Дарья косо глянула на охотника, видимо, не в первый раз усомнившись в его психическом здоровье.
– Лена? Да, это я. Прости. Да, прости. Серьезно. Нужно встретиться и поговорить. Есть дело. Нужно с одной девчонкой поговорить. Да, тебе. Мы скоро приедем. Ну, вот и тогда и убьешь, а пока адрес назови. Нет, я за тобой не следил! И не преследовал. И нет, не знаю. Да, мог бы. Но не стал. Очень за тебя рад, вот и познакомимся. Адрес только назови…
Выруливая из двора, Кобылин услышал громовой раскат и следом – дружный вой сигнализации автомобилей с окрестных дворов. Он бросил взгляд в боковое зеркало, вывернув руль так, чтобы поймать в него свое бывшее убежище.
Как он и ожидал, железная дверь была настежь распахнута, а из дверного проема валил густой черный дым. Кобылин хмыкнул.
– Скоро буду, – сказал он в трубку, обрывая разговор, и отключил телефон.
Дома на окраине города были одинаковыми, как наштампованные игрушки. Высокие каменные свечки стояли ровными рядами, совершенно безликие, неотличимые друг от друга, словно инкубаторские цыплята. Машин на дороге было на удивление много – сюда, видимо, еще не успели провести метро, и все свободные местечки между домами оказались забиты любителями парковаться во дворах.
Ориентируясь по карте в своем новеньком мобильном, Алексей проехал насквозь пару дворов, объехал вокруг пары высоток, а потом каким-то чудом вырулил на задворки нового квартала. Здесь, в самом конце ряда, стоял ничем не примечательный дом в двадцать этажей. Сразу за ним простиралось перекопанное поле – видимо, местечко для следующего бетонного уродца с дешевыми квартирами.
На асфальтовой площадке перед домом, напоминающим футбольное поле, стояли ряды разноцветных машин, и Алексей проехал чуть дальше, к подъездам. Ему повезло – как раз напротив третьего виднелось пустое место, и охотник тут же вогнал в него свой джип. Заглушив мотор, он выбрался наружу и вопросительно глянул на художницу, не собиравшуюся выходить.
Дарья смотрела на дом сквозь приоткрытое окно машины снизу вверх, смешно приоткрыв рот, словно первый раз в жизни увидев новостройку.
– Что там? – спросил Кобылин и оглянулся, опасаясь увидеть подозрительную тень, скользящую между светящихся окон.
Дарья спохватилась, сгребла в охапку сумку, выскочила из машины и принялась лихорадочно тыкать пальцем в планшет. Кобылин спокойно прикрыл пассажирскую дверцу, поставил машину на сигнализацию и обернулся – как раз чтобы уткнуться носом в планшет художницы.
Там, на экране, была картинка. Одинокий высотный дом в лучах заката, немного зловещий, с единственным горящим окном. У маленького подъезда в самом центре дома виднелось крохотное черное пятнышко, подозрительно напоминавшее джип.
Кобылин осторожно, одним пальцем, отодвинул от лица планшет и смерил долгим взглядом дом, в котором снимала квартиру Лена. Один в один. Конечно, надо представить, что смотришь на дом издалека, тогда совпадает почти все.
– Не, – протянул Кобылин, бросив взгляд на растрепанную художницу, пытавшуюся дрожащими руками натянуть на плечи свой кожаный жилетик. – Освещение не то. У тебя там почти ночь. А сейчас светло.
Дарья не ответила – ее била крупная дрожь.
– О, да ты совсем замерзла, – ласково произнес Алексей, обнимая ее за плечи. – Давай, пойдем. Сейчас чайку горячего у Ленки попьем, посидим спокойно, оно и отпустит.
Тихо воркуя о всяких глупостях вроде баранок с вареньем, он незаметно подталкивал художницу к подъезду. И только поднимаясь по ступенькам к глухой железной двери, Алексей тихонько сжал плечо Дарьи.
– Вот что, – серьезно сказал он. – Ты, главное, про картины ничего не говори. Никому. И никому там не показывай то, что нарисовала. А про ту картинку, ну, где та машина… Про нее вообще забудь. Ни слова, ладно?
Художница подняла взгляд, глянула на Кобылина огромными карими глазами и медленно кивнула. Алексей ободряюще улыбнулся и быстро настучал номер квартиры на кодовой панели в двери. Из динамика раздался треск, шкворчание и хруст.
– Сова, открывай, – буркнул Кобылин. – Медведь пришел.
Трубку домофона, судя по звуку, яростно швырнули об стену, но дверь тем не менее пискнула и приоткрылась. Кобылин быстро затолкал в подъезд Дарью и потянул ее к лифтам.
На двадцатом этаже было пусто. В огромном холле было пусто и очень пыльно – судя по разбросанному строительному мусору, ремонт был в самом разгаре. А некоторые квартиры, судя по слою пыли у дверей, еще пустовали. И лишь самая дальняя – черная, без номера, с дешевенькой алюминиевой ручкой, была гостеприимно приоткрыта. Кобылин, тяжело вздохнув, подтолкнул к ней Дарью, а потом, мысленно перекрестившись, двинулся следом.
Распахнув рывком дверь, он оказался на пороге крохотной прихожей. Маленький пятачок между стен, оклеенных желтыми обоями, освещался только одинокой лампочкой на проводе, свисавшей с потолка. Слева, на стене, была прибита вешалка, на которой болтался ворох курток, справа виднелся проход на кухню. Прямо по коридору должна была располагаться гостиная, но ее Кобылин не видел. Вид ему заслоняла хозяйка квартиры.
