Следующий день я провел в гостинице, даже не ездил на бои Казаряна и Цзю. Но они и без меня нокаутировали своих соперников. На следующий день намечен мой второй бой с забмийцем.
‒ Смотри, не просри ‒ угрюмо буркнул один из наших тренеров ‒ Лавров мне перед боем. ‒ Пока ни одного поражения у нашей сборной.
Нет, ну, нормально? Наезд за наездом! Хорошее такое подбадривание перед поединком. А состязания начались ещё утром, мой бой ‒ в обед, и я сильно не торопился. Зал рядом, нас приводят туда минут за тридцать до боя, чтобы успеть размяться, но не перегореть, ожидая. С завтрака меня неожиданно сорвали в штабно-двухкомнатный номер-люкс. Надо же, наши не поскупились, или подгон от организаторов? Ведь валюты у нашей команды немного. В штабе меня ожидала целая делегация и красноухий Цзю. Его тут без меня ругали? Впрочем, сломленным мой друг не выглядел, а два уверенно выигранных боя на Олимпиаде не сулили никаких неприятностей парню вне ринга.
‒ Этот, что ли, второй драчун, ‒ сварливо спросил у Копцева какой-то штатский с пузом роженицы на девятом месяце.
‒ А что не так? ‒ сразу огрызнулся я, усаживаясь на стул.
А что, все же сидят!
‒ Ты почему без разрешения сел? ‒ удивился толстяк. ‒ Для начала потрудись объяснить своё поведение позавчера.
‒ Константин Николаевич, кто это? ‒ спросил я, кивая на «беременного».
‒ Толя, веди себя пристойно. Это Вадим Михайлович, представитель Отдела пропаганды ЦК КПСС, ‒ кашлянул тренер.
Ух ты! Вот оно что! Я понимаю, как нелегко сейчас тренеру. Ведь это большой московский начальник, вполне возможно, фигура поважнее, чем глава нашей делегации. С другой стороны ‒ я со своими связями. Заступаться за меня Копцев не будет, но и наезжать тоже.
‒ Вадим, раз уж мы на «ты»... у меня бой через два часа, если что есть по сути сказать ‒ слушаю, ‒ я и не подумал встать, а к горлу подкатило бешенство.
‒ Да что он себе позволяет?! ‒ тихо изумился толстяк.
Эх, побагровел-то как! Как бы удар не хватил мужика. Не следят за своим здоровьем, вон животы поотрастили, а меня потом крайним сделают.
‒ В самом деле, Вадим Михайлович, я через десять минут его отправлю готовиться к бою. Сами знаете, как нам важно побеждать сейчас, ‒ кашлянул Копцев.
‒ Ну, я вижу, откуда у вас бардак тут! ‒ прошипел Вадим Михайлович. ‒ Что вы позавчера за драку учудили? Почему били членов корейской делегации?
‒ По лицу мы их били в основном. В целях самозащиты. А что, надо было стоять и ждать, пока они нас покалечат, и мы не сможем выйти на ринг из-за этого? ‒ стараюсь успокоиться, но получается плохо.
‒ Всё ясно! Ещё один идиотом прикинулся! Ничего, поставлю сегодня вопрос о вашем поведении ребром на заседании комитета! ‒ пухляш, не прощаясь ни с кем, вышел, хлопнув дверью.
‒ Ещё один? Первый ‒ это ты, что ли? ‒ обратился я к Цзю.
‒ Ты, Толя, не нервничай, мы ещё позавчера доложили обо всем в Москву. Претензий к вам нет ни в нашем МОКе, ни в Федерации, ни у корейцев. А с ЦК, думаю, сам разберешься, ‒ утешил Копцев.
После этого утреннего разговора я так в себя и не пришёл, а тут ещё Лавров добавил мне «приятных ощущений». Он был главным тренером до Копцева, когда его год назад неожиданно сменили. Ко мне всегда относился ровно, а тут такой наезд. Да я этого негра порву одной левой!
Но после первого раунда, побывав в нокдауне, я уже не был в этом так уверен. Вернее, сначала я отправил туда своего соперника, весь раунд уверенно ведя в поединке и незадолго до его окончания поймав на противоходе соперника прямым в челюсть. После таких вообще не встают, но мой соперник поднялся! Я радостно бросился его добивать, и сам схлопотал по корпусу! Попытался опытно повиснуть на Димусе, но рефери разобрался в ситуации и начал отчет. Пришлось делать вид, что мне все нипочём, хотя я еле держался на ногах. Если бы не перерыв между раундами, могли бы меня и добить!
‒ Куда ты с открытым забралом! Толя! Соберись! Дыши, дыши, ‒ наперебой советует мне мой угол.
Вся арена, а это семь тысяч зрителей, бурлит, но за кого болеют ‒ непонятно. Когда я пробил в челюсть замбийца, вроде бы зал орал восторженно, а, значит, моё участие в той драке осталось незамеченным. Ясно, что выносить сор из избы сейчас вообще не в интересах корейцев, будут стараться замять конфликт поскорее. И им повезло, что пока идёт отборка, и нет особого зрительского интереса. Но когда для меня в концовке раунда рефери открыл счет, то тоже были слышны возгласы одобрения. Скорее всего, болеют за красивый бокс. И я полон решимости его им показать. Тем более, за минуты отдыха моя дыхалка полностью восстановилась, и сил у меня опять, как и заметил Ираклий, просто дохренища, словно и не было напряженного первого раунда. Арена, кстати, где проходят поединки боксеров, называется «Студенческая арена Джамсила», и принадлежит она Федерации университетского спорта Кореи. Здесь обычно проводятся студенческие спортивные мероприятия.
