Первым упал тот, в голове у которого уже сидела пуля. Взревев, он навалился на стену и, забулькав, сполз по ней, оставляя за собой широкий черный след. Тот, что был хром, прыгнул на Кобылина, надеясь подмять его под себя, как легкую добычу, но Алексей легко уклонился, отшагнув в сторону. Когда тролль грохнулся на пол, Кобылин спокойно выпустил ему пулю из ««глока» в затылок, а потом еще одну – в основание черепа. Монстр вздрогнул, забил ногами, но Кобылин, перешагнув через него, бросился обратно, к лестничной площадке – его чертовски беспокоила стрельба в холле.
Выскочив к лестнице, Алексей глянул вниз и тут же вскинул оружие – на ступеньках посередине лестницы стояли два тролля в камуфляже. Перегнувшись через перила, они оба целились из пистолетов вниз. На глазах охотника оба пистолета, старенькие «макаровы», рявкнули, выпуская пули, и внизу звон клинка сменился ревом раненого оборотня. Кобылин вскинул оба пистолета и, выпуская пулю за пулей, ринулся вниз по ступенькам.
Тролля, стоявшего ближе к нему, Кобылин изрешетил в мгновенье ока, разбив ему плечо и голову в кровавое месиво. Второй, укрывшись за своим напарником, как за живым щитом, успел развернуться и даже вскинуть пистолет, целясь в охотника. Но Кобылин в тот же миг налетел на него и с разгона пнул уже мертвое тело монстра, служившее щитом. От толчка тролль не удержался на ногах и рухнул на спину, на бетонные ступеньки. Сверху на него навалилось мертвое тело напарника, а следом прибыл и Кобылин. Отшвырнув опустевший «зиг-зауэр», он вспрыгнул на мертвеца и, топчась на нем, принялся палить себе под ноги из ««глока», пытаясь зацепить лежавшего на ступеньках последнего тролля. Тот, получив дыру в плече и лишившись уха, взревел, выпустил из руки свой пистолет и с силой оттолкнул от себя мертвеца. Опора ушла из-под ног взбешенного Кобылина, он опрокинулся навзничь, заскреб по ступенькам кроссовками, пытаясь подняться.
Воспользовавшись паузой, тролль с ревом поднялся на ноги, нагнулся над охотником, схватил его за грудки и легко поднял, как игрушку. Он успел даже легонько встряхнуть Кобылина, но потом охотник уперся обеими ногами в стену и оттолкнулся что было сил.
Тролль не удержался на ногах – перегнулся через перила и с ревом рухнул вниз, потянув за собой и охотника. На лету Кобылин успел сунуть монстру ствол пистолета точно под левое ухо и спустить курок.
Выстрел грохнул в тот миг, когда тело тролля с громким шлепком хлопнулось о кафельный пол холла. Пуля пробила уязвимое основание черепа, разорвала шейные позвонки, и Алексей упал уже на теплый и мягкий труп монстра. Даже не заметив этого, Кобылин еще раз спустил курок и, услышав в ответ сухой щелчок, привстал, упираясь коленями в грудь покойника. Ухватив его за сочащуюся черной жижей шею, охотник вскинул над головой опустевший пистолет и с размаху опустил его на позеленевшее лицо монстра. Еще раз… и еще… и еще…
Глаза его застила алая пелена, в ушах еще звучал визг раненого оборотня, и Кобылин остервенело колотил тролля рукояткой пистолета, превращая шишковатую голову монстра в кровавые лохмотья. Он бил и бил, под убыстряющийся грохот барабанов, превращаясь в одержимый механизм для убийств, в стрелу, вибрирующую в центре мишени…
– Кобылин!
Охотник запнулся, рука, воздетая над головой, дрогнула.
– Алексей! Леша!
Кобылин медленно опустил руку с пистолетом и поднял забрызганное черной жижей лицо. Сквозь красную пелену, застившую глаза, он увидел, что метрах в десяти, на полу, лежит женщина в черной коже. Знакомая женщина, с красивым испуганным лицом и черными волосами, рассыпанными по плечам. Она протянула к охотнику руку…
Музыка внутри Кобылина исчезла. Пошатнувшись от внезапно навалившейся тишины, Алексей опустил руку с пистолетом, оттолкнулся от груди покойника, медленно выпрямился и огляделся.
Холл был усеян телами и залит темной, почти черной, кровью троллей. Трое у лестницы, парочка у ступенек и еще пара у стола дежурного… За этой грудой Кобылин не сразу заметил Веру. Она стояла на коленях, согнувшись чуть ли не пополам, не обращая внимания на то, что была обнажена.
Кобылин, пошатнувшись, оттолкнулся от трупа монстра и тяжело поднялся на ноги. Бросил быстрый взгляд на Линду. Та уже приподнялась и села, упираясь руками в почерневший пол. Шлем ее куда-то делся, волосы стояли дыбом, а щеки были забрызганы черными каплями крови монстров. На вид она была в порядке, лишь как-то странно отставила в сторону правую ногу. За ее спиной, на полу, виднелись трупы трех монстров, а рядом с ними – тела охранников.
Кобылин устало кивнул ведьме и сунул опустевший ««глок»» в кобуру под плечом. Развернувшись, подхватил с пола «макаров» одного из троллей, автоматически щелкнул обоймой, проверяя патроны, прислушался и лишь потом направился к Вере.