Лена стояла точно в центре прихожей, под лампочкой. Она была в черных джинсах, в черной футболке. Руки она скрестила на груди, насупилась и смотрела на гостей сурово. Белое худое личико, черная челка, черные глаза. Острый нос, чувственные розовые губы и – угрожающий взгляд, один из тех, которые Кобылин частенько видел в зеркале. Вовсе не девичий взгляд. Взгляд того, кому приходилось убивать. И видеть смерть.
– Привет! – радостно поздоровался Кобылин, нацепляя свою лучшую улыбку. – Прости, что так внезапно, без приглашения. Тут все кувырком, знаешь, закрутилось…
Лена стрельнула взглядом на Дарью, жавшуюся к вешалке, смерила ее ледяным взглядом и снова глянула на Кобылина – словно заточкой пырнула. Кобылин же краем глаза заметил еще одну фигуру – из кухни медленно вышел молодой паренек. На вид лет двадцать, худой как щепка, высокий. В белой футболке и синих мятых джинсах. Гладкий, еще детский, подбородок, большие очки в тонкой оправе, на голове – шапка кудрей. Типичный ботан. Думает, что напустил на себя серьезный вид, но заметно, что он просто жутко недоволен внезапным визитом.
– Здорово! – радостно воскликнул Кобылин и шагнул ему навстречу, вытягивая вперед руку. – Я Алексей!
Паренек смутился и больше от неожиданности принял руку охотника и пожал ее. Пальцы у него оказались длинными, крепкими.
– Петя, – произнес он. – В смысле, Петр. Николаевич.
– Очень приятно! – подхватил Кобылин. – А это Дарья. Она художница, и ей совершенно негде сегодня переночевать. Приютите девчонку на денек, а?
– Кобылин, – с угрозой произнесла Лена. – Что происходит?
Студент Петя бросил на свою подругу удивленный взгляд, и Алексей понял, что такой тон, пожалуй, он слышит впервые.
– Ты не сердись, Лен, – примирительно сказал Кобылин. – Вот, правда, некуда податься. Куда ни кинь, везде клин. Ты же знаешь, я бы не пришел, если бы был другой вариант.
– Борода? – сухо осведомилась Лена.
– Отпадает, – быстро отозвался Кобылин. – И не звони ему, пожалуйста. Он не в курсе, и надо, чтобы так все и осталось.
– Вера и Вадим?
– Ну, – протянул охотник, косясь на юную художницу, что не сводила ошалевшего взгляда с Петра Николаевича. – Еще рано. Да. Определенно. К ним еще рановато.
Лена шагнула вперед и заглянула в глаза Дарьи. Та неожиданно встретила ее взгляд совершенно спокойно и даже с интересом осмотрела хозяйку дома – демонстративно, оценивающе.
– Ты, Кобылин, совсем спятил, – сухо бросила Лена. – Это же ребенок.
– Ага, – радостно отозвался Алексей, решив не упоминать о том, что этот ребенок младше хозяйки квартиры максимум на пару лет. – И она нуждается в защите. Помоги, а?
– В защите! – фыркнула Лена, глянув на охотника. – Очередная девочка в беде, да?
– Я… – подала голос Дарья, но тут же умолкла под двумя яростными взглядами охотников.
– Ладно, – выдохнула Лена. – Она – да. Но не ты.
– Как можно, – оскорбился Кобылин. – Уж я-то… на работу пойду.
Студент Петя поправил очки и сухо откашлялся.
– Лена, – позвал он. – Мы тут…
– Петька, – неожиданно ласково отозвалась Лена. – Ступай на кухню, ужин ведь остынет. Я сейчас.
Кобылин внезапно вскинул голову, уловив знакомые интонации, и с удивлением глянул на бывшую подругу. Она не притворялась. Искреннее тепло в голосе. Она заботится об этом пареньке. Ботан-доходяга… и охотница? Может, потому, что он полная противоположность одному крутому терминатору, вечно мечущемуся по лабиринту собственных сомнений, с ручищами, по локоть в крови?
– Так, – сказала Лена, оборачиваясь к гостям. – Ботинки снять. Куртки на вешалку. Проходите в гостиную, я сейчас приду.
Кобылин быстро скинул кроссовки, сунул куртку в кучу барахла на вешалке, ухватил за руку Дарью, успевшую скинуть туфельки, и почти силой затащил ее в большую комнату.
Здесь было пустовато, как в любой новой квартире. Большая комната, голые стены. Большой диван, огромное, во всю стену, окно прикрыто бежевыми шторами. Во всю стену – шкафы с книгами и посудой. Вдоль второй стены огромный целиковый шкаф-купе с раздвижными дверцами. А за ним – проход, наверное, в спальню.
Кобылин быстро прошелся по ковру, усадил Дарью на диван, присел рядом и взял художницу за руку.
– Ничего не бойся, – с уверенностью сказал он. – Здесь ты в безопасности. Мы раньше с Леной, ну, вместе работали.
– Работали? – Художница вдруг оживилась, выходя из прострации, и резко повернулась к Кобылину: – Она тоже охотница?
– Тсс. – Алексей прижал палец к губам. – Была охотницей. Теперь вроде как бросила это дело.
– Да она не старше меня, – возмутилась Дарья, оживая на глазах. – Как она меня могла ребенком назвать?
– Ну, это она в переносном смысле, – вяло соврал Кобылин, оглядывая комнату. – Она про то, что ты еще мало знаешь об этом мире. Об этом нашем тайном мире.