Девчонка молчала аж два перекрестка, которые Кобылин проскочил на желтый свет, надеясь, что трехцветный пропуск, наклеенный на лобовое стекло, и номера серии МР хоть что-то значат. Но на третьем светофоре Алексею пришлось притормозить, огибая по встречке пробку, и Дарья очнулась.
– Стой! Стой! – завопила она, вцепившись в плечо охотника длинными пальцами. – Ты куда меня везешь? Остановись!
– Не волнуйся, Дарья, – улыбаясь, произнес Кобылин, вжимая педаль газа в пол. – Все под контролем. Ситуация стабилизируется. Я отвезу тебя в безопасное место.
Цитату художница не оценила. Завизжав, она вцепилась в ручку двери и попыталась распахнуть ее. К счастью, центральный замок заблокировал дверь на время движения, и попытка побега провалилась.
– Даша, – крикнул Кобылин, пытаясь перекричать девчачий визг. – Дашенька, простите ради бога! Кажется, что все – чудовищное недоразумение! Произошла ужасная ошибка!
Девчонка оставила в покое дверь и резко отодвинулась в дальний угол сиденья, подальше от водителя. Сжалась в комочек, словно пытаясь втиснуться между подушками, и уставилась на Кобылина огромными глазами. Алексей поймал ее взгляд в зеркале заднего вида и, посматривая на дорогу, обратился к зеркалу, как к собеседнику. Не забывая улыбаться.
– Даша, – тоном ниже сказал он. – Совершенно ясно, что это ошибка.
– Какая ошибка? – шмыгнув носом, произнесла Дарья.
– Вы же не получили письмо?
– Какое письмо?
– Из Хогвартса.
Глаза художницы, и так большие, стали просто огромными. Не веря собственным ушам, она смотрела в зеркало на улыбающегося Кобылина, приоткрыв рот. Охотник не знал, какие мысли сейчас бродят у нее в голове, но подозревал, что совсем не те, на которые он рассчитывал.
– Паршивый из меня юморист, – печально признался Кобылин. – Ладно, давай начистоту, а?
– Выпустите меня, – хриплым шепотом потребовала Дарья, сжимая кулачки. – Немедленно.
Кобылин с облегчением вздохнул. Пара тупых шуток выбила девчонку из состояния истерики, и это, по нынешним временам, было просто чудом. Необходимым чудом.
– Дарья, – серьезно произнес Кобылин. – Ты случайно встряла в серьезные разборки. Сечешь?
– Пошел ты!
– Отлично, – одобрил охотник. – Злость лучше, чем паника. Ты мне только одно скажи, когда ты поняла, что твои видения сбываются?
Кобылин снова бросил взгляд в зеркало заднего вида. Дарья выпрямилась на сиденье, сжав кулаки так, что пальцы побелели. Она смотрела прямо перед собой – на спинку кресла.
– Я… – Даша запнулась. – Я не знаю…
– Знаешь, – решительно сказал Кобылин, развивая успех. – Это простой вопрос. Когда – сегодня или раньше?
Дарья взглянула в зеркало, поймала взгляд Кобылина и внезапно побледнела – еще больше.
– Да. – Охотник кивнул. – Ты права. У меня шкурный интерес. Я же видел эту картинку, с машиной. Так скажи мне, все твои видения сбываются?
– Я не знаю, – потрясенно прошептала Дарья. – Иногда мне казалось что-то такое, но я никогда… Я, правда, не знаю!
– Ничего. – Алексей подмигнул зеркалу. – Ладно, оставим в покое ту картинку. Но ты поняла, почему я просил тебя прислать мне изображения троллей?
– Троллей? – Голос Дарьи зазвенел, опасно балансируя на грани визга. – Троллей?!
– Да, этих здоровенных бугаев, которые напали на тебя, – уточнил Кобылин. – Мы называем их троллями.
– Кто – мы? – резко спросила Дарья.
Кобылин мысленно поблагодарил небеса за свою запасливость. Он запустил руку во внутренний карман, вытащил министерский пропуск со своей фотографией и швырнул назад, через плечо.
Дарья поймала кусочек пластика и уставилась на него, как на опасное животное, способное в любой момент укусить владельца.
– Министерство? – потрясенно прошептала она. – Департамент Охоты? Это… Это что?
– Государева служба, детка, – важно отозвался Кобылин и тут же рассмеялся. – Мы, Даша, – это охотники. Я – охотник.
– И на кого вы охотитесь? – робко осведомилась художница.
– На нечисть, – коротко отозвался Кобылин. – Вампиры. Оборотни. Домовые, лешие, зомби, упыри. Тролли.
– А, – коротко отозвалась Дарья. – Ясно.
Уловив сомнения – вполне справедливые – в ее голосе, Кобылин снова ухмыльнулся.
– Ты их видела, – сказал он. – Сначала на своих картинках. Потом на улице. Кстати, что они от тебя хотели?
– Хотели, чтобы я поехала с ними, – прошептала художница. – Говорили, нужно срочно ехать, давать показания. Спрашивали о… вас. Как давно мы знакомы. И где вы сейчас.
– Паршиво, – выдохнул Кобылин. – Даша, не хочется такое говорить, но ты действительно в опасности. Из-за меня и вообще.
– Вообще? – пискнула художница. – Это как – вообще?
– Многие твои картины – реальность, – пояснил Кобылин. – Некоторые предсказывают будущее. А будущее такая штука… Его все хотят знать. Устроены так люди, желают знать, что будет. Так что за тобой будут гоняться в любом случае. Даже если ты прямо сейчас выйдешь из машины и бросишься домой, к маме.