Второй раунд показал, что я от нокдауна оправился, а вот мой соперник ‒ нет. Он пропускал удар за ударом, но держался, изумляя не только зрителей, но и меня. Ещё и смог разбить мне нос. Не кулаком, правда, а головой, за что и получил справедливое предупреждение от рефери. А меня чуть не снял с боя местный врач! Дядя Миша спас ‒ воткнул две затычки в нос, и кровь перестала капать.
‒ Не затягивай, а то и в самом деле снимут с боя из-за травмы, ‒ шепнул он мне.
И сразу же в начале третьего раунда я наконец нокаутировал своего, казалось бы, железного соперника. Скупые похвалы тренеров показали, что они ещё не определились, как со мной себя вести. Да плевать!
‒ Анатолий, с Геннадием Юрьевичем едешь сейчас в Пусан, вас на «Михаиле Шолохове» ждут, ‒ не глядя мне в глаза, произнес Копцев.
‒ Что, без обеда даже? ‒ удивился наш тренер Машьянов, которого отправляли вместе со мной.
‒ Гена, ты хоть не начинай! ‒ психанул Копцев.
Я так понял, меня на ковер вызывают из-за утренней нашей стычки с тем пузаном. Зашибись! Делать им нечего, что ли?
Глава 11
Глава 11
То, что меня везут на расправу, ну, или, если повезет, сначала на судилище, стало понятно по компании, с которой я еду ‒ массажист, дядя Миша и Цзю. Все недавние драчуны. Из всей этой троицы, едущей на микроавтобусе в Пусан, лишь Цзю был беззаботен и весел. Мужики же сидели грустные. Машьянов едет отдельно на пузатом корейском авто.
В городе, куда мы направляемся, проводятся соревнования по водным видам спорта, и в порту стоит наш теплоход ‒ “Михаил Шолохов”. Я лично всю дорогу спокойно спал, радуясь возможности лишние несколько часов отдохнуть. Расстояние между городами в четыреста километров мы проехали за четыре часа с небольшим и в три часа дня были уже в порту.
‒ Чего, нас за ту драку будут ругать? ‒ уже в Пусане озаботился-таки своей дальнейшей судьбой Костя.
‒ Не боись, не сожрут же нас, у тебя вообще бой завтра важный. С этим твоим немцем. О нём думай, ‒ осадил я друга.
‒ Цюлов. Да, серьёзный соперник. Я вообще думаю, что самый сильный из всех, кто мог мне попасться, ‒ признал Костя.
На теплоходе царит веселье. Оказывается, тут много наших артистов и музыкантов тусуется. Есть и корейцы, очевидно, с экскурсией. Сам теплоход тоже выглядит празднично, украшен лозунгами и флагами, а на палубе я видел даже бассейн! Проходим по узким коридорам куда-то на среднюю палубу. Наконец, пришли, но сразу нас не запустили. В штабе советской делегации шло обсуждение какого-то важного вопроса. Слышно было плохо, что-то про дегустацию наших национальных блюд в ресторане “Шератон” в Сеуле.
‒ Почему нет блюд из нашей Средней Азии? ‒ вопрошал кто-то. ‒ Что у вас за меню?
‒ Борщи, пельмени, блины с икрой, севрюга холодного копчения, запеченная дичь, жаркое из медвежатины, ‒ голос отвечающего был заискивающим, а, значит, там присутствует высокое начальство. Слава богу, эти кулинарные разборки продолжались недолго. Реально есть охота, нас ведь так и не покормили!
Через некоторое время нам дозволено было пройти в довольно просторный зал человек на сорок, в центре которого стоял белый овальный стол. Первым я увидел своего недруга Вадима Михайловича из ведомства всесильного Яковлева, и вид у него был злорадный. Но то, что злорадуется он зря, я понял, увидев еще одну персону. Это был зампред госкомитета СССР по физкультуре и спорту, сибиряк, биатлонист, двукратный олимпийский чемпион и мой давний знакомый ‒ Маматов Виктор Федорович. Сам он родом из Кемеровской области, но у нас в Красноярске бывал часто ‒ мама у него жила в крае. Умерла недавно. Кстати, в июле мы по этому печальному поводу и виделись ‒ он хоронить прилетал, и Шенин поручил мне его сопровождать. Но знаком я был с чиновником (вот прям коробит меня его так называть) ещё со времён Федирко.
‒ Толя, ты, что ли? Вот так встреча!
Маматов не поленился встать из-за стола и подойти ко мне, пожать руку. Ну, заодно и остальным проштрафившимся тоже.
Выражение лица Вадима Михайловича было бесценным! Пока Грамова нет, а он тут не сидит, у него в Москве дел много, главой советской делегации на Олимпийских играх был именно мой знакомый.
‒ Ты какими судьбами? Как вообще выступаешь? ‒ похлопывает по плечу меня высокопоставленный знакомый.
‒ Только что бой был, нокаутом выиграл и прошел в одну восьмую финала, ‒ хвастаюсь я.
‒ И с кем драться предстоит? - заинтересовался бывший спортсмен.
‒ Пока не знаю, нас сразу сюда повезли, ‒ ябедничаю я. ‒ Даже не покормили, еле душ успел принять.
‒ Не понял?
Вот сейчас перед нами стоял чиновник с большой буквы “Ч”. Даже не так ‒ стоял функционер, самодур и снайпер.
Толстый Вадик заметался глазами по залу, намечая пути бегства.
‒ Это по инциденту 22-го сентября, ‒ пискнул он.
‒ А… та драка! И как я сам не догадался, что это ты там раскидал корейскую сборную по боксу! ‒ широко заулыбался Маматов.
‒ Мы четверо защищались и судью спасли от расправы. А это боксеры были? Просто они ногами нас били, ‒ немного придуриваясь, уточняю я.