролировал Гришу, он явно не желал, чтобы Кобылин бегал за троллями. И предупреждать Бороду о грядущей операции было ну совершенно глупо. Оставались еще Вадим и Вера. О, эта парочка.
Кобылин невольно нахмурился. Нет, их он тоже не хотел вмешивать. И вообще, в последнее время старался не беспокоить семейку вервольфов своими глупыми заданиями. Вадим еще хорохорился, бывало, звонил первым, требовал какого-нибудь задания. Вера уже наигралась в охотников, да и перебороть себя ей было сложновато. Все-таки охота чаще всего велась на ее друзей, а то и родственников. Конечно, Гриша частенько ныл, что, мол, Кобылину надо плотнее работать со своей группой, делать из нее настоящую команду, где каждый друг за друга горой, но Алексей прекрасно знал – никакой команды у него нет. И не будет. Он – одиночка, отвечающий за свои решения. И никогда не будет подставлять под выстрел грудь своего друга, даже если этого потребуют обстоятельства. Кроме того… Отряда больше не было. С той самой минуты, как ушла Лена, хрупкое братство распалось в мгновенье ока, растаяло туманной дымкой. Алексей одобрял ее выбор. Нормальная жизнь всегда лучше того безумия, которое затягивает в себя охотников. Вот и Вадим с Веркой – пусть наслаждаются тем, что у них есть. Неизвестно, можно ли жизнь двух оборотней считать нормальной, но… Пусть у них будет хотя бы это. А охота останется работой одинокого и почти спятившего бывшего алкоголика.
Кобылин нервно застучал пальцами по портфелю. Нет. Глупые мысли. Сейчас нужно думать об охоте. О предстоящей работе. Нельзя себя жалеть. Где же то ледяное спокойствие, та мрачная невозмутимость, которая так необходима в бою?
Усилием воли охотник заставил себя вернуться к мыслям о грядущих неприятностях. По всему выходило, что нужно действовать нешаблонно, внезапно и гибко. Действовать по обстоятельствам, импровизируя на ходу. Все стандартные заготовки придется отвергнуть, пока не будет достаточно информации. Но и без домашних заготовок тоже нельзя! Нужно же как-то прикрывать себе спину. За всякой толковой импровизацией стоят нудные и однообразные тренировки.
Мрачно размышляя над вероятным развитием событий, Кобылин очнулся, лишь когда «Жигуленок» свернул к кварталу новостроек. Здесь, посреди пустого поля, как по взмаху волшебной палочки, за полгода вырос целый маленький городок. Высотные дома стояли рядами, друг за другом, одинаково пустые и одинаково мрачные. Это место немного напоминало Кобылину фильмы про катастрофы. Именно те, когда жителей внезапно выкашивает смертельная болезнь и пустые города медленно зарастают травой.
Вот и здесь, в этом безлюдном месте, казалось, нет никакой жизни. Так, изредка, в сторонке, порыкивает двигатель крана или бульдозера. Да еще трещат где-то электрические пилы.
– Налево, – скомандовал Кобылин, завидев знакомый серый забор. – Вон там, подальше, дырка есть. Чтобы не объезжать вокруг.
Водитель послушно свернул с асфальтированного шоссе между новенькими домами и выехал на грязную, разбитую грузовиками дорогу, идущую между новостройками. Проехав вдоль забора, сделанного из гофрированных жестяных листов, армянин притормозил около указанной дыры и вопросительно уставился на пассажира.
Кобылин молча достал обещанную пятерку, потом махнул рукой, сунул ее обратно в карман и принялся расстегивать портфель.
– Э, слушай, – разочарованно протянул водитель. – Договорились же, да?
– Вот что, – сухо сказал Кобылин, доставая из портфеля две пачки евро. – Слышь, православный, сколько стоит эта твоя боевая колесница?
Армянин покосился на сумасшедшего пассажира и медленно покачал головой. На его лысине заблестели капли пота.
– Не, – с опаской сказал он. – Не надо.
– Надо, Федя, надо, – ласково произнес Кобылин и бросил деньги между сиденьями.
Водитель шумно сглотнул и скосил глаза вниз, заглядывая куда-то под сиденье, где наверняка была припрятана монтировка.
– Хороший ты парень, – уважительно сказал Кобылин, доставая из портфеля еще одну пачку денег и кидая ее к первым двум. – Ты меня уж прости, но ты меня видел и теперь у тебя есть два пути.
