Гэан тоже прокомментировал уход Уайлдера: «Заявлять такое, может быть, самонадеянно с моей стороны, но я думаю, что произошедшее с Аланом во время создания „Songs Of Faith And Devotion“ предопределило его решение. Думаю, тогда возникали очень нехорошие ощущения, и Алану было в течение долгого времени неуютно из-за того, как все происходило».
Предположение Гэана было частично верным.
Алан Уайлдер: Мадридские сессии к «Songs Of Faith And Devotion» дали мне понять, что я не получал достаточного удовольствия от жизни в группе, чтобы за нее цепляться. Особенно учитывая, что у меня не было ощущения, что я еще чего-то могу достичь в ее границах. Мне нужны были перемены, я хотел делать что-то новое.
Мартин Гор: Не могу сказать, что я был удивлен, потому что во время записи «Songs Of Faith And Devotion» бывали моменты, когда он был явно не слишком радостным, и в туре он тоже не был счастлив. Одной из главных проблем было то, что он не ладил с Энди, — я уверен, что это было не единственной причиной, но одной из.
В оценке Гора было здравое зерно. «Да, были некоторые сложности с общением, — признал Уайлдер. — Состояние Дэйва определенно все усложняло, но я бы не сказал, что это очень повлияло на мое решение. А трения между мной и Флетчем — они значили не слишком много, потому что не затрагивали важных вопросов вроде записи и исполнения музыки».
Гор указал на то, что привело к возникновению «трений» между Флетчером и Уайлдером: «Алан тогда ощущал, что он очень значим в создании музыки. Думаю, ему казалось неправильным, что он получает столько же денег, сколько Энди, который вообще ничего не делает в студии. Думаю, что это стало камнем преткновения — хотя мне он никогда такого не говорил. Но я готов поверить, что это было одной из причин, по которым он не любил Энди — помимо того, что их характеры плохо сочетаются».
Учитывая, что на всех альбомах «Depeche Mode», в создании которых активно участвовал Уайлдер — с «Construction Time Again» в 1983-м до «Songs Of Faith And Devotion» в 1993-м, — в качестве создателей была указана вся группа, не могло ли это его задевать?
Алан Уайлдер: Не думаю, что выходные данные записей «Depeche Моде» сообщали правду о том, кто их создал, но, если честно, в то время мне было не до того, чтобы влезать в дискуссии по такому поводу. Я был счастлив работать, потому что работа приносила мне удовольствие.
Основная же проблема, по словам Уайлдера, в другом. «На самом деле никогда не были особо хороши мои взаимоотношения с Мартином. Я чувствовал, что он недооценивает мой вклад, и это меня разочаровывало, потому что обычно мы хорошо уживались, и я ценю его талант сочинителя. Предполагаю, что интровертная натура Мартина делала его скупым на похвалу».
Дэниел Миллер: «Depeche Моде» всегда работали так, что не совсем понятно, кто за что отвечает. Март пишет песни, и он также вовлечен в студийную работу, но он не слишком любит сидеть в студии. Алан выполняет большую часть работы в студии, а Флетч, который на инструментах практически не играет, встряхивает остальных время от времени, задавая затруднительные вопросы или комментируя происходящее, что заставляет всех задуматься, — он не то чтобы катализатор, но кто-то вроде наблюдателя или случайного человека, очень практичного: «Ты слишком долго ковыряешься с этим треком, давай уже, продвигайся». И это действительно срабатывало, так или иначе.
Все это было частью «химии» «Depeche Моде», но Алана такие вещи все сильнее раздражали, и он ощущал, что, возможно, остальные недостаточно ценят его работу.
Дэйв Гэан: Все превратилось в фабричную работу. Есть один наш снимок, сделанный во время записи «Songs Of Faith And Devotion», на нем мы сидим в мадридской студии. Мы там все находимся рядом, а смотрим в совершенно разные стороны. Снимок отлично передавал суть.
Дэниел Миллер: Я не знаю, был ли достаточно обоснован уход из группы, но думаю, что Уайлдер обоснованно считал свой вклад недооцененным другими участниками. Он проделывал очень большой объем работы, а я не знаю, ценили ли они это вообще.
Алан Уайлдер: Я думаю, Дэниел предчувствовал, что я уйду, и был, вероятно, расстроен, но остался очень понимающим и всегда поддерживал.
Пожалел ли Уайлдер о своем решении? «Бессмертны слова великой женщины Эдит Пиаф — „Je ne regrette rien“[72]. Мое участие в „депешах“ принесло мне многое, я рад, что увидел мир и получил столько вознаграждений, находясь в составе группы, — немногим удается столько пережить и достичь таких высот. Были некоторые разочаровывающие вещи, но я не конфликтую с остальными участниками группы. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на злобу, и мое достоинство никогда не даст мне прибегнуть к мелочным ссорам на людях.
В основном я получал удовольствие. Были очевидно скучные моменты вроде сидения в аэропортах, что напоминает мне о такой истории: когда у Чарли Уоттса спросили, каково быть участником „The Rolling Stones“ столько времени, он ответил: „На самом деле я провел в группе только пять лет, а остальные двадцать болтался где-то рядом“. Отлично сказано».
