Парни жмут друг другу руки, но картина потешная. Тараканов за 2 метра ростом, а Карамчаков... ну, пусть метра полтора.
Общаемся. Карамчаков рассказал, как упустил золото. В отборке чуть ли не драка была с немцем из ФРГ, тот моего знакомого два раза по лицу ударил, но и ответку получил. Вывели его за бронзу бороться, Серёга выиграл, конечно, а победил у них в самом легком весе японец, который раньше уже 4 раза проигрывал моему земляку. Обидно, что и говорить! Вообще, странная была отборка, в одной группе всего трое борцов, в другой аж семеро! Позор какой-то, а не жеребьёвка.
Постепенно наша компания расширяется за счёт вливания борцов и боксёров. Уже собираюсь под шумок уйти спать, но слышу знакомый противный голосок.
‒ Вот он меня из моей каюты выгнал!
Кроме девушки, которая мне уже изрядно надоела, к нам подошли Сюткин, и ещё один огромный мужик лет тридцати. Судя по форме, моряк. Парни, очевидно, шли защитить невинную жертву наглого пацана, но сейчас на них смотрели десятка два моих приятелей, и пыл у парочки сопровождающих угас.
‒ Зачем так говоришь? ‒ с осуждением спросил двухметровый олимпийский чемпион по борьбе Давид, из Грузии.
Здоровяк сразу как-то сник.
‒ Не я выгнал, а Степан Константинович, и каюта эта моя, а вот что ты в чужой каюте делала? Я вещи ещё свои не проверил, не дай бог что пропало! ‒ сразу поясняю за претензии.
Не девке, а окружающим, а то подумают про меня черт-те чё!
‒ Да не трогала я твой хлам, пнула раза два! Очень надо! А в каюте я живу всю Олимпиаду.
‒ Погоди, так каюта не твоя? ‒ переспросил Сюткин, которого двухметровый грузин тоже впечатлил. ‒ А вещи зачем чужие трогать?
‒ Стоп! Хрен с этими шмотками, разобрались и хватит. Праздник давайте не портить друг другу! ‒ торможу я.
Короче, пришлось пить мировую, причем эта девушка как-то быстро подружилась с губастым и волосатым борцом-грузином, бросив своих парней. Зато я поговорил с Сюткиным и выяснил кучу интересного про его молодость. Он недавно служил в ВВС, а до армии работал барменом, грузчиком на вокзале, учеником повара, проводником... Главные хиты у него впереди, но сейчас Сюткин гордится участием в фестивале хоровой песни «Замыкая круг». Я хотел из хулиганских побуждений что-нибудь напеть из его будущего репертуара, но в голове вертелось ‒ «Нетрудно встретить этого мужчину небесной красоты», или ещё хуже ‒ «Дай мне этот день, дай мне эту ночь... ты не уснёшь, пока я рядом»! Такое парню петь западло.
Утром мне было плохо по двум причинам ‒ похмелье и штормовая погода. Наш теплоход уже отчалил из Пусана, несмотря на ухудшение погодной ситуации. А плыть нам по такой погоде больше тысячи километров! Но к вечеру мой организм адаптировался, и мы с Цзю и Артемьевым играли в преф до двух ночи. На деньги, разумеется, хотя я предлагал на доллары.
‒ Толян, какие доллары?! Мы машины купили! Давай на деньги играть, ‒ возмутился Цзю.
‒ Что, доллары не деньги? ‒ немного покоробило меня.
У меня рублей как раз мало, в основном доллары. Правда нас с Костей ждёт ещё премия в двенадцать тысяч рублей, сколько дадут Витьку ‒ не знаю. А ещё нам обещали звание «Заслуженный мастер спорта СССР». А это увеличение на 70% оклада, ну, так сказали. Само постановление Госкомспорта ещё не читал, оно свежее, августом датировано.
Во Владике нас встречали торжественно ‒ оркестр, дети, девушки-красавицы. Толпа уставших сборников с кучей баулов спускается по трапу, а им поздравления и цветы. Есть среди встречающих и корреспонденты столичных и местных СМИ, замечена даже парочка похмельных, а также много фотографов и прочих. Мне глянулась одна девушка с косой до пояса, глазами как у Чебурашки и солидной грудью. Ах да, и с хорошим японским кассетником в руках. Пытается взять интервью, но все идут мимо. Я также задолбан поездкой в шторм, но помню, как важна пресса, да и жалко стало игнорируемую всеми журналистку. Торможу перед этой пигалицей в синем платье с большим микрофоном в руках.
‒ Да, могу ответить, задавайте, ‒ улыбаюсь я как можно приветливее.
‒ Что вы чувствуете после победы нашей сборной в общем зачете?
Можно поприкалываться, а можно прислушаться к себе и честно ответить ‒ мол, нифига не чувствую, но я отвечаю политически правильно и корректно. Рассказываю про гордость за своих коллег-спортсменов, про поддержку наших болельщиков, про радость личной победы. Малышка спохватывается и спрашивает, кто я и что завоевал на Олимпиаде? Степенно хвастаюсь, не забывая о заслуге нашего тренерского штаба.
‒ Так, ну, это неинтересно будет... ладно, потом вырежу, ‒ бормочет журналистка. ‒ А вот ещё вопрос! Сравните жизнь в капиталистической Корее и у нас, в СССР.
‒ Как это неинтересно! А вы из какого издания? ‒ хмурюсь я.
‒ Я из «Вестника Дальвостокшахтогеологии», ‒ красотка даже глаза отвела, понимая непрофильность своего издания.