Прежде чем армянин успел что-то сказать, Кобылин спокойно достал из портфеля свой верный «глок» и передернул затвор. Водила замер, не отводя взгляда от оружия.
– Значит, так, – ласково сказал Кобылин. – Мне нужна твоя машина. И скажи спасибо, что не одежда. Так что выбор у тебя, конечно, есть, но…
Водила с трудом отвел взгляд от пистолета, помотал головой. Потом схватил в охапку деньги, ногой распахнул дверь машины и бросился обратно по грязной дороге, к шоссе, туда, где виднелась автобусная остановка. Быстро. И не оборачиваясь.
Алексей проводил его взглядом, потом, поерзав, перебрался на место водителя. Ключ зажигания остался в замке, так что завести боевую колесницу не составило труда. Вспоминая былые навыки, Кобылин выжал сцепление, переключил скорости и рывком тронулся с места.
«Жигуленок», надсадно ревя, покатился по грязной дороге дальше. Совсем к другому дому, уже достроенному, стоявшему в самом начале этого нового квартала. Алексей, несмотря на всю свою одержимость охотой, прекрасно знал главную заповедь столичного бизнесмена – хочешь вкладывать деньги, вкладывай их в недвижимость. И сейчас его визита ждала не роскошная квартира в новостройке, а весьма скромный подвал в ней, выкупленный неизвестным предпринимателем для обустройства под землей крохотного магазинчика.
Эта каморка и должна была стать для Кобылина последней, но самой важной остановкой перед визитом в загородный леденцовый дом одной ведьмы, попавшей в беду.
Проезжая по знакомой дороге сквозь коттеджный поселок, Кобылин мысленно скрестил пальцы. Ему и раньше доводилось безрассудно лезть на рожон, но сегодня он собрался переплюнуть самого себя. Да, план у него был, но такой дырявый, что лучше, наверно, было просто прыгнуть в самое пекло с закрытыми глазами, надеясь на авось. Последние полчаса он твердил себе, что делает это из-за троллей, что это просто очередная охота. Они и в самом деле не давали покоя Алексею – он нутром чуял, что проклятые твари не случайно оказались на его дороге. И все же, как он ни убеждал себя, что это просто работа, которую нужно выполнить с холодной головой и с минимумом эмоций, перед ним то и дело вставал образ темноволосой женщины в темно-синем платье, пожиравшей огненным взглядом своего собеседника. Охотник и ведьма. Лед и пламя. Свет и тьма. Вот только черт разберет, кто из них свет, а кто тьма.
Въехав на крохотную площадь в конце дороги, Кобылин медленно втянул носом воздух и постарался выкинуть из головы посторонние мысли. Он заранее улыбнулся и постарался стать вежливым помощником директора, радостным идиотом, явившимся на зов по первому окрику шефа.
Напротив высоких железных ворот, ведущих к коттеджу ведьмы, стоял черный джип. Японец, с гладкими обводами, не столько угрожающий, сколько кричащий о своей стоимости. Машина почти уткнулась в ворота – так, что никто не мог ни въехать на территорию, ни выехать с нее. Кобылин медленно подвел свой «Жигуленок» поближе, припарковался параллельно черному монстру, заглушил двигатель. И, растянув губы в радостной улыбке, распахнул дверцу.
Выбираясь из машины, он продолжал улыбаться, надеясь, что сойдет за идиота. Он видел, что за рулем джипа кто-то сидит, и начал играть свою роль даже раньше, чем планировал. Вот и первая дыра в плане – нужно было, конечно, приехать на красивой машинке, а не на этой развалине. Помощники директоров не ездят на таком металлоломе. И сейчас надо попытаться казаться совершенно безопасным, безвредным чудиком, чтобы не вызвать и тени подозрения.
Захлопнув дверцу водителя, Кобылин согнулся и вытащил с заднего сиденья свой багаж. Кожаный портфель на ремне – на плечо. Красивая и дорогая вещь, вот только не до конца закрыт – сбоку торчит кончик черной прямой ручки от зонтика. Не беда. Бежевый плащ свернуть и на сгиб локтя – так, чтобы чуть прикрыть торчащий из сумки зонт. Пригодился, зараза. Не его ли имел в виду Борода, когда велел избегать странных людей в бежевых плащах? Нет, это явно была цитата из какого-то фильма о путешественниках во времени.