Рыжеволосая красавица, обнаженная, забрызганная черной кровью, со слипшимися волосами, стояла на коленях над огромным черным псом. Он лежал на боку, закатив глаза, и лишь слегка дергал лапами, словно в такт дыханию. Алексей подошел ближе, и Вера вскинула голову. По ее щекам текли слезы, мешаясь с вязкой кровью, а зубы были оскалены, словно оборотница готовилась зарычать. Сверху Кобылину была прекрасна видна ее идеальная грудь, но сейчас он смотрел чуть выше и левее – там, ближе к ключице, виднелась черная дыра с запекшейся кровью, выглядевшая на белоснежной коже девушки совершенно посторонним артефактом.
– Как он? – хрипло спросил Кобылин, наклоняясь над Вадимом.
– Плохо! – рявкнула Вера. – Я не знаю… Не знаю, сколько он протянет.
– Он в облике? – спросил Кобылин.
– Сам не видишь? – оскалилась рыжеволосая. – Если бы не это, был бы уже мертв! Он меня закрыл, понимаешь, закрыл…
– Это же не серебро, – выдохнул Кобылин, выпрямляясь. – Почему он…
– Не знаю, – бросила в ответ оборотница. – Просто много всего. Тролли с их чертовыми кулаками, пули… Если бы он был… Ну, полностью один из нас, я бы сказала, что все обойдется. Но он… Он не совсем… Я не знаю, черт, не смотри на меня так!
– У тебя дыра в груди, – мягко сказал Кобылин. – Вернее, чуть выше грудной мышцы.
– Что? Да. Дышать тяжело. Обойдется…
Кобылин присел на корточки и положил левую ладонь на блестящий бок Вадима, сейчас напоминавшего черного дога размером с теленка. Оборотень вздрогнул, вскинул огромную голову, и его глаза, затянутые дымкой, сфокусировались на залитом кровью Кобылине. Лапы оборотня тут же дрогнули, шевельнулись, и Вадим попытался отползти прочь.
– Ох! – шепнула Вера, обхватывая лобастую голову ладонями. – Вадим! Засранец! Как ты меня напугал! Не бойся, все кончилось. Это Кобылин. Кобылин, говорю!
Вадим тяжело мотнул головой, покосился на охотника и расслабился. Алексей похлопал его по мохнатой ляжке и тяжело поднялся на ноги. Иногда напугать больного, чтобы у него проснулось чувство самосохранения, – лучшее лекарство.
Покачиваясь, Кобылин выпрямился, перешагнул через труп тролля, у которого не хватало ноги, и медленно побрел к женщине в черной коже, сидевшей посреди холла, среди трупов, и укоризненно смотревшей на охотника.
Подойдя ближе, Кобылин молча протянул ей руку, предлагая встать. Линда мрачно глянула на него снизу вверх. Белоснежное лицо, усеянное черными точками, казалось, посерело. Губы, некогда алые, словно спелые вишни, поблекли, стали чуть ли не синими.
– Ножны поищи, – медленно сказала ведьма. – И дай сюда.
Кобылин огляделся, потом наклонился и вытащил из-под тела тролля толстую трость. Черная, гладкая, словно лакированная, она оказалась полой изнутри и очень легкой. Ведьма тут же выхватила ее из рук охотника и одним движением воткнула в нее свой острый тонкий клинок. Прежде чем Кобылин успел хоть слово сказать, Линда подтянула под себя ногу, оперлась на черную трость и со вздохом, напоминавшим матерное словцо, рывком поднялась на ноги. Закачалась, но руки Кобылина не приняла. Уперлась тростью в пол, балансируя на левой ноге, отставила в сторону правую, словно не решаясь ее согнуть, потом выпрямилась, горделиво вскинула острый подбородок и глянула в лицо охотнику.
– Спаситель, – язвительно протянула она. – Что так долго?
– Зажали в коридоре, – нехотя признался Кобылин. – Четверо там было. Потом пятый прибежал…
Ведьма фыркнула, попыталась выдавить из себя язвительную ухмылку, но потом побледнела и пошатнулась. Кобылин тут же обхватил ее и удержал на ногах.
– Что-то мне не того, – устало произнесла Линда. – Голова кружится.
Свободной рукой она вцепилась в плечо Кобылина и почти повисла на нем. Алексей быстро оглянулся, выбирая на полу чистое место, куда можно было бы посадить ведьму. Его взгляд скользнул по черному мотоциклетному шлему, лежавшему на полу. Он выглядел словно вареное яйцо, по которому шлепнули ложкой – верхушка промялась, щиток расколот. Кобылин покачал головой, глянул в побледневшее лицо ведьмы и медленно опустил ее на труп тролля, лежавший под ногами. Грязно, но хотя бы мягко.
Линда медленно вытянула ноги, положила свое оружие и принялась ощупывать правое колено.
– Ничего, – процедила она сквозь зубы. – Я сейчас. Как там оборотни?
Кобылин поднял взгляд и с облегчением вздохнул. Вера уже стояла на ногах, держа за плечи худого обнаженного мужчину с острыми ключицами. Вадим выглядел неважно – его тело словно съело само себя, и теперь он походил на оголодавшего заключенного. Вот он покачнулся, оттолкнул подругу, упал на пол… А, нет, не упал. На пол уже опустился большой черный пес. Он лег на брюхо, вытянул вперед лапы, положил на них огромную морду и прикрыл глаза.
Обнаженная Вера оглянулась, увидела Кобылина и погрозила ему кулаком.
– Нормально там оборотни, – буркнул Алексей. – Ты сама как?
– Жить буду, – пообещала Линда, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. – Ну, добился, чего хотел?
Алексей обвел взглядом разгромленный холл, оглядел трупы троллей, распахнутые двери, почти сорванные с петель.
– Наверное, – тихо сказал он.