Он даже успел пригнуться, прежде чем на лестнице разверзся ад. Взрыв оглушил даже привычного к перестрелкам охотника, из проема в полу взметнулся фонтан черного дыма, густо перемешанного со щепками, камнями и клочьями черного мяса. Пол под ногами затрясся, остатки стеклянной стены лопнули, засыпая пол осколками, и Кобылину на миг показалось, что сейчас весь коттедж развалится к чертям собачьим. Но ведьмин дом устоял – делали, его, похоже, на совесть.
Вскочив на ноги, охотник подхватил со стола дробовик, вытащил из кейса второй цилиндр и прыгнул к лестнице. Там, на полу, засыпанный пылью и щепками, лежал тролль, выскочивший из кабинета. Картечь разворотила ему грудь, а взрыв отхватил правую руку ниже локтя. Под ним уже собралась лужа черной, как смоль, крови, но проклятая тварь еще шевелилась, пытаясь приподняться.
Кобылин подошел ближе, встал над троллем, глядя на него сверху вниз, равнодушно, как на мусор, который необходимо узнать. Залитое черной кровью лицо тролля повернулось к охотнику. Дрогнула верхняя губа, обнажая испачканные черным зубы, приподнялась, словно тролль собирался зарычать. Охотник взглянул в прищуренные глаза тролля, деловитым и равнодушным движением опустил дробовик, целя в бугристый лоб.
– Подарок от русалочки, – холодно сказал он и спустил курок.
Последний заряд картечи размазал голову тролля тонким слоем фарша по полу и превратил паркет в дуршлаг. Кобылин наклонился над проемом в полу, бросил взгляд на остатки лестницы, развороченные взрывом, и, заметив какое-то движение внизу, швырнул туда второй цилиндр.
На первом этаже глухо бухнул взрыв, но гораздо тише, чем первый. Яркая вспышка, чуть не ослепившая вовремя отвернувшегося Кобылина, сменилась клубами черного дыма, взметнувшимися вверх по лестнице, прямо к ногам охотника.
Алексей резко обернулся и скользнул к дивану – как раз вовремя, чтобы подхватить под локоть поднимавшуюся с пола Линду. Ведьма, растрепанная, в разорванном платье, вцепилась в руку охотника мертвой хваткой. Кобылин рывком поднял ее с пола, заглянул в мертвенно бледное лицо, испачканное черными разводами потекшей туши.
– Ты как? – громко спросил Кобылин. – Идти можешь?
Линда впилась безумным взглядом в глаза охотника, словно пытаясь прочитать его мысли. Она была явно не в себе – то ли ее ударили слишком сильно, то ли чем-то накачали. Но она явно понимала все, что происходило. Осторожно кивнув, она разжала стальную хватку и легонько толкнула Кобылина – в сторону стола.
Алексей не стал сопротивляться и скользнул к открытому чемодану. Сейчас каждая секунда была на счету, и если Линда способна стоять на ногах, значит, у него есть целая минута.
Из последнего гнезда в кейсе Кобылин выхватил пистолет – серый, удлиненный, тоньше, чем привычный «глок». Новейшая разработка отечественных оружейников, все еще проходящая испытания. Подарок от запасливого прапора, как и обойма усиленных патронов. Алексей даже не знал, как он называется, помнил только фамилию конструктора – Лебедев.
Уловив краем глаза движение, он резко выпрямился и застыл – в левой разряженный дробовик, в правой – пистолет. Опасности не было, но Кобылин отчетливо почувствовал, как у него зашевелились волосы на голове. Линда – растрепанная, со вставшими дыбом волосами, в разорванном черном платье – отчаянно пыталась выдрать из горшка искусственный фикус.
– Линда! – рявкнул Кобылин. – Линда!
Ведьма, сражавшаяся с пластиковым вазоном, не ответила.
«Помешалась», мелькнуло в голове у охотника.
В мгновенье ока он сунул пистолет за пояс, выхватил из кейса оставшиеся гранаты. Потом выгреб из него горсть патронов для дробовика и, автоматически заряжая его, двинулся к ведьме. Та, почувствовав движение за спиной, резко обернулась, окинув охотника безумным взглядом.
– Ты что, спятила? – крикнул Кобылин. – Ты что делаешь?
Ведьма сжала губы в тонкую полоску и рванула искусственный фикус со всей силы. Тот выскочил из горшка, и ведьма отшвырнула его в сторону. На глазах ошеломленного Кобылина она запустила руку в горшок и вытащила оттуда что-то похожее на мешочек размером с кулак. Туго набитый мешочек. Который тут же скрылся в недрах разорванного платья. Кобылин обернулся, окинул взглядом дыру в полу, исходящую черными клубами дыма, и повернулся к ведьме.
– Все, – резко сказал он. – Надо уходить. Хочешь жить – пошли со мной.
– Да, – хрипло отозвалась ведьма, окидывая взглядом разгромленный зал. – Остальное – к черту в зубы.
Кобылин сунул ей в руки заряженный дробовик и вытащил из-за пояса пистолет.
– Жди здесь, – сказал он. – Возьми плащ. Прикройся. Я позову.
И не дожидаясь ответа, скользнул к лестнице.
У дыры в полу он остановился. Дым от дымовой шашки немного рассеялся, и сквозь него были видны изуродованные ступени лестницы. Деревянные доски стали дыбом и торчали во все стороны как изломанные кости. Бетонная основа раскрошилась, пара ступенек провалилась, но лестницей все еще можно было пользоваться. Где-то внизу потрескивало живое пламя, и наверх тянуло жирной гарью – судя по всему, горело что-то из мебели с мягкой обивкой.