Знаем мы такую организацию! Не Штыба, конечно, а Буслик. Работал я с ними, вернее, с их преемниками ‒ «Сахалинской геологоразведочной партией», году так в двухтысячном, примерно.
‒ Вы совершенно неправильно понимаете, как устроен большой спорт и как важна сплоченная команда, которая работает на результат. Может, я вам попозже расскажу всё подробнее? А вы, скажем, мне экскурсию по городу взамен?
‒ Экскурсию лучше у Нелли Григорьевны попросить. Она работает у нас старшим геологом, но увлекается краеведением. Знаете, это такая наука новая...
‒ Знаю, я ведь её и создавал почти четыре года назад, ‒ киваю головой. ‒ Номер телефончика оставьте!
‒ Ой, я не представилась! Полина Гагарова! ‒ заулыбалась девушка с косой.
‒ А Дмитрий Николаевич вам не родственник? ‒ на всякий случай интересуюсь я, ведь это фамилия местного первого секретаря!
‒ Дядя мой. Вот возьмите, но я дома после шести только буду, ‒ даёт мне в руки бумажку с записанным каллиграфическим почерком адресом и номером телефона, рабочего и домашнего.
‒ Толян! Всё пропало! ‒ ко мне неслышно подкрался Цзю и уставился на большеглазую красотку, оценивая её фигурку.
‒ Это тоже олимпийский чемпион, Константин Цзю, ‒ представляю я друга. ‒ И хватит на девушку пялиться, что там у тебя пропало?
‒ Всё! Машины при перевозке побились! ‒ не отводит глаз от журналистки автовладелец.
‒ Не понял, а как? ‒ удивился я.
‒ Закрепили плохо половину машин, вот они в шторм и поехали, ударяясь друг о друга. Надо выяснять, чьи машины пострадали! Эх, говорил ты мне, да я не послушал умного человека. Зря взял!
‒ Ну, это кузовной ремонт. Неприятно, но выправим, ‒ после того как при девушке меня назвали «умным», мой энтузиазм помочь другу удвоился. ‒ Давай в гостиницу уже идти.
«Взял моду на моих девушек глазеть», ‒ ворчу про себя я.
Гостиница у нас обычная, никаких привилегий для олимпийских чемпионов нет, один номер на четверых. Хорошо, хоть поменяться разрешили. Заселились вместе ‒ я, Цзю, Артемьев и Карамчаков. С последним сдружились за время поездки. Обед, послеобеденный сон, и иду звонить в край Шенину, затем с бабуле и мамой Верой поговорил (отец был на работе), ну, и потом Власову уже на новое место работы позвонил, хоть нового министра МВД ещё не утвердили на ЦК, скорее всего, в понедельник это сделают, и пока Власов одним глазом приглядывает и за МВД тоже. Рассказываю про последние события и получаю неожиданный вопрос:
‒ Скажи, Толя, ты там в своем физкультурном ещё же ни дня не учился?
‒ Это педагогический, но так, вы правы, не успел, ‒ поправляю я.
‒ А есть желание поучиться в Москве?
Глава 22
Глава 22
Варианты пролетели в голове в один миг, но сразу все отпадали. Например, высшая партийная школа при ЦК КПСС уже объединена с Академией общественных наук, и там учатся аспиранты, а заочные высшие партийные школы требуют три года партийного стажа, а у меня два с небольшим всего. Модный МГИМО или институт физической культуры ГЦОЛИФК ‒ тоже мимо. Что там для меня интересного может быть?
— Теряюсь в догадках, ‒ честно ответил я. ‒ Что-нибудь военное?
‒ Нет, это было бы просто, да и тематика другая тебе нужна, на мой взгляд. Через пару месяцев открываем новый вуз совместно с итальянцами. С советской стороны учредителем будет институт народного хозяйства имени Плеханова. Вот там и предлагаю поучиться тебе.
‒ В Плешке? А причем тут новый вуз? Что за название у него? Учить, я так понял, экономике будут?
‒ Московская международная высшая школа бизнеса! Для начала открываем международный центр бизнес-образования, а со следующего года уже наберут группу обучения по МБА какой-то. Мне вчера об этом Грошев, ректор института, рассказывал. Я не всё понял. От Италии проект двигать будет бывший министр промышленности, сейчас профессор университета Болоньи, некто Романо Продо.
«Знаю такого. Сменщик Берлускони, и в Евросоюзе должность имел высшую, в какие годы только не помню, ‒ подумал про себя я. ‒ Да и программа МВА мне знакома».
‒ А Плешка мне сейчас зачем? Я сложностей не боюсь, но уезжать из края ‒ это надо с Шениным согласовать, да и не тянет меня пока в столицу.
‒ Подготовиться. Обучение, скорее всего, платное будет, набор небольшой. Да и должность у меня сейчас не силовая. Я управленец, и тебе с работой смогу помочь. Но с Шениным, конечно, обсуди.
Поболтали ещё пару минут, и я закруглил общение. Для себя решил, что предложение хорошее, но мне надо понять, что я планирую делать ближайшие пару-тройку лет. Серьезно так подумать.
Вечером позвонил своей новой знакомой. Думал, откажется встретиться ‒ девушки, тем более такие красивые, в её возрасте все избалованы. А эта, наоборот, обрадовалась!
‒ Ой, как хорошо что ты позвонил! Меня тут подруга на День рожденья пригласила, а парня-то у меня и нет. Вот я и подумала ‒ побудь им один вечер? ‒ залилась колокольчиком она.
«Почему только вечер, а не ночь?» ‒ ухмыльнулся я про себя.
‒ Да нет проблем! Подарок нужен, наверное?
‒ Ничего не надо! Купила я уже ей серьги золотые! ‒ отмахнулась Полина.