Как выяснилось, Уайлдер был не единственным, кто покидал стан группы. Женившись на сестре Джо (бывшей жены Дэйва Гэана), Дэрил Бамонт — который за эти годы сделал рядом с «Depeche Mode» карьеру — ушел от них, чтобы присоединиться к своему брату-клавишнику Перри, став гастрольным менеджером «The Сиге». Чуть позже Бамонт предложил оставшемуся в одиночестве Алану Уайлдеру присоединиться к Роберту Смиту с компанией.
Алан Уайлдер: Это было высказано как сомнение, а не прямой вопрос. Я подумал сначала, что это было шуткой, но меня убедили, что это серьезно. Дэрил Бамонт, который раньше работал на «DM», а теперь перешел к «The Сиге», спросил меня, не хочу ли я этого. Последним, чего бы мне тогда хотелось, было бы участие в очередной команде. Я никогда не хотел провести в группе всю свою жизнь — это выглядит немного наивным, быть замкнутым в поп-мире, когда тебе почти сорок. По мере того как взрослеешь, пропадает желание быть связанным с одной группой одним видом деятельности.
А вот еще более неожиданный поворот: Винс Кларк связался с Мартином Гором и предложил восстановить оригинальный состав «Depeche Mode». «Он действительно сказал, что хотел бы заменить Алана и вернуть оригинальный состав, и мы посмеялись над этим первые пятнадцать минут, — сказал Гор. — Но затем он говорил это при каждой встрече, и это заставило нас подумать: „А может, он серьезно?“».
Так было ли это серьезно? «Я не знаю, — продолжил Гор. — Я ни разу не говорил ему: „Как насчет вернуться на одну запись?“ Не знаю. Возможно, он бы и вернулся. Но я думаю, что музыкально мы с ним разошлись в разные стороны. Вряд ли ЧТО-ТО получилось бы. Я не думаю, что мы теперь совместимы».
В то время Кларк мог страдать оттого, что продажи нового альбома «Erasure» впервые оказались разочаровывающими. На альбоме (названном так же, как и сама группа) дуэт отошел от стандартных синти-трехминуток в сторону более сложных вещей, и Энди Белл называл его «Наш „Dark Side Of The Moon“».
Когда у Кларка спросили напрямую, предлагал ли он Гору восстановить старый состав. Винс ответил в не слишком серьезном ключе: «Возможно, я пошутил — вероятно, когда встретил его на какой-нибудь пьянке!»
Часть VIНовая жизнь
Все мы понимаем, что создали нечто необыкновенное и что каждый участник сыграл в этом важную роль. Винс очень рано нас покинул, а то дело, которое мы начали вместе с Аланом, требовало завершения; поэтому, когда он решил уйти, вряд ли нам приходило в голову на этом закончить. Мы подумали, что просто обязаны продолжать начатое, несмотря на все проблемы с «Ultra» и прочие трудности.
Глава XXVIIIНеужели конец?
С какой стороны ни посмотри, это было время излишеств. Было время, когда я не удивился бы, если бы мне сообщили, например, что Дэйва не стало. Очень трудно одновременно заботиться о подобных проблемах и пытаться сосредоточиться на работе. В то время мы действительно были на грани.
Алан Уайлдер теперь был волен жить так, как ему хотелось, и заниматься «новыми проектами», вскользь упомянутыми в его заявлении для прессы. «„Recoil“ появился задолго до моего ухода из „Depeche Mode“. Это был мой сайд-проект, и после ухода я планировал заняться его развитием. Он очень отличается от того, что я делал в группе; здесь я практически ничем не ограничен и получаю намного больше творческого удовлетворения. Это не значит, что мне не нравилось в группе — просто я считаю, что ее срок годности истек».
Тем временем происходящее с его бывшим товарищем Дэйвом Гэаном принимало мрачноватый оттенок. «Я считаю, что Дэйв очень легко поддается влиянию, и мне кажется, жизнь в Лос-Анджелесе не пошла ему на пользу», — сказал дипломатичный Уайлдер, известный своей любовью к вежливым недосказанностям.
Антон Корбайн: Я не знал, что происходящее с Дэйвом зашло так далеко. Как-то мне позвонил Майкл Стайп из «R.E.M.». Он сказал: «Я виделся с Дэйвом. По-моему, ему требуется помощь, и тебе стоит ему позвонить». Похоже, посторонних это шокировало, а мы просто думали: «Ну, это у него пройдет — просто очередной жизненный этап».
«Жизненный этап» Гэана к тому моменту совсем вышел из-под контроля. «Я попал в крупные неприятности, — признался он Филу Сатклиффу из журнала „Q“, — и не знал, смогу ли сам из них выбраться. У меня была настоящая паранойя, и я всегда и везде носил с собой пистолет тридцать восьмого калибра. Закупаться приходится у очень серьезных ребят; они на стол перед собой кладут пушки. Я боялся всего и вся. Я решался заглянуть в почтовый ящик только в четыре часа утра, а к воротам выходил, только засунув в задний карман пистолет. Мне казалось, за мной вот-вот придут — кто, я не знал».