Перед тем как нырнуть в дым, Кобылин затаил дыхание и взвел курок. Вот и вторая дыра в этом безумном плане. Не проверенное в бою оружие, которое, возможно, сработает. А возможно, и нет.
Прыгнув в дымовую завесу, охотник пригнулся и быстро сбежал по ступенькам вниз. С последней спрыгнул и припал на одно колено, целясь сквозь клубы сизого тумана в светлое пятно, туда, где должен был располагаться выход. Он замер, ловя малейшие намеки на движение, но все было тихо. Лишь слева, у подножия лестницы, потрескивало старинное на вид кресло, по которому бегали язычки пламени.
Бесшумно поднявшись, Кобылин прижал к груди руку с пистолетом и двинулся вперед, сквозь дым, к выходу. Не успел он и шага сделать, как слева, из серых клубов тумана, на него ринулась огромная черная фигура. Не останавливаясь, Кобылин вскинул пистолет и дважды выстрелил в голову. Черный силуэт опрокинулся навзничь, в туман, а охотник, пританцовывая, скользнул дальше. Справа что-то мелькнуло в тумане, что-то на уровне пояса, и Кобылин на ходу, совершенно спокойно, всадил еще две пули в это «нечто», которое тут же сгинуло в дымовой завесе. Пистолет работал как надо. Отдача, конечно, безумная и спуск тугой, но зато с магазином на пятнадцать патронов можно не экономить.
Грохот выстрела едва не застал Кобылина врасплох. Пуля свистнула мимо, чудом разминувшись с левым ухом прячущегося в дыму охотника, но он даже не дрогнул – рванулся вперед, на вспышку. К дверям, ведущим на улицу, к этому светлому пятну, сулившему надежду на спасение…
Через пару шагов Кобылин с разгона кинулся на пол – рыбкой, – и вторая пуля свистнула высоко над ним. Скользя по отполированному полу, охотник перевернулся на спину и выехал из клубов дыма, к самому крыльцу дома, уже поднимая руки с пистолетом.
Огромный тролль, пару минут назад вылетевший в окно второго этажа, стоял в дверном проеме, широко расставив ноги, сжимая в огромной лапище пистолет, казавшийся игрушкой. Из его развороченной груди по рубашке и штанам сочилась кровь, левая рука висела плетью, но он все еще держался на ногах, целясь в серую завесу, скрывавшую хищника, притворившегося добычей.
Кобылин выехал из клубов тумана прямо у порога. Его голова оказалась ровно между ботинок тролля. Вид снизу открывался так себе. Но охотник и не собирался им наслаждаться – в мгновенье ока он вскинул пистолет и прицелился в тролля – снизу вверх. Прямо в нижнюю челюсть, в мягкую ямку, бывшую наиболее уязвимым местом этих чудовищ.
Покачивающийся тролль, всматривающийся в клубы дыма, заполнившие холл коттеджа, не сразу понял, что происходит. Он успел еще опустить голову, взглянуть вниз, на человека у своих ног, на ствол, глядящий ему в лицо снизу вверх… А пистолет опустить не успел.
Первый выстрел Кобылина вдребезги разнес челюсть тролля. Вторая пуля ушла следом, в развороченную голову, разбив ее изнутри, как гнилое яблоко. Тролль взмахнул руками, повалился навзничь, на ступени, ведущие к асфальтовой дорожке. Кобылин не стал дожидаться падения титана – он откатился в сторону, встал на одно колено и выпустил в дымовую завесу еще одну пулю – в зыбкую тень, маячившую где-то у стены. Тень рухнула на пол, но неожиданно из-за нее выскочила вторая и метнулась в сторону.
Кобылин дернул рукой, ведя цель, но выстрелить не успел – уцелевший тролль нырнул в распахнутую дверь кухни. Не раздумывая, охотник приподнялся, вытащил из трещащего по швам кармана пиджака еще один цилиндрик и по широкой дуге отправил его в дверь кухни.
Второй взрыв оказался не хуже первого. Коттедж дрогнул от основания до крыши, затрясся в судорогах, гремя падающей мебелью и дребезжа разлетевшейся посудой. Из распахнутой двери кухни брызнули мягкие сырые клочья вперемешку с осколками стекла, и Кобылин, успевший вжаться в пол, довольно хмыкнул.
Он быстро поднялся и на полусогнутых ногах скользнул в рассеивающийся дым, водя перед собой пистолетом. В ушах у него отчаянно звенело, перепонки болели, и он почти ничего не слышал. Оставалось надеяться только на зрение и чутье…
В кухню Алексей лишь заглянул и тут же отпрянул. Там царил настоящий ад из развалин мебели, что уже занялась веселым огоньком, и кровавых ошметков. Шагнув в сторону, Кобылин огляделся и быстрым шагом двинулся обратно к лестнице. Дым от завесы разметало взрывом, и теперь охотнику было видно, что на полу лежат три тела. Три огромных тролля. Два трупа с развороченными головами и еще один – еще шевелившийся, истекающий черной кровью, но все еще пытавшийся приподняться. Кобылин, проходя мимо, опустил пистолет и выстрелил в бритый затылок. Пуля пробила в черепе тролля аккуратную дыру, но тот лишь дрогнул, оттолкнулся руками от пола… Охотник, задержавшись на секунду, выстрелил второй раз, разнеся голову тролля в клочья.
Переступив через замершее тело, Кобылин быстро окинул взглядом поле боя и быстро пошел к лестнице, посматривая по сторонам. Это еще не конец.