– Я вам не верю! – крикнула Даша. – Это все глупости! Ерунда!
– Да ну, – отрезал Кобылин. – Скажи это тем громилам. Думаешь, их всего двое?
– И что мне делать? – в панике воскликнула художница. – Что дальше?
– Дальше мы просто поедем в безопасное место, – ровным голосом произнес Кобылин. – Сядем и спокойно поговорим. А потом, когда я тебе все расскажу, ты сама решишь, что тебе делать. Идет?
– Что за место?
– Уж извини, номера в гостинице у меня нет, – язвительно бросил Кобылин. – Заедем в тренировочный зал, я заодно шмотки заберу. Там и поболтаем. А сейчас ты просто посиди спокойно, ладно? Я тебе расскажу кое-что, может, это покажется тебе интересным.
– Ладно, – немного неуверенно произнесла Дарья, откидываясь на сиденье. – А это далеко?
– Ну если без пробок, то час выйдет, – буркнул Кобылин. – А с пробками… Так будешь слушать?
– А что мне остается? – огрызнулась девица. – Давай, заливай. Редактор…
Алексей хмыкнул, пряча улыбку. Кажется, подействовало. Девчонка пришла в себя и, кажется, готова дать отпор старому пердуну. Не идеальная ситуация, чтобы рассказывать об устройстве ночного города, но это лучше, чем успокаивать рыдающего ребенка.
Кобылин снова взглянул в зеркало. Дарья сидела прямо, сложив руки на груди, и с угрозой таращилась в зеркало. Она была растрепанной, взъерошенной, на щеках виднелись полоски от туши, а под глазами залегли темные пятна. Алексей вдруг подумал, что если она выберется из этой передряги, то наверняка начнет курить, носить длинные свитера и научится одним только взглядом посылать в эротическое путешествие любого старого пердуна.
– В общем, – медленно произнес Кобылин. – Охота – это такая штука. Такая.
К дому Кобылина подъезжали в тишине. Алексей охрип уже через полчаса разговоров, а Дарья, сыпавшая вопросами, постепенно притихла и ушла в себя, переваривая услышанное. На самом деле Алексей рассказал ей не так уж много, лишь в общих чертах обрисовал изнанку мира. Без особых подробностей. Пришлось, правда, немного остановиться на троллях и их деятельности – эта часть темной стороны города была Дарье особенно интересна. Вампиров и оборотней она восприняла как должное, как нечто рядовое, лишь кивнула с серьезным видом – мол, я так и знала. Сказывалась пропаганда лохматиков, льющаяся с телеэкранов. А вот в то, что лично ей, здесь и сейчас, угрожает смертельная опасность, художница, кажется, так и не поверила.
Под конец дороги она успокоилась и принялась задумчиво листать изображения в планшете да рыться в своей большой сумке, видимо, новым взглядом оценивая собственные произведения. Охрипшему Кобылину это было только на руку. Он понимал, что у девчонки будет еще масса вопросов и когда-нибудь придется на них ответить, но желательно не ему и не сейчас.
Свернув с шоссе на съезд за гостиницей, Кобылин секунду помедлил, а потом свернул в проезд у магазина, на улицу, что шла чуть в стороне от его убежища. Как обычно, он старался не привлекать лишнего внимания к месту своих ночевок и не видел причин что-то менять сейчас. Здоровенный черный джип, припарковавшийся у дверей заброшенной пристройки, определенно не вписывался в концепцию сохранения тайны. Поэтому Алексей проехал вперед и припарковался у соседнего дома, прямо на углу, откуда прекрасно было видно его убежище.
Заглушив двигатель, он привычно окинул взглядом окрестности, чуть задержал взгляд на соседнем доме и тут же осторожно прикоснулся к ключам, торчащим в замке зажигания. Он знал, что когда-нибудь это произойдет, не думал, что это случится сейчас, когда он отчаянно нуждается в надежном убежище.
Несмотря на вечер, на площадке у его пристройки было пусто. Ребятня не гоняла, как обычно, мяч, не рисовала вечные, как мир, скабрезности на грязных стенах. Не было видно и мужичков в трениках, что порой останавливались на перекур на углу пристройки, после визита с мусорным ведром к ближайшим бакам. У подъезда напротив, у соседней пристройки, не было видно мамашек с колясками, остановившихся потрепаться о консистенции и цвете стула любимых чад. Зато на их месте стояла черная «Ауди» с наглухо затонированными стеклами. А у соседнего дома торчала еще одна. Гроза наконец разразилась, и Кобылин уже мысленно слышал первые громовые раскаты.
– Даша, – ласково позвал Кобылин.
Художница встрепенулась, вынырнула из глубин своих размышлений и с испугом глянула на охотника.
– Вот что, – сказал он. – Я пойду заберу свои вещи, а потом мы съездим куда-нибудь в приличное место. Посидим, поговорим.
– А зал? – насторожилась Дарья. – Ты говорил, мы едем в тренировочный зал.
– Да вон он. – Улыбнувшись, Кобылин ткнул пальцем в пристройку. – Но, знаешь, я подумал, это не лучшее место. Там подвал, трубы, ремонт, барахло всякое валяется… Очень похоже на гнездо маньяка, а мне не хочется пугать тебя еще больше. Просто подожди меня в машине, ладно?
– Ладно, – с заметным сомнением произнесла Дарья.