— Мы исчезли, потому что он засранец. Пошел он к черту со своими сюрпризами.
— Но речь идет о Джордже. Каз нашел Джорджа Дейлмвуда и доставил сюда. Он ждет тебя в отеле.
Я посмотрел на кончики указательных пальцев. Они почернели от сажи и были облеплены остатками моих бровей. Наплевать, все равно завтра меня прикончит мотоцикл. Уж один-то день проживу и без бровей.
— Сколько мне лет, Сьюзен?
— Семьдесят четыре. — Ее лицо излучало любовь и тревогу.
— Отчего умерла Магда?
— Опухоль мозга.
— Господи Иисусе!
— Фрэнни, Флоон просил тебе передать, что Джордж нашел Вертью. Пес при нем, что уж это такое, бог его знает.
— Я знаю, что это такое. Пошли.
Мне не терпелось поскорее попасть в отель, но нам не встретилось ни одного такси, а мои ископаемые ноги едва меня слушались. Через тридцать лет после своего загадочного исчезновения мой лучший друг объявляется в Вене в компании с воскресшим псом, которому от роду несколько сотен лет? Ясное дело, я торопился! И то, как Флоон это сформулировал — он, мол, нашел Вертью, — убедило меня: за этим стоит нечто большее, чем обнаружение старика и собаки.
Когда вдалеке появилось наконец здание отеля, я почувствовал прилив сил. Наконец-то. Мне надо будет как-нибудь оттереть Флоона в сторонку и уединиться с Джорджем. Уж он-то ответит на мои вопросы. Я вполне мог бы даже рассказать ему, как и почему сам здесь очутился, — Джордж меня поймет. Где же он пропадал три десятка лет? И чем занимался? Что его заставило покинуть Крейнс-Вью на одиннадцать тысяч дней? И в самом ли деле он нашел пса?
Эти и множество других вопросов взлетали и приземлялись в моей голове, как самолеты в аэропорту. Я никак не мог решить, о чем спрашивать в первую очередь. Мне хотелось узнать все сразу. Вот наконец и отель. Поторапливайся, старина. Где-то там внутри тебя ждут Джордж Дейлмвуд и все ответы. Теперь уже недолго осталось!
Улица кишела людьми, потому и неудивительно, что я не заметил его приближения. Сьюзен уже дважды просила меня идти помедленнее, но я не собирался сбавлять шаг. Может, Джордж сумеет даже помочь мне спасти Магду…
— Сожалею, мистер Маккейб, но в отель вам нельзя.
— Астопел! Почему вы здесь?
Я огляделся — нет ли поблизости Фрэна-младшего. Но Астопел явился один и без всякого предупреждения, и я оказался перед ним. Без всякого предупреждения мы внезапно стали единственными движущимися объектами в мире, который мгновенно застыл, уподобившись гигантской фотографии. Астопел каким-то образом всё и всех заморозил, включая и Сьюзен. Она с беспокойством смотрела на меня, протягивая ко мне руку.
— Вам нельзя встречаться с Джорджем.
— Но почему?
— Потому что вы должны искать ответы самостоятельно. Я уже вам об этом говорил. Вы не можете просто задавать вопросы другим людям. Вы должны сами во всем разобраться, мистер Маккейб.
— Вы позволили мне без всякого толку поджарить мои мозги в этом проклятом шлеме, а пару вопросов моему другу я задать не могу?
— Не можете.
— А что, если я все равно туда пойду?
— Обнаружите там это. — И он обвел рукой замерший мир вокруг нас.
— Астопел, если вы снова меня взбесите, я ничего не узнаю! Все, что мне удалось найти, — одни обрывки. Вы сказали, чтобы я искал ответы в будущем. И как только я выхожу на верный след, вы меня тормозите. Что же мне в таком случае прикажете делать? У меня ведь только неделя!
— Пять дней.
— Пусть пять. У меня пять дней. Скажите, что я должен делать?
— Возможно, вам лучше бы вернуться в ваше время. Не исключено, там вы все и найдете.
— Окажите мне услугу. Вы должны оказать мне эту одну-единственную услугу. Мне ничего другого не остается, черт его дери!
— Что за услуга?
— Позвольте мне увидеться с Джорджем. Поглядеть, каким он стал. Это мне поможет, я знаю. Согласны? Сделаете это для меня?
— Да.
Хотя меня и удивило, что он так быстро пошел мне навстречу, я все же сжал пальцы в кулак и выбросил руку вверх жестом победителя.
— Есть! Идем! — Я снова засеменил к отелю.
— Нам совсем необязательно идти пешком, мистер Маккейб, разве что вы предпочитаете прогуляться.
— Смеетесь? Чем меньше я пользуюсь этими ватными ногами, тем лучше.
— Понятно. — Он поднял глаза к небу. Я тоже задрал голову вверх. И вдруг увидел над собой не синее венское небо, а белый канделябр на потолке. Я сразу стал искать глазами Джорджа. Он должен быть в этой комнате, где бы она ни находилась. Я не сомневался, стоит мне его увидеть…
На огромной кровати, на белом с золотом покрывале сидел Олд-вертью, живехонький. В этом не было никаких сомнений. Как и все вокруг, пес был обездвижен — в сидячей позе. Но глаза у него были открыты и внимательно смотрели на мир. Я не мог не улыбнуться при виде этого старого сукина сына. Он мне стал еще ближе теперь, после того как мы столько вместе пережили. И вот он снова передо мной, найденный на этот раз моим лучшим другом. Где же он был все эти годы? Где Джордж его отыскал? Мне ужасно хотелось подойти и погладить его по бессмертной голове, но все по порядку — сначала Джордж. Где он?
Комната была просторная и стильная, вроде той, которую занимали мы со Сьюзен, но еще роскошней. Я всю ее обошел в поисках хоть каких-нибудь признаков жизни — книги на тумбочке у кровати, открытого чемодана, бумажника или паспорта на столе. Ничего. Ни малейшего следа чьего-либо присутствия, и менее всего — Джорджа Дейлмвуда. Если бы не Олд-вертью на кровати, можно было бы подумать, что в этой комнате давно никого не было. В ней пахло старыми чемоданами и накрахмаленными простынями, чувствовался также аромат освежителя воздуха.
Я прошел в ванную, но там вид был еще более нежилой. Никаких тебе косметичек рядом с ванной. Стаканы для воды перевернуты вверх дном и выставлены в ряд на полке над раковиной. Ни зубных щеток, ни пасты, ни бритвенных принадлежностей. Я по наитию пощупал полотенца. Все до одного оказались сухими. Каждое было аккуратно сложено и ровно повешено на хромированном змеевике.
Я опустил крышку унитаза и уселся сверху, потом оперся локтями о колени и подпер подбородок ладонями. По какой-то совершенно непонятной причине у меня заболели десны, и это лишний раз мне напомнило, каким старым и изношенным стало мое тело. Глядя сквозь дверной проем на пса, я пытался во всем разобраться. На первый взгляд номер был пустым, наверное, Джордж где-нибудь с Флооном. Оба ждут нашего возвращения. Но тогда почему Астопел перенес меня именно сюда? Какой в этом смысл, если тут нет Джорджа? Вид комнаты, каким он мне открывался из ванной, включал в себя также и ноги Астопела, вышагивавшие взад-вперед по ковру у входной двери. Он ни слова не произнес, после того как мы здесь материализовались, но это поразило меня только сейчас. Я снова принялся трогать свои обожженные брови.
Его ноги замерли.
— Ну, вы готовы? Моя рука замерла.
— Что вы имеете в виду?
— Вам здесь еще что-нибудь надо?
— Да — увидеть Джорджа. — Мой срывающийся голос отразился от стены.
За этим последовала долгая пауза.
— Не могли бы вы подойти ко мне на секунду, мистер Маккейб? — проговорил Астопел серьезно и терпеливо, как отец, втолковывающий что-то своему отпрыску — чтобы до того дошло.
— Боже мой! — сказал я себе, стенам, раковине и тишине этого пустого помещения. Пол ванной был выложен чередовавшимися рядами сверкающих черных и белых плиток. Если долго глядеть на такой рисунок, у любого в глазах зарябит. Я зажмурился и сжал ладони в кулаки.
Мне вдруг стало ясно, что происходит, и я принялся тянуть время. Я сжал кулаки так, что у меня чуть не затряслись руки. Вернувшись в комнату, я тем самым подтвержу то, что мне уже известно. Когда это произойдет, я перемещусь совсем в другой мир. Мать Магды любила повторять, что жизнь коротка, зато широка. Для меня она стала настолько широкой, насколько мог вместить этот человеческий мозг. Но все же я встал и вышел из ванной, потому что мне следовало увидеть это своими глазами.
Астопел стоял ко мне спиной и смотрел в окно, отведя рукой в сторону золотистую штору. Над его головой окна здания напротив отражали ослепительные солнечные лучи. Я отвел глаза от этого сияния и посмотрел на пса. Как ни трудно было в это поверить, но он улыбался. Чему? Тому, что мы встретились? Потому что так все обернулось? Может, он радовался, что я наконец многое понял?
— Это ваших рук дело? — спросил я у спины Астопела, мысленно командуя ему повернуться и встретиться со мной взглядом. Он не повернулся.
— Нет, мистер Маккейб. Я здесь затем, чтобы демонстрировать вам всякие вещи, ни во что не вмешиваясь.
— Но ведь это Джордж, верно? Этот пес и есть Джордж.
— Верно.
— Можете сказать, почему так вышло?
— Они с мистером Флооном недавно испытывали изобретенный ими новый препарат. Результат перед вами. — Занавеску он отпустил, но не обернулся. — Вам это что-нибудь прояснило?
Деревянное море
Проснулся я в постели рядом с Магдой. Сквозь окно в комнату широким потоком лился свет, из чего я заключил, что сейчас раннее утро. Спальня наша выходила на восток, и Магда, которая всегда просыпалась ни свет ни заря, любила повторять, что солнечный свет в нашем доме вместо будильника. Она спала, повернувшись ко мне лицом, голова ее лежала на моей вытянутой руке. Она улыбалась. Моя жена часто улыбалась во сне. Во сне она часто меня целовала, а проснувшись, говорила, что ничего такого не помнит. Я находился дома с моей женой, которая была жива и улыбалась. Прошел еще один день. И теперь у меня их осталось пять.
Мое последнее воспоминание о другом месте (когда я стал вспоминать): я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к Олд-вертью/Джорджу Дейлмвуду. Но в последний момент я заколебался — что-то испугало меня. Да, я, мистер Бесстрашный, боялся погладить собаку. Я спросил Астопела, можно ли мне погладить собаку.
Не потрудившись даже повернуться ко мне лицом, он